«Зиновьев и Щедровицкий: чему нас может научить опыт самоопределения двух отечественных философов второй половины ХХ века?» 42 Многие философы и историки, по мнению Георгия Петровича Щедровицкого, отмечали тот факт, что «результаты исторических действий людей, как правило, не совпадали с тем, что они выдвигали и определяли в качестве своих желаемых целей. Робеспьер и якобинцы стремились к всеобщей свободе, равенству и братству, но их деятельность связывается прежде всего с гильотиной». Однако, наличие подобного расхождения, как ни странно, указывает на тот факт, что «люди [в отличие от животных] заранее знают, какие последствия вызовут их действия, и в замысле своего исходного действия учитывают эти последствия». Это очень тонкий момент. «Этот тезис, — подчеркивает Щедровицкий, — нельзя понимать так, будто бы отдельные люди способны учесть все последствия осуществляемых действий. Наоборот, вы хорошо знаете, что как воздействие человеческих действий [и совокупной человеческой деятельности] на природу, так и взаимодействие различных социальных сил и групп вызывает бесчисленное количество не учтенных [!] заранее последствий. В этом плане человеческая деятельность является предельно «неуравновешенной». «Но понимание этого аспекта [внимание!] не отвергает сформулированного мною положения. Если мы хотим понять специфическую особенность человеческой деятельности, то должны постулировать в качестве её конституирующего отношения принцип, состоящий в том, что люди уже при осуществлении и организации своей деятельности пытаются учесть и даже реально учитывают значительные ряды последствий своей деятельности». «Очевидно, что человек [и человеческие сообщества] не могут охватить всё пространство последствий, а охватывают лишь часть его. Поэтому вокруг сферы, изображающей деятельность человека [ГП рисует схему] мы должны нарисовать ещё две сферы, которые фиксируют внутри всего пространства последствий две части. Одну часть мы будем называть «учитываемыми» последствиями. Другая часть последствий остаётся, соответственно, не=учитываемой». На полях Георгий Петрович отмечает, что признание наличия в любом действии «не=учитываемых» последствий и тем более, фиксация этого пространства на схеме, является своеобразной формой абстрактного «учёта» этого типа последствий. Продолжая эту линию рассуждения, можно сказать, что «одним из ключевых идеалов человеческой деятельности является такое расширение сферы учитываемых последствий, которое могло бы охватить всё пространство последствий. Когда и если такое положение будет достигнуто, развитие человечества перестанет быть «естественным» процессом и станет «искусственным», заранее планируемым и проектируемым процессом. Скорее всего, реально этого никогда не произойдёт. Но если мы хотим объяснить историю развития человечества и процессы накопления знаний, то нам придётся объяснить историю «расширения» сферы учитываемых последствий, историю формирования тех средств, которые позволяют нам производить подобный «учёт». «Есть два пути, которые позволяют нам учитывать последствия нашей деятельности и захватывать пространство последствий пространством учитываемых последствий». Первый путь часто называют «методом проб и ошибок». В этом случае человек производит серию действий без учета того, какими будут последствия. Эти последствия могут быть любыми, в том числе гибельными для человеческого коллектива и для самой деятельности. Чтобы этого не случилось, производится вторая группа действий, которая компенсирует последствия первой серии (группы) действий.