«Зиновьев и Щедровицкий: чему нас может научить опыт самоопределения двух отечественных философов второй половины ХХ века?»
47
К рассмотрению циклов жизни норм в процессах (1) трансляции культуры, (2) реализации культурных норм в меняющихся ситуациях//актах действования и (3) образования новых норм – Георгий Петрович Щедровицкий в своих лекциях второй половины 60-х годов подходит несколько раз с разных сторон. Перечитывая эти работы сегодня я пришёл к выводу, что он так и не выбрал единственного варианта концептуально точного и одновременно дидактически доступного способа изложения.
В лекциях 1966 года «Начала системно-структурного исследования взаимоотношений в малых группах» Георгий Петрович пытается двигаться систематически. Подчеркивая, что «разные виды деятельности» могут «описываться в разных изображениях» и, вместе с тем, «одна и та же деятельность», рассматриваемая с разных точек зрения, может «фиксироваться и изображаться в разных схемах», он в итоге строит дальнейшее рассуждение на основе схем, фиксирующих устройство так называемого «способа деятельности».
В основе данного изображения деятельности лежит гипотеза, согласно которой «процесс преобразования «исходного материала» в «результат//продукт» [продуктовая часть деятельности] может быть выделен и описан в сравнительно простых схемах». На следующем шаге в эти схемы можно ввести знаки «человечков», которые, с одной стороны, фиксируют наличие нормативных требований к «субъектной» части данного процесса преобразования (отдельным людям или группам), а с другой стороны, символизируют «возможность членения сложной деятельности на части через разделение её между отдельными независимыми участниками кооперации».
При таком способе изображения деятельности (который слушателями часто интерпретируется как изображение производственного «конвейера», когда «результат» операций и процедур, осуществляемых одним участником кооперации, становится «исходным материалом» для другого участника) можно сразу выдвинуть гипотезу о наличии целого спектра «разрывов», которые с высокой вероятностью возникнут в процессах воспроизводства.
Если говорить предельно грубо, то можно выделить несколько типов таких разрывов.
Первый тип «разрывов» может быть детерминирован расхождением между содержанием транслируемых культурных норм, которые задают требования к актам деятельности//формам кооперации и изменившейся ситуации [условиям] осуществления данной деятельности.
Второй тип «разрывов» может быть детерминирован различиями между нормами, задающими требования к отдельным организованностям деятельности, которые тот или иной участник кооперации должен «собрать» в целостное действие (например, между теми операциями и процедурами, которые нужно осуществить и способностями данного эмпирического индивидуума; целями и средствами и т.д. и т.п.).
Третий тип «разрывов» может быть детерминирован различиями между нормами, задающими «целостность» процессов и систем совместно-распределенной деятельности и её отдельными составляющими, выполняемыми разными участниками кооперации.
Таким образом, в пределе мы можем получить полную типологию таких разрывов в рамках принятого варианта описания процессов и структур деятельности. В лекциях этого нет, но зато есть более поздний список из 45 процессов, который вы видите на слайде внизу — справа. Несколько из этих процессов мне удалось учесть в моих моделях углубления разделения труда.
Завершая этот фрагмент, следует отметить, что в конце 70-х – начале 80-х годов для описания «наполнения» функционального блока «ситуаций» в левом канале процессов воспроизводства стали использоваться:
во-первых, схемы коллективной МыслеДеятельности (МД), а
во-вторых, более детализированные схемы способов//актов мысле-действования (пишется как мД), которые можно рассматривать как изображения нижнего слоя в схеме МД (см. слайд внизу — слева).
Естественно, смена базового представления о деятельности (МД) будет изменять как перечень «разрывов», так и перечень социальных механизмов, позволяющих преодолевать эти разрывы в процессах воспроизводства.
Продолжение следует
