Обложка канала

Пётр Щедровицкий | SMD. Страница 16

1246 @shchedrovitskiy
Открыть

Материалы лекций и выступлений философа и методолога Петра Щедровицкого, а также его книг и публикаций.

  • Пётр Щедровицкий | SMD

    Продолжение следует

  • Пётр Щедровицкий | SMD

    Зиновьев и Щедровицкий: чему нас может научить опыт самоопределения двух отечественных философов второй половины ХХ века?» 48 Рассматривая циклы жизни норм (в процессах их образования, трансляции и реализации в меняющихся ситуациях//актах действования), Георгий Петрович Щедровицкий в своих лекциях второй половины 60-х годов использует несколько разных приемов изложения. Помимо описанного выше систематического подхода, он часто ссылается на различные исторические ситуации. Так, в одной из лекций, ГП подчеркивает, что «при подобной [опосредованной через культуру] организации процесса [воспроизводства] одна норма может определять огромное число социальных ситуаций и актов действования». В силу этого «появляется возможность воздействовать на социум путем изменения норм». В этой точке он делает неожиданный для слушателей поворот. «Кстати, — замечает Георгий Петрович, — это обстоятельство уже давно было понято правителями. В третьем веке до нашей эры китайский император Цинь Ши Хуанди попытался изменить направление человеческой истории сравнительно простым способом: он приказал собрать всю китайскую интеллигенцию, их оказалось примерно 450 человек, и утопить их в нужниках. Одновременно были сожжены все существующие книги по философии и истории; были оставлены лишь книги по сельскому хозяйству и военному делу. Император был уверен, что после этого интеллигентская культура уже не возродится. Правда, надо сказать, что те, кому он все это поручил, не сумели выполнить его приказания последовательно до конца: некоторые книжки уцелели, а некоторые интеллигенты сбежали. После этого многие властители шли тем же путём, сжигая книги, накладывая на них запреты, составляя специальные «индексы» и уничтожая интеллигенцию иногда тысячами, а иногда и сотнями тысяч. И каждый раз, хотя и не удавалось уничтожить культуру вообще, ей наносились огромные разрушения, и многие поколения людей, формировавшиеся вне этой культуры или под воздействием обычных норм, становились социальными уродами, не способными развивать дальше человеческое общество. Но все это — лишь исторические замечания, раскрывающие перед вами смысл введенных схем». Выступая перед более узким кругом слушателей, ГП говорит ещё определённее. Да, безусловно, «нормы культуры» могут «теряться» в процессах трансляции; это может происходить как в связи со случайными причинами, так и в случае «коррозии» их материала. Некоторые «нормы культуры» могут переставать транслироваться в силу их сложности и/или снижения глубины разделения труда в сфере «культуротехники». Некоторые «нормы культуры» могут утрачивать свое функциональное значение в процессах воспроизводства в силу радикального изменения внешних условий жизни «социума». В этом случае они перестают «работать» — обеспечивать продуктивную деятельность или поддерживать необходимый для воспроизводства объём (критическую массу) реализации. Но во всех этих случаях рано или поздно «интеллектуальная элита», интеллигенция проводит рефлексию нового опыта деятельности, оформляет результаты этой рефлексии в виде новых культурных норм, призванных обеспечить перестройку процессов и структур деятельности. Процесс воспроизводства восстанавливается. Однако, в истории существовали такие случаи, когда и процессы трансляции культуры, и функционирующие деятельностные (а значит и социокультурные) механизмы, обеспечивающие выработку новых норм, разрушались сознательно и целенаправленно. Именно это произошло в России-СССР в ходе революции и последующих событий (включая так называемый период «культа личности»), когда была физически уничтожена или вынуждена была бежать из страны большая часть «интеллигенции». В результате постепенно нарушилась преемственность в развитии большинства сфер «культурной работы». Речь идёт не только о философских и научных, но даже об инженерных школах, направлениях в литературе, искусстве и архитектуре. Фактически полностью были уничтожены механизмы культурного развития в хозяйственно-экономической и политической сферах. Аналогичная судьба постигла нарождавшуюся в начале ХХ века отечественную «социологию».

