«Зиновьев и Щедровицкий: чему нас может научить опыт самоопределения двух отечественных философов второй половины ХХ века?» 44 В размышлениях о порядке дальнейшего — к сожалению слишком затянувшегося — изложения «социологических воззрений» моего отца, передо мной стояла следующая развилка. Я мог «вернуться» к проблеме «управления» и поставить вопрос: достаточно ли введённых двух типов знаний («исторических» и «научно-социологических») для задания простейшей схемы «управленческого воздействия»? Очевидно, что нет. Как уже отметил кто-то из читателей, в сфере «управления» важнейшую роль играют «представления о желательном состоянии управляемой системы», «цели», «идеалы», «проекты» (в смысле образов будущего) и «ценности». Эти организованности не является впрямую «знаниями», но в деятельности они часто имеют эпистемоморфную (эпистемо-подобную) форму. Что касается содержания этих организованностей деятельности, то оно часто заимствуется из «исторических» или «научных» знаний. Как мы помним, Зиновьев постоянно издевается над Марксом и его последователями, которые пытались обосновать свои представления об идеальном общественном устройстве коммунистического общества ссылками на «науку». Георгий Петрович Щедровицкий также фиксирует (1) не-сводимость знаковой формы фиксации «идеалов» к формам «знаний» и (2) не-выводимость их содержания из других типов знания. Однако, если бы я пошёл по этому пути, то нам пришлось бы вводить очень сложные и лежащие в более «высоких» уровнях конкретизации представления о «прожективных» типах мышления, различии «проектного» и «программного» подхода и т.д. и т.п. Поэтому я принял решение продолжить линию анализа требований к социологическому знанию. Как вы помните, вчера мы реконструировали методологический «идеал» построения «научной социологии», на который в середине 60-х годов ориентировался Георгий Петрович Щедровицкий. С его точки зрения, чтобы стать «научной», социология должна выделить (и положить в основу своих теоретических моделей) тот процесс (процессы), которым может быть приписан «естественный» характер и описать основные закономерности развертывания этого процесса (процессов). Тем самым, как мы помним, социология сможет внести свой вклад в решение ряда практических задач «социального управления», обеспечив систему управления необходимыми научными знаниями. Однако, прежде чем двигаться по этому пути, мы вынуждены признать, что за 150 лет (с момента публикации программы Огюста Конта) эта задача в сфере описания «социальных» процессов так и не была решена. Почему? По мнению Г.П. Щедровицкого основная причина состояла в том, что социология не смогла построить представления об «исходном объекте» исследования. Ни «поведение отдельного человека», ни «групповая динамика», ни «социальное действие», по его мнению, не могут рассматриваться в качестве «онтологического» ядра социологической теории. Эти «гипотетические объекты» не отвечают методологическим требованиям построения науки об обществе. Вся история социологии — это череда ошибок и неудач в выборе исходной «клеточки» (в этой точке рассуждения ГП почти во всех курсах ссылается на анализ Зиновьевым метода восхождения от абстрактного к конкретному). Функции «абстрактного» основания для дальнейшей разработки научной социологической теории, по мнению Георгия Петровича Щедровицкого, могут выполнить только представления о «воспроизводстве деятельности». ГП предлагает воспользоваться представлениями о «воспроизводстве деятельности и трансляции культуры» и соответствующей схемой (разработанной в ММК в 1958-1961 годах), которые, с его точки зрения, задают онтологическое основание всего комплекса более «конкретных» социологических теорий. «Именно теория деятельности, её схемы и понятия дают основное абстрактное представление объекта, лежащего в основании всех социальных структур и процессов. Чтобы построить предмет социологической теории, надо исходить из схем деятельности». Для этого необходимо осуществить «оборачивание» теоретико-деятельностных картин и понятий в план социологической теории. Продолжение следует