Георгий Петрович несколько раз подчеркивает, что подобная «конструктивная» точка зрения не (!) является «единственно возможной». Однако при принятии методологической установки мы с необходимостью должны придерживаться конструктивного подхода. Если мы считаем, что те или иные интеллектуальные процессы носят чисто «естественный» характер, то «к ним не может быть применён методологический подход». И наоборот, «если мы хотим иметь методологию и считаем, что она возможна, то мы должны рассматривать получение знаний и вообще процесс мышления как целеполагающую, инженерно-конструктивную деятельность, исходящую из определённого представления о продуктах мыслительной работы и заданную требованиями к этим продуктам». Надо отметить, что всю свою жизнь Георгий Петрович Щедровицкий настаивал на необходимости философской и методологической рефлексии существующих способов и приёмов мышления в различных областях «знания». В тот период, когда Зиновьев добровольно изолировал себя в узкой области «неклассической» (по сути - математической) логики, ГП активно взаимодействовал с представителями кибернетического, психологического, педагогического, социологического, дизайнерско-проектировочного и ряда других интеллектуальных сообществ, задавая «неудобные» вопросы и заставляя элиту этих сообществ как минимум формулировать свои собственные методологические принципы и подходы. Этому не помешало его исключение из КПСС в 1968 году, хотя, безусловно, в течение 10 лет (вплоть до проведения летом 1979 года первой организационно-деятельностной игры (ОДИ)) его активность оказалась вынужденно ограниченной. Как же он видит задачи «методологии» в намеченной ранее проблемной ситуации? Воспользуюсь одним из характерных текстов. Ссылаясь на ряд известных социологов (в частности, на Т. Парсонса), Георгий Петрович отмечает: [в последние годы] «многие идеологи и теоретики «конкретной социологии» все больше и больше начинают говорить о необходимости возвращения к «большой теории». Всё больше осознаётся тот факт, что многочисленные «конкретные социальные исследования» не только не дали научной теории, но и не могут её дать». «Чтобы начать строить [такую теорию], — продолжает ГП, — нужно прежде всего объяснить, почему социология, имеющая уже солидный возраст… так и не стала «наукой» в точном смысле этого слова. Это один аспект проблемы. Другой аспект состоит в выяснении того, что нужно сделать и как нужно работать, чтобы такую социологическую теорию построить». «Если мы ставим перед собой такие вопросы, то — и я надеюсь, что это очевидно, — их нельзя решать в рамках уже существующих социологических «предметов» и теорий». Необходимо выйти в «пространство методологии». При этом «объектом» методологического анализа должны стать «социологические теории, социологические представления и социологические «предметы»». В ходе подобной методологической работы, «мы — утверждает Щедровицкий, — будем иметь дело не только с различными проектами и программами построения социологической теории и не только с примерами проведения конкретных социологических исследований, но, [прежде всего] со «знаниями» и «понятиями» из «истории общества» и «философии истории». Каковы будут основные направления такой работы? Во-первых, «методолог» должен реконструировать представления о тех «моделях» и «идеальных объектах», которые были разработаны в соответствующих социологических теориях или на которые имплицитно опирались (часто не сознавая этого) исследователи в рамках конкретных эмпирических социальных обследованиях. Во-вторых, «методолог» должен обращаться к специфическим средствам организации понимания, которые могут быть названы «понятиями о ...», например, понятиями «о» социологии, понятиями «о» философии истории и т.д. «Социология», «история общества» и «философия истории» будут выступать как объекты (этих понятий). В-третьих, «методолог» должен всё время различать «продукты» и «средства» своей работы; чтобы построить необходимые понятия, нам придётся опираться на «средства», заимствованные из общей методологии и специфических методологических теорий.