  • Пётр Щедровицкий | SMD

    «Зиновьев и Щедровицкий: чему нас может научить опыт самоопределения двух отечественных философов второй половины ХХ века?» 47 К рассмотрению циклов жизни норм в процессах (1) трансляции культуры, (2) реализации культурных норм в меняющихся ситуациях//актах действования и (3) образования новых норм – Георгий Петрович Щедровицкий в своих лекциях второй половины 60-х годов подходит несколько раз с разных сторон. Перечитывая эти работы сегодня я пришёл к выводу, что он так и не выбрал единственного варианта концептуально точного и одновременно дидактически доступного способа изложения. В лекциях 1966 года «Начала системно-структурного исследования взаимоотношений в малых группах» Георгий Петрович пытается двигаться систематически. Подчеркивая, что «разные виды деятельности» могут «описываться в разных изображениях» и, вместе с тем, «одна и та же деятельность», рассматриваемая с разных точек зрения, может «фиксироваться и изображаться в разных схемах», он в итоге строит дальнейшее рассуждение на основе схем, фиксирующих устройство так называемого «способа деятельности». В основе данного изображения деятельности лежит гипотеза, согласно которой «процесс преобразования «исходного материала» в «результат//продукт» [продуктовая часть деятельности] может быть выделен и описан в сравнительно простых схемах». На следующем шаге в эти схемы можно ввести знаки «человечков», которые, с одной стороны, фиксируют наличие нормативных требований к «субъектной» части данного процесса преобразования (отдельным людям или группам), а с другой стороны, символизируют «возможность членения сложной деятельности на части через разделение её между отдельными независимыми участниками кооперации». При таком способе изображения деятельности (который слушателями часто интерпретируется как изображение производственного «конвейера», когда «результат» операций и процедур, осуществляемых одним участником кооперации, становится «исходным материалом» для другого участника) можно сразу выдвинуть гипотезу о наличии целого спектра «разрывов», которые с высокой вероятностью возникнут в процессах воспроизводства. Если говорить предельно грубо, то можно выделить несколько типов таких разрывов. Первый тип «разрывов» может быть детерминирован расхождением между содержанием транслируемых культурных норм, которые задают требования к актам деятельности//формам кооперации и изменившейся ситуации [условиям] осуществления данной деятельности. Второй тип «разрывов» может быть детерминирован различиями между нормами, задающими требования к отдельным организованностям деятельности, которые тот или иной участник кооперации должен «собрать» в целостное действие (например, между теми операциями и процедурами, которые нужно осуществить и способностями данного эмпирического индивидуума; целями и средствами и т.д. и т.п.). Третий тип «разрывов» может быть детерминирован различиями между нормами, задающими «целостность» процессов и систем совместно-распределенной деятельности и её отдельными составляющими, выполняемыми разными участниками кооперации. Таким образом, в пределе мы можем получить полную типологию таких разрывов в рамках принятого варианта описания процессов и структур деятельности. В лекциях этого нет, но зато есть более поздний список из 45 процессов, который вы видите на слайде внизу — справа. Несколько из этих процессов мне удалось учесть в моих моделях углубления разделения труда. Завершая этот фрагмент, следует отметить, что в конце 70-х – начале 80-х годов для описания «наполнения» функционального блока «ситуаций» в левом канале процессов воспроизводства стали использоваться: 
    во-первых, схемы коллективной МыслеДеятельности (МД), а 
во-вторых, более детализированные схемы способов//актов мысле-действования (пишется как мД), которые можно рассматривать как изображения нижнего слоя в схеме МД (см. слайд внизу — слева).
    Естественно, смена базового представления о деятельности (МД) будет изменять как перечень «разрывов», так и перечень социальных механизмов, позволяющих преодолевать эти разрывы в процессах воспроизводства. Продолжение следует

  • Реклама

  • Пётр Щедровицкий | SMD

    «Зиновьев и Щедровицкий: чему нас может научить опыт самоопределения двух отечественных философов второй половины ХХ века?» 46 Мы воспроизвели вопрос, на котором останавливается Георгий Петрович в одном из своих лекционных курсов, прежде чем вести схему «воспроизводства деятельности и трансляции культуры». Напомню, что вопрос звучал следующим образом: как при постоянной смене «материала» отдельных актов и ситуаций действования (как «природного», так и «социального») в ходе исторических процессов удаётся обеспечить относительную устойчивость и сохранность структур самой деятельности? Для ответа на этот вопрос ГП вводит схему, в которой разделены два канала (слоя, уровня): 
    (1) в одном канале (справа) транслируются «нормы культуры»; 
(2) во втором канале (слева) «отпечатываются» или реализуются на «проточном» социальном и природном «материале» (включая психофизиологический и «волевой» материал эмпирических индивидуумов и групп) структуры деятельности, заданные в культурных образцах.
    Я исхожу из того, что вы помните исходную установку: во введённой схеме «воспроизводства деятельности и трансляции культуры» зафиксирован лишь самый общий принцип структурной организации исторического процесса. А сама схема, по мнению Г.П. Щедровицкого, указывает, с одной стороны, на «естественный» процесс воспроизводства деятельности и, с другой стороны, развертывающиеся в его рамках процессы производства «социума». Другими словами, ГП утверждает, что необходимость обеспечить «непрерывное воспроизводство деятельности» задаёт «требования к процессу «производства» социума». Характер конкретной социальной организации определяется тем, каким образом в данном «обществе» преодолеваются «разрывы» в процессах воспроизводства деятельности. Мне, к сожалению, неизвестны тексты отца, содержащие в себе изложение «программы социологических исследований». Хотя я не исключаю, что подобные тексты писались им во второй половине 60-х годов. В качестве образца программных установок, сделанных в тот период для педагогической сферы, можно ознакомиться с его статей в сборнике «Педагогика и логика». Однако, в текстах лекций чётко прослеживаются как минимум три линии рассуждений: Во-первых, «поверх» введённой рабочей онтологии Г. П. Щедровицкий начинает прорисовывать различные ситуации «об=искусствления» и «о=естествления» отдельных фрагментов базового процесса (ов) «воспроизводства деятельности и трансляции культуры» и «разрывов»: в ходе (1) самой трансляции, (2) реализации культурных норм в меняющихся ситуациях//актах действования и (3) рефлексии опыта ситуаций//актов, направленной на создание новых норм. Из общих соображений ясно, что таких «разрывов» может быть достаточно много — это зависит в том числе от характера той деятельности, которую нужно воспроизводить. И преодолеваться эти разрывы могут по-разному. Таким образом, можно сказать, что во втором уровне конкретизации он фокусирует свой анализа на циклах жизни норм. Во-вторых, Г.П. Щедровицкий вписывает в рабочую онтологию «воспроизводства деятельности и трансляции культуры» феномены «руководства» и «управления», тем самым задавая «устройство» простейшей «клеточки» социальной организации. Это, на мой взгляд, самый интересный момент в контексте сопоставления «социологических теорий» и социально-практических установок Щедровицкого и Зиновьева. И, наконец, в-третьих, Г.П. Щедровицкий в следующем (четвёртом) уровне достаточно определенно излагает своё понимание «социального действия». Тем самым я одновременно наметил план дальнейшего изложения. Продолжение следует

