«Зиновьев и Щедровицкий: чему нас может научить опыт самоопределения двух отечественных философов второй половины ХХ века?» 43 Я думаю, что было бы очень интересно реализовать программу, которую ГП формулирует в середине 60-х годов: рассмотреть историю изменений процессов производства, накопления, обращения и освоения «знаний» как основного механизма, который обеспечивает (или, напротив, на определённых этапах не обеспечивает) такую организацию совместно-распределенной деятельности, которая сохраняет устойчивость общества и образующей его основание деятельности. Собственно, все мои исследования «логики» промышленных революций можно рассматривать как одно из направлений реализации этой программы. Было бы интересно также посмотреть, как изменялись типы знаний, выполняющих эту функцию, а также формы их систематизации — на разных исторических этапах развития общества. Наверное, первоначально устойчивость общества обеспечивал «миф». Миф одинаково соотнесен с настоящим, прошлым и будущим. Затем знания об обществе и месте человека в нём приобрели историческую форму. Говорят, что этот переворот произошёл благодаря Геродоту. Только на очень поздних стадиях развития человечества появляется необходимость в разработке собственно «научных» знаний об обществе и социальных процессах. «Вы все, — говорит Георгий Петрович, — наверное, слышали, что официально социология как особая дисциплина ведёт свое начало от Огюста Конта. Можно сказать, что именно он сформулировал программу превращения истории человеческого общества в «науку» или, как он сам говорил, в «позитивную» науку». «И пока из этого ничего не вышло». «В настоящее время «научная» социология еще не создана». Почему? Для того, чтобы объяснить это утверждение Георгия Петровича Щедровицкого, нужно ещё раз вернуться к его трактовке типологии знаний и его пониманию специфики «научных» знаний — в отличие от практико-методических и инженерно-технических. «Задача «науки» — утверждает ГП, — выявить тот процесс [или совокупность процессов], которым можно было бы приписать «естественное» существование. Для этого нужно создать особую мыслительную «действительность», а затем выразить результаты движения в ней в особом типе знаний [в пределе — в научных законах]». Напомню, что эту мысль ГП развивает в своих лекциях, посвящённых проблематике методологии науки и организации научных исследований, которые проводятся одновременно и параллельно с тем циклом работ по социологии, который мы обсуждаем. Учёный, по мнению Георгия Петровича, призван «взглянуть на описанные нами выше процессы не как на результаты человеческой деятельности», а как на события, происходящие в соответствии с «естественными» закономерностями и законами. Это не просто. Чтобы построить подобную действительность в сфере наук о «природе» понадобилось несколько сот лет. Что касается наук об обществе, наук о культуре или, как их иногда называют, «моральных наук», то там этот процесс начал разворачиваться только в XIX веке и не завершен до сих пор. В курсе лекций, посвящённом проблеме «системно-структурного исследования взаимоотношений в малых группах» (1964—1966) ГП приводит в качестве примера педагогическую практику. Там, с его точки зрения, вопрос о выделении «естественных» процессов, которые нужно учитывать при построении и осуществлении педагогического (кстати, также «управленческого» в своей сути) воздействия, возник ещё в XVI веке. Первые попытки построить «научное» основание педагогической практики привели к появлению психологических представлений о «естественных», имманентных законах психического развития ребёнка. Эта парадигма, по мнению ГП сохранилась до ХХ века. Учёные в этой сфере — от Ратихиуса до Пиаже — пытались сконструировать особые «идеальные объекты», описать процессы их развёртывания, объединить эти описания в единую действительность.