  • Пётр Щедровицкий | SMD

    Овал в левом канале будет изображать некоторую относительно целостную «монаду». Такой «монадой», как мы уже сказали, может быть акт или ситуация действования, или «социально-производственная структура» (СПС). Квадратики в правом канале будут символизировать «нормы». Изложенная выше схема фиксирует основную гипотезу, описывающую «механизм, который может объяснить, каким образом происходит непрерывное и постоянное воспроизводство структур деятельности при условии, что между отдельными ситуациями или монадами не существует непосредственно каузальных связей. Тот факт, что одни ситуации и структуры деятельности определяют характер других структур деятельности (разделённых как в пространстве, так и во времени), возможен лишь за счёт образования особого «отпечатка» этих структур в виде «нормы» и последующей реализации этой нормы «в» или точнее «на» других, отличных от первых ситуациях и структурах живого действования и на другом материале». Продолжение следует

  • Пётр Щедровицкий | SMD

    «Зиновьев и Щедровицкий: чему нас может научить опыт самоопределения двух отечественных философов второй половины ХХ века?» 45 Теперь нам с вами надо коротко рассмотреть, как в данном контексте ГП вводит названные выше представления о «воспроизводстве деятельности и трансляции культуры». Следует отметить, что эти представления (и соответствующие схемы) изложены в разных работах (в том числе моих) много раз. Но при развертывании «социологической» линии, ГП обращает внимание на ряд специфических моментов, которые часто остаются в тени. «Напомню, — говорит Георгий Петрович, — что в ходе предшествующего рассуждения мы изобразили: во-первых, практическую деятельность коллектива, во-вторых, пространство последствий деятельности и, в-третьих, [более узкое] пространство учитываемых последствий [см. схему к комментарию от 24 февраля]. Теперь я хочу поставить следующий вопрос: каким образом можно описывать отношение между процессами, структурами и «материалом» деятельности?». «Сегодня мы уже достаточно хорошо понимаем, что не только «природа», ресурсы земли, но и люди, являются особым типом «материала», на котором паразитирует деятельность. Поэтому в жизни «общества» нельзя ничего понять, если мы не положим в основание нашего анализа процессы и механизмы воспроизводства структур деятельности. Наверное, можно утверждать как принцип, что для любой «органической системы» механизм её сохранения является основополагающим для всех других процессов и механизмов». Как можно описать процесс воспроизводства деятельности? «Представим себе множество социальных ситуаций или актов действия [действования]. Их «материал» непрерывно изменяется». Каждый год приходится сажать новый урожай, люди умирают и на их место становятся другие, станки изнашиваются и всё время обновляются, знаковые системы изменяются и т.д. и т.п. «Но при этом «структура» основных элементов и связей между ними остается устойчивой и неизменной». Можно сказать, что структура как бы непрерывно «воспроизводится» при смене материала. «Конечно, — сразу отмечает ГП, — она тоже может изменяться — частично теряться или получать приращения. Мы обсудим этот вопрос на следующих шагах конкретизации. Пока мне важно отметить, что процесс изменения структуры существенно отличается от процесса обновления материала. Итак, материал непрерывно меняется, структуры же сохраняются, остаются жить. Как же все это происходит? Каким образом обеспечивается воспроизводство структур деятельности при обновляющемся материале? Каким образом исходные монады [ситуации или акты действования] определяют характер и структуру последующих монад?» «В прямом и непосредственном смысле, — продолжает Георгий Петрович, — ответить на этот вопрос, по-видимому, невозможно, поскольку предшествующие монады сами по себе не определяют (и не могут определять) характер последующих. Здесь не существует каузальной детерминации в традиционном физическом смысле этого слова. Для того, чтобы объяснить процессы воспроизводства деятельности в случае, когда акты действия [действования] в физическом каузальном смысле не могут определить характер других актов, мы должны ввести совершенно особое структурное представление потока истории». Мы должны разделить этот поток как минимум на два «вертикальных» канала (в других работах, описывая схему «воспроизводства деятельности и трансляции культуры» ГП говорит об «уровнях» и «слоях»). Каждому каналу соответствует свой особый «способ существования» и своё особое время. Между каналами мы установим для начала два типа отношений или связей: образования «норм» и реализации «норм».

  • Пётр Щедровицкий | SMD

    «Зиновьев и Щедровицкий: чему нас может научить опыт самоопределения двух отечественных философов второй половины ХХ века?» 44 В размышлениях о порядке дальнейшего — к сожалению слишком затянувшегося — изложения «социологических воззрений» моего отца, передо мной стояла следующая развилка. Я мог «вернуться» к проблеме «управления» и поставить вопрос: достаточно ли введённых двух типов знаний («исторических» и «научно-социологических») для задания простейшей схемы «управленческого воздействия»? Очевидно, что нет. Как уже отметил кто-то из читателей, в сфере «управления» важнейшую роль играют «представления о желательном состоянии управляемой системы», «цели», «идеалы», «проекты» (в смысле образов будущего) и «ценности». Эти организованности не является впрямую «знаниями», но в деятельности они часто имеют эпистемоморфную (эпистемо-подобную) форму. Что касается содержания этих организованностей деятельности, то оно часто заимствуется из «исторических» или «научных» знаний. Как мы помним, Зиновьев постоянно издевается над Марксом и его последователями, которые пытались обосновать свои представления об идеальном общественном устройстве коммунистического общества ссылками на «науку». Георгий Петрович Щедровицкий также фиксирует (1) не-сводимость знаковой формы фиксации «идеалов» к формам «знаний» и (2) не-выводимость их содержания из других типов знания. Однако, если бы я пошёл по этому пути, то нам пришлось бы вводить очень сложные и лежащие в более «высоких» уровнях конкретизации представления о «прожективных» типах мышления, различии «проектного» и «программного» подхода и т.д. и т.п. Поэтому я принял решение продолжить линию анализа требований к социологическому знанию. Как вы помните, вчера мы реконструировали методологический «идеал» построения «научной социологии», на который в середине 60-х годов ориентировался Георгий Петрович Щедровицкий. С его точки зрения, чтобы стать «научной», социология должна выделить (и положить в основу своих теоретических моделей) тот процесс (процессы), которым может быть приписан «естественный» характер и описать основные закономерности развертывания этого процесса (процессов). Тем самым, как мы помним, социология сможет внести свой вклад в решение ряда практических задач «социального управления», обеспечив систему управления необходимыми научными знаниями. Однако, прежде чем двигаться по этому пути, мы вынуждены признать, что за 150 лет (с момента публикации программы Огюста Конта) эта задача в сфере описания «социальных» процессов так и не была решена. Почему? По мнению Г.П. Щедровицкого основная причина состояла в том, что социология не смогла построить представления об «исходном объекте» исследования. Ни «поведение отдельного человека», ни «групповая динамика», ни «социальное действие», по его мнению, не могут рассматриваться в качестве «онтологического» ядра социологической теории. Эти «гипотетические объекты» не отвечают методологическим требованиям построения науки об обществе. Вся история социологии — это череда ошибок и неудач в выборе исходной «клеточки» (в этой точке рассуждения ГП почти во всех курсах ссылается на анализ Зиновьевым метода восхождения от абстрактного к конкретному). Функции «абстрактного» основания для дальнейшей разработки научной социологической теории, по мнению Георгия Петровича Щедровицкого, могут выполнить только представления о «воспроизводстве деятельности». ГП предлагает воспользоваться представлениями о «воспроизводстве деятельности и трансляции культуры» и соответствующей схемой (разработанной в ММК в 1958-1961 годах), которые, с его точки зрения, задают онтологическое основание всего комплекса более «конкретных» социологических теорий. «Именно теория деятельности, её схемы и понятия дают основное абстрактное представление объекта, лежащего в основании всех социальных структур и процессов. Чтобы построить предмет социологической теории, надо исходить из схем деятельности». Для этого необходимо осуществить «оборачивание» теоретико-деятельностных картин и понятий в план социологической теории. Продолжение следует

  • Пётр Щедровицкий | SMD

    Это стало необходимо — прежде всего в силу массовизации самой педагогической практики. Психологическая наука претендовала на то, чтобы дать научную основу для «педагогики». В отличие от практика, «который оперирует представлениями об «осуществлённом» и «неосуществлённом», учёный пользуется понятиями «возможного» и «невозможного» в противовес «осуществившемуся». На полях заметим, что подобная программа (построения социальных наук) привела к появлению нескольких разных базовых моделей в сфере экономической теории (здесь очень важна фигура Дж.Ст. Милля и его проект создания экономической науки). Эти «научные» модели до сих пор остаются важнейшим теоретическим основанием для действий в сфере управления социальными процессами. Отметим ещё один важный момент. По мнению Щедровицкого «ученые» сами не способны построить такую действительность для своей науки. Это — миссия философов и методологов. Так шёл процесс в области «наук о природе», так же он будет идти в сфере социальных наук. Итак: какой базовый процесс мы будем считать «естественным» для общества? Как вы наверное догадались, в этой точке лежит самое существенное различие между подходом Георгия Петровича Щедровицкого и будущими [!] построениями Александра Александровича Зиновьева. Поэтому далеко не случайно в интервью 2001 года Зиновьев упрекает Щедровицкого в том, что он (в отличие от самого Александра Александровича) отказался от построения социологии как «науки». Для Щедровицкого онтология, которую начал разрабатывать Зиновьев, выглядела «архаичной», до-деятельностной. Продолжение следует

  • Пётр Щедровицкий | SMD

    «Зиновьев и Щедровицкий: чему нас может научить опыт самоопределения двух отечественных философов второй половины ХХ века?» 43 Я думаю, что было бы очень интересно реализовать программу, которую ГП формулирует в середине 60-х годов: рассмотреть историю изменений процессов производства, накопления, обращения и освоения «знаний» как основного механизма, который обеспечивает (или, напротив, на определённых этапах не обеспечивает) такую организацию совместно-распределенной деятельности, которая сохраняет устойчивость общества и образующей его основание деятельности. Собственно, все мои исследования «логики» промышленных революций можно рассматривать как одно из направлений реализации этой программы. Было бы интересно также посмотреть, как изменялись типы знаний, выполняющих эту функцию, а также формы их систематизации — на разных исторических этапах развития общества. Наверное, первоначально устойчивость общества обеспечивал «миф». Миф одинаково соотнесен с настоящим, прошлым и будущим. Затем знания об обществе и месте человека в нём приобрели историческую форму. Говорят, что этот переворот произошёл благодаря Геродоту. Только на очень поздних стадиях развития человечества появляется необходимость в разработке собственно «научных» знаний об обществе и социальных процессах. «Вы все, — говорит Георгий Петрович, — наверное, слышали, что официально социология как особая дисциплина ведёт свое начало от Огюста Конта. Можно сказать, что именно он сформулировал программу превращения истории человеческого общества в «науку» или, как он сам говорил, в «позитивную» науку». «И пока из этого ничего не вышло». «В настоящее время «научная» социология еще не создана». Почему? Для того, чтобы объяснить это утверждение Георгия Петровича Щедровицкого, нужно ещё раз вернуться к его трактовке типологии знаний и его пониманию специфики «научных» знаний — в отличие от практико-методических и инженерно-технических. «Задача «науки» — утверждает ГП, — выявить тот процесс [или совокупность процессов], которым можно было бы приписать «естественное» существование. Для этого нужно создать особую мыслительную «действительность», а затем выразить результаты движения в ней в особом типе знаний [в пределе — в научных законах]». Напомню, что эту мысль ГП развивает в своих лекциях, посвящённых проблематике методологии науки и организации научных исследований, которые проводятся одновременно и параллельно с тем циклом работ по социологии, который мы обсуждаем. Учёный, по мнению Георгия Петровича, призван «взглянуть на описанные нами выше процессы не как на результаты человеческой деятельности», а как на события, происходящие в соответствии с «естественными» закономерностями и законами. Это не просто. Чтобы построить подобную действительность в сфере наук о «природе» понадобилось несколько сот лет. Что касается наук об обществе, наук о культуре или, как их иногда называют, «моральных наук», то там этот процесс начал разворачиваться только в XIX веке и не завершен до сих пор. В курсе лекций, посвящённом проблеме «системно-структурного исследования взаимоотношений в малых группах» (1964—1966) ГП приводит в качестве примера педагогическую практику. Там, с его точки зрения, вопрос о выделении «естественных» процессов, которые нужно учитывать при построении и осуществлении педагогического (кстати, также «управленческого» в своей сути) воздействия, возник ещё в XVI веке. Первые попытки построить «научное» основание педагогической практики привели к появлению психологических представлений о «естественных», имманентных законах психического развития ребёнка. Эта парадигма, по мнению ГП сохранилась до ХХ века. Учёные в этой сфере — от Ратихиуса до Пиаже — пытались сконструировать особые «идеальные объекты», описать процессы их развёртывания, объединить эти описания в единую действительность.

  • Пётр Щедровицкий | SMD

    Основной вывод, к которому Георгий Петрович подводит своих слушателей, состоит в том, что историческое «знание» описывает отношения между: 
    (1) тем, что человек (или группы людей) «учитывали» как последствия своих возможных действий при постановке «целей», 
(2) самими действиями (которые могут не совпадать или в какой-то момент расходиться с содержанием поставленных целей) и 
(3) не=учтёнными (при осуществлении конкретного действия) и не=учитываемыми (на данном уровне развития знаний) последствиями, которые в том или ином «объёме» видит постфактум историк-исследователь.
    На первом шаге мы можем ограничиться этой фиксацией и «перейти к анализу функций и устройства «научных» знаний об обществе», которые, выделяются из исторических (а точнее из такой дисциплины как философия истории), а потом начинают изменять как характер самих исторических исследований, так и характер социальных практик. Продолжение следует

  • Пётр Щедровицкий | SMD

    Второй путь состоит в том, чтобы с самого начала попытаться строить действие таким образом, чтобы последствия не были разрушительными, а это значит — сохраняли отношение равновесия или квазиравновесия между сферой «искусственного» и «естественного», деятельности и среды (ещё раз подчеркнём, что речь идёт как о «природной», так и о «социальной» среде). Двигаясь по этому второму пути, человечество придумало специальные методы фиксации «опыта». Обычно их называют (объективированными) «знаниями». «По мере того, как всё больше объединяются и консолидируются силы человеческих коллективов, по мере того, как происходит иерархирование общества, увеличивается и расширяется совокупная мощь деятельности, а следовательно, сила тех воздействий, которые общество производит на окружающую среду. Последствия этой деятельности становятся всё более значительными и могут стать катастрофическими для тех или иных человеческих коллективов или для всего человечества в целом. Осознание этого момента порождает необходимость учёта все более отдалённых и «непрямых» последствий, а это значит — создаёт запрос на усложнение и дифференциацию систем человеческих знаний».

  • Пётр Щедровицкий | SMD

    «Зиновьев и Щедровицкий: чему нас может научить опыт самоопределения двух отечественных философов второй половины ХХ века?» 42 Многие философы и историки, по мнению Георгия Петровича Щедровицкого, отмечали тот факт, что «результаты исторических действий людей, как правило, не совпадали с тем, что они выдвигали и определяли в качестве своих желаемых целей. Робеспьер и якобинцы стремились к всеобщей свободе, равенству и братству, но их деятельность связывается прежде всего с гильотиной». Однако, наличие подобного расхождения, как ни странно, указывает на тот факт, что «люди [в отличие от животных] заранее знают, какие последствия вызовут их действия, и в замысле своего исходного действия учитывают эти последствия». Это очень тонкий момент. «Этот тезис, — подчеркивает Щедровицкий, — нельзя понимать так, будто бы отдельные люди способны учесть все последствия осуществляемых действий. Наоборот, вы хорошо знаете, что как воздействие человеческих действий [и совокупной человеческой деятельности] на природу, так и взаимодействие различных социальных сил и групп вызывает бесчисленное количество не учтенных [!] заранее последствий. В этом плане человеческая деятельность является предельно «неуравновешенной». «Но понимание этого аспекта [внимание!] не отвергает сформулированного мною положения. Если мы хотим понять специфическую особенность человеческой деятельности, то должны постулировать в качестве её конституирующего отношения принцип, состоящий в том, что люди уже при осуществлении и организации своей деятельности пытаются учесть и даже реально учитывают значительные ряды последствий своей деятельности». «Очевидно, что человек [и человеческие сообщества] не могут охватить всё пространство последствий, а охватывают лишь часть его. Поэтому вокруг сферы, изображающей деятельность человека [ГП рисует схему] мы должны нарисовать ещё две сферы, которые фиксируют внутри всего пространства последствий две части. Одну часть мы будем называть «учитываемыми» последствиями. Другая часть последствий остаётся, соответственно, не=учитываемой». На полях Георгий Петрович отмечает, что признание наличия в любом действии «не=учитываемых» последствий и тем более, фиксация этого пространства на схеме, является своеобразной формой абстрактного «учёта» этого типа последствий. Продолжая эту линию рассуждения, можно сказать, что «одним из ключевых идеалов человеческой деятельности является такое расширение сферы учитываемых последствий, которое могло бы охватить всё пространство последствий. Когда и если такое положение будет достигнуто, развитие человечества перестанет быть «естественным» процессом и станет «искусственным», заранее планируемым и проектируемым процессом. Скорее всего, реально этого никогда не произойдёт. Но если мы хотим объяснить историю развития человечества и процессы накопления знаний, то нам придётся объяснить историю «расширения» сферы учитываемых последствий, историю формирования тех средств, которые позволяют нам производить подобный «учёт». «Есть два пути, которые позволяют нам учитывать последствия нашей деятельности и захватывать пространство последствий пространством учитываемых последствий». Первый путь часто называют «методом проб и ошибок». В этом случае человек производит серию действий без учета того, какими будут последствия. Эти последствия могут быть любыми, в том числе гибельными для человеческого коллектива и для самой деятельности. Чтобы этого не случилось, производится вторая группа действий, которая компенсирует последствия первой серии (группы) действий.

  • Пётр Щедровицкий | SMD

    «В данном случае, — подчеркивает Георгий Петрович, — мы сталкиваемся с двойственностью любого процесса преобразования=превращения в человеческой деятельности». С одной стороны, мы имеем дело с «искусственной» целенаправленной деятельностью человека. С другой стороны, этот же процесс может быть описан как «естественный», происходящий в силу особенностей «материала» деятельности, как природного, так и социального. При этом мы понимаем, что «искусственная» составляющая деятельности организует и переорганизует естественно происходящие процессы, начинает «управлять» ими. Иначе можно сказать, что деятельность как бы накладывает на естественно происходящие процессы новые сцепления или связи, она собирает эти процессы в сложные системы другого типа и рода». Это очень хорошо видно на приведённом примере. Люди постоянно создают из «естественного» материала деятельности то, что не могло бы появиться само собой. «Достигнутый результат, в свою очередь, вызывает целый ряд новых процессов и явлений. Обычно мы называем их следствиями [последствиями]. Можно сказать, что [исходное] преобразование, вызванное действиями человека, вызывает волну превращений, которым мы тоже приписываем «естественный» характер». Теперь, предлагает ГП своим слушателям, «давайте введём в нашу схему «цель». Если мы попытаемся соотнести «цели» и «задачи» деятельности с теми «последствиями», которые вызываются произведёнными «преобразованиями», то обнаружим, что между ними существует масса «разрывов». «В частности, в нашем примере с бомбой можно предположить, что американцы преследовали две цели: во-первых, принудить Японию к скорейшей капитуляции и, во-вторых, испугать СССР, показав, что у них есть атомная бомба. Но взрыв вызвал массу следствий, которые не были предусмотрены теми, кто планировал применение бомбы. Эти последствия были как природными, так и социальными. Взрыв бомбы вызвал радиоактивное заражение атмосферы. Многие американские физики, испуганные масштабами разрушений, отказались впредь работать в военных областях. Оппенгеймер был отставлен от руководства атомными исследованиями. СССР форсировал свои работы в области атомной физики и для этого очень быстро подготовил огромное количество кадров, тем самым обеспечив себя с избытком физиками, работавшими в разных областях промышленности и науки. Заражение атмосферы вызвало общественное волнение и создало мощнейшее движение борьбы за мир. Были стимулированы биологические и медицинские исследования, связанные с радиоактивными процессами и т.д. и т. п. Мы могли бы несколько часов перечислять те разнообразные последствия, которые были обусловлены взрывом бомбы над японскими островами. Почти все эти последствия не были предусмотрены в то время, когда планировался взрыв бомбы. Больше того, в принципе они никогда и не могли быть зафиксированы и спланированы при формулировании исходных целей». 
    Можно сказать, что в этом узле лежат источники почти всех проблем «историчности» человеческой деятельности.
    Продолжение следует

  • Пётр Щедровицкий | SMD

    «Зиновьев и Щедровицкий: чему нас может научить опыт самоопределения двух отечественных философов второй половины ХХ века?» 41 Итак, «предметом» методологического анализа становятся «знания». Прежде всего —«исторические» и «социологические». У меня, к сожалению, нет возможности в данном контексте воспроизводить большие фрагменты лекций, посвящённых (1) введению понятия о «знании» и (2) обсуждению устройства «машин «конструктивного» мышления, обеспечивающих процессы производства знаний». С более подробным анализом этих вопросов желающие могут ознакомиться в опубликованных работах Георгия Петровича Щедровицкого по логике и методологии науки. Мне важно пояснить основной тезис, который обосновывает лектор: претензии на управление социальными процессами не обеспечены знаниями! Начнём с «исторических» знаний. «Следуя изложенным выше методологическим соображениям, — говорит ГП, — мы прежде всего должны будем спросить: кому и зачем оно нужно? Кто именно и для решения каких задач им пользуется? Какова структура исторического знания? Какова та методологическая «машина», которая может производить исторические знания? И наконец, какой тип ситуаций или «объектов» фиксируется в историческом знании?» Начнём с примера. «В августе 1945 года американские бомбардировщики сбросили бомбу на город Хиросима. Взрыв бомбы, по сути дела, уничтожил город и вызвал гибель многих десятков тысяч людей. Спросим себя: чем были вызваны и обусловлены эти разрушения и гибель людей? Является ли это делом человеческих рук или, наоборот, результатом действия «естественных» законов? Кто уничтожил людей? Мы можем сказать, что это вызвал кусок металла, перешедший критическую точку распада. Но, сказав так, мы тотчас же чувствуем некоторую неловкость. Мы хорошо понимаем, что этот «кусок металла» с большим трудом сделали люди, они превратили его в бомбу, они доставили его от Америки к Японии, и они же сбросили его над городом. Именно люди хотели уничтожить город и уничтожили его. Но кто именно? Летчик, который вёл самолет? Специалист по бомбометанию? Президент, который принял решение? Инженеры-физики, делавшие саму бомбу? А может быть физики-теоретики, изучавшие долгие годы законы атомного распада?». Как нам поделить ответственность между ними? «Ведь никто из них не признаёт себя виновным в разрушении города и уничтожении людей». Все они начнут ссылаться на бомбу, социальные обстоятельства своей жизни, отданный кем-то приказ или свои профессиональные функции.

  • Пётр Щедровицкий | SMD

    Щедровицкий указывает на то, что практики управления социальными процессами не обеспечены необходимыми «знаниями». До тех пор, пока такие «знания» не появятся — управленческие воздействия на общество будут оставаться контрпродуктивными. Поэтому необходимо сосредоточиться на создании методологических «средств» производства подобных знаний и на разработке самих знаний. Внимание! Решение этой задачи одинаково необходимо как в том случае, если мы хотим «расширять» практику управления социальными процессами, так и в том случае, когда мы хотим её «ограничивать»! Только более развитая система исторических, научных и прикладных знаний об «обществе» и «социальных процессах» может стать рамкой для постановки «реалистичных» и «достижимых» целей. В противном случае придётся двигаться методом «проб» и «ошибок», которые с каждым следующим шагом будут приносить всё больше не учитываемых и разрушительных последствий — как для отдельных сообществ, так и для человечества в целом. Пятое. Как прорисовка «рабочей онтологии» научной социологии, так и разработка «средств» и «методов» «прожективных» типов мышления (конструирования, проектирования, программирования) осуществляются «в пространстве общей системо-деятельностной методологии». Более того: наука об «обществе» («социология») в своём содержании должна опираться на общую теорию деятельности (после 1979 года ГП стал говорить о МыслеДеятельности), которая задаёт наиболее абстрактные основания (объемлющую онтологию) для всего комплекса «социальных наук». Щедровицкий исходит из того, что «злоключения» различных социально-гуманитарных дисциплин в ходе их эмансипации от философии были обусловлены прежде всего отсутствием общих (абстрактных) представлений о «мышлении» и «деятельности». Теперь мы можем вновь вернуться к основной линии рассуждения. Продолжение следует

  • Реклама

  • Пётр Щедровицкий | SMD

    «Зиновьев и Щедровицкий: чему нас может научить опыт самоопределения двух отечественных философов второй половины ХХ века?» 40 Целый ряд вопросов и комментариев моих читателей указывает на то, что мне пока не удаётся донести основной смысл идей Г.П. Щедровицкого второй половины 60-х годов. Поэтому попробую ещё раз грубо сформулировать основные тезисы. Первое. Трактовка исторических событий и процессов как результата действия «великих людей» стара как мир. Основными персонажами подобной «искусственной» истории начиная с древности выступали крупные политические деятели, полководцы и влиятельные идеологи. Напротив, концепция «естественной» истории, трактующая социальные процессы как эффект столкновения и равнодействующая миллионов маленьких воль, сравнительно нова. Щедровицкий настаивает на необходимости рассмотрения исторического процесса как «естественно-искусственного» (ЕИ) и «искусственно-естественного» (ИЕ). Второе. Использование категорий «естественное-искусственное» не может сводиться к различию человеческих «действий» (двигаемых сознательными «целями») и «природных» процессов (носящих детерминистический характер). Миллионы лет человеческие сообщества ведут хозяйственную деятельность, выращивают новые виды домашних животных и съедобных растений, меняют окружающую их «природную» среду. Человеческие «действия», напротив, часто носят аффективный характер и направляются чисто биологическими причинами. Более того, «действия» и «цели», которые ставят и пытаются достигать одни люди (группы, коллективы) с позиции других людей (!) могут рассматриваться как «естественные» условия их собственного целеполагания. Щедровицкий предлагает рассматривать категориальную пару «И//Е» как организационно-мыслительную схему, а границу между тем, что мы в ходе мыслительной работы полагаем как «Е», и тем, что мы относим к сфере «И» — как один из результатов «восхождения от абстрактного к конкретному». Третье. По мере роста масштабов влияния человеческих коллективов на окружающую среду (как «природную», так и «социальную»), массовизации политических процессов, усложнения систем разделения труда и систем управления, всё большее число акторов (как отдельных людей, так и сплочённых групп и коллективов), начинают сознательно ставить перед собой «цели», направленные — по своему смыслу и содержанию — на осуществление «исторических» задач. Именно такой тип целей и задач мы видим в действиях «бизнесменов», организаторов производства, изобретателей и инженеров. Во второй половине ХIX и особенно в ХХ веке на передний план выходят «цели» управления социальными процессами. Щедровицкий утверждает, что подобная смена «повестки» дня уже произошла. Различные акторы неминуемо будут продолжать не только ставить задачи управления социальными процессами, но и расширять свои претензии — независимо от степени успешности/неуспешности их действий в этой сфере. Четвёртое. Вместе с тем, глядя на опыт XIX и ХХ века, мы не можем быть удовлетворены — ни как «методологи», ни как «личности» — тем, как складываются практики управления социальными процессами. Опыт мировых войн, революций, массового террора, геноцида, политических репрессий указывает на то, что политики, философы, историки и ученые плохо понимают как «устроены» социальные процессы. Несмотря на то, что построение «социальных наук» (в частности науки об обществе — социологии) было заявлено в качестве программы ещё в 1822 году (О. Контом, а немного позже ещё более явно Дж. Ст. Миллем), человечество почти не продвинулось по этому пути.

  • Пётр Щедровицкий | SMD

    Рассматривая устройство «исторических» и «социологических» знаний, мы должны будем объяснить, «в какой ситуации деятельности и для решения каких задач они возникли и как менялись требования к этим знаниям по мере эволюции и развития человеческих практик». Продолжение следует

  • Пётр Щедровицкий | SMD

    Георгий Петрович несколько раз подчеркивает, что подобная «конструктивная» точка зрения не (!) является «единственно возможной». Однако при принятии методологической установки мы с необходимостью должны придерживаться конструктивного подхода. Если мы считаем, что те или иные интеллектуальные процессы носят чисто «естественный» характер, то «к ним не может быть применён методологический подход». И наоборот, «если мы хотим иметь методологию и считаем, что она возможна, то мы должны рассматривать получение знаний и вообще процесс мышления как целеполагающую, инженерно-конструктивную деятельность, исходящую из определённого представления о продуктах мыслительной работы и заданную требованиями к этим продуктам». Надо отметить, что всю свою жизнь Георгий Петрович Щедровицкий настаивал на необходимости философской и методологической рефлексии существующих способов и приёмов мышления в различных областях «знания». В тот период, когда Зиновьев добровольно изолировал себя в узкой области «неклассической» (по сути - математической) логики, ГП активно взаимодействовал с представителями кибернетического, психологического, педагогического, социологического, дизайнерско-проектировочного и ряда других интеллектуальных сообществ, задавая «неудобные» вопросы и заставляя элиту этих сообществ как минимум формулировать свои собственные методологические принципы и подходы. Этому не помешало его исключение из КПСС в 1968 году, хотя, безусловно, в течение 10 лет (вплоть до проведения летом 1979 года первой организационно-деятельностной игры (ОДИ)) его активность оказалась вынужденно ограниченной. Как же он видит задачи «методологии» в намеченной ранее проблемной ситуации? Воспользуюсь одним из характерных текстов. Ссылаясь на ряд известных социологов (в частности, на Т. Парсонса), Георгий Петрович отмечает: [в последние годы] «многие идеологи и теоретики «конкретной социологии» все больше и больше начинают говорить о необходимости возвращения к «большой теории». Всё больше осознаётся тот факт, что многочисленные «конкретные социальные исследования» не только не дали научной теории, но и не могут её дать». «Чтобы начать строить [такую теорию], — продолжает ГП, — нужно прежде всего объяснить, почему социология, имеющая уже солидный возраст… так и не стала «наукой» в точном смысле этого слова. Это один аспект проблемы. Другой аспект состоит в выяснении того, что нужно сделать и как нужно работать, чтобы такую социологическую теорию построить». «Если мы ставим перед собой такие вопросы, то — и я надеюсь, что это очевидно, — их нельзя решать в рамках уже существующих социологических «предметов» и теорий». Необходимо выйти в «пространство методологии». При этом «объектом» методологического анализа должны стать «социологические теории, социологические представления и социологические «предметы»». В ходе подобной методологической работы, «мы — утверждает Щедровицкий, — будем иметь дело не только с различными проектами и программами построения социологической теории и не только с примерами проведения конкретных социологических исследований, но, [прежде всего] со «знаниями» и «понятиями» из «истории общества» и «философии истории». Каковы будут основные направления такой работы? Во-первых, «методолог» должен реконструировать представления о тех «моделях» и «идеальных объектах», которые были разработаны в соответствующих социологических теориях или на которые имплицитно опирались (часто не сознавая этого) исследователи в рамках конкретных эмпирических социальных обследованиях. Во-вторых, «методолог» должен обращаться к специфическим средствам организации понимания, которые могут быть названы «понятиями о ...», например, понятиями «о» социологии, понятиями «о» философии истории и т.д. «Социология», «история общества» и «философия истории» будут выступать как объекты (этих понятий). В-третьих, «методолог» должен всё время различать «продукты» и «средства» своей работы; чтобы построить необходимые понятия, нам придётся опираться на «средства», заимствованные из общей методологии и специфических методологических теорий.