Haiku Daily. Страница 5

⚡️ LAST CALL, дорогие друзья! Уже 1 февраля стартует курс «БАСЁ ЗИМОЙ. ПЯТЬ ХАЙКУ, ЧТОБЫ ПЕРЕЖИТЬ ХОЛОДА». Успейте записаться! Подробности тут :) https://t.me/HaikuDaily/1333

​​ЗАЧЕМ ТУТ НУЖЕН КОНФУЦИЙ? Когда я прочла это стихотворение Бусона, то подумала, что это очень симпатичное трёхстишие, где хорошо видна фирменная двухчастная композиция хайку: В утках-мандаринках Вся краса этого мира! Зимняя роща 鴛に　美を尽くしてや　冬木立 осидори-ни/ ми-о цукуситэ я/ фую кодати Поэт как бы говорит: посмотрите же, вот яркие утки-мандиринки, которые будто нарисованы яркими красками от оранжевого до синего, а вот монохромная зимняя роща, будто написаная тушью, про которую так и хочется сказать «бедная». Здорово и наглядно, однако зачем все это нужно?  Этим хайку Бусон заканчивает письмо другу, где рассказывает о своей жизни в Киото. То есть это вроде бы просто приятная природная зарисовка для создания атмосферы.  Однако японские исследователи подчеркивают, что в этом стихотворении во второй строчке (美を尽くして) Бусон цитирует самого Конфуция, его знаменитую работу «Лунь Юй» («Беседы и суждения»). Меня не перестает удивлять, как часто японские поэты цитируют классиков и как исследователи безошибочно улавливают эти цитаты.  Что же говорит Конфуций?      Учитель сказал о музыке «Шао»:      — Во всем прекрасно и во всем хорошо.      И тут же сказал о музыке «У»:      — Во всем прекрасна, но не во всем хороша. 子謂韶、盡美矣、又盡善也。謂武、盡美矣、未盡善也。 子韶を謂わく、美を尽くせり、又善を尽せり。武を謂わく、美を尽せり、未だ善を尽さざるなり。 Все же я не до конца поняла, что хотел сказать Бусон.  Что утки-мандаринки всем прекрасны и всем хороши, а зимняя роща всем прекрасна, но не во всем хороша?  Или же это своеобразная «пасхалка» для знатоков китайкой учености, которые, узнав строчку из «Лунь Юя», лишний раз порадуются, как хорошо они начитаны, но это не добавляет никакого дополнительного смысла для понимания самого стихотворения?  Без Конфуция мне все было понятно, а вот с ним все совершенно запуталось :) Может быть китаисты и знатоки Конфуция мне помогут?  НА ФОТО: Охара Косон, «Утки-мандаринки»

​​ДОЙТИ ДО БЕЛОГО Когда переводишь стихи, то часто приходится задавать себе вопрос: нужно переводить как есть в оригинале или все же можно сделать работу за читателя и какие-то моменты, неназванные поэтом, но при том очевидные, взять и назвать в своем переводе Однозначного ответа у меня пока нет. Каждый раз я принимаю трудное решение, приоткрыть очевидное или оставить домашнюю работу для читателя.  Вчера я попала на камерный концерт певицы Эллины Шатской, где в том числе исполнялось произведение, которое я давно мечтала услышать со сцены — цикл Стравинского ТРИ СТИХОТВОРЕНИЯ ИЗ ЯПОНСКОЙ ЛИРИКИ ДЛЯ СОПРАНО И КАМЕРНОГО ОРКЕСТРА (1912-13).  Иногда его исполняет только с фортепиано, но я уверена, что лучше слушать так, как задумал автор. Потому что духовая секция (флейты и кларнеты) здесь приближается к японскому звучанию, а вот одно фортепиано все же дает слишком западный звук.  Стравинский шел от стихов, а стихи он взял в переводе некого или некой (тут мнения расходятся) Александра или Александры Брандт, которые делались не с японского, а с немецкого.  Вот как звучит первое стихотворение поэта Ямабэ-но Акахито, написанное от лица женщины, в переводе Брандт(а): Я белые цветы в саду тебе хотела показать. Но снег пошёл. Не разобрать, где снег и где цветы!   Приведу и более поздний перевод уже советской профессиональной переводчицы Анны Глускиной: Я не могу найти цветов расцветшей сливы, Что другу показать хотела я: Здесь выпал снег,— И я узнать не в силах, Где сливы цвет, где снега белизна? Как ни странно мне больше нравится первый перевод, хотя он и сделан с немецкого языка.  Интересно, что в обеих версиях появляется слова «белые» или «белизна», хотя в японском оригинале их нет, это подразумевается, безусловно, но не называется. А в первом варианте еще и пропало название цветка, но тут, видимо, не обошлось без немецкой версии.  Это стихотворение строится на приеме «митатэ», когда одно явление показывается через другое — цветы сливы показываются через снег, но, судя по японскому оригиналу, читатель сам должен дойти до состояния белого.  Я, конечно, не смогла удержаться и сделала свой перевод, где я бы шла за текстом и обошлась бы без белого. Не могу сказать, что мне он однозначно нравится, но пусть будет и такой вариант:   Дружочку своему Хотела показать Что слива расцвела Теперь не вижу боле Ведь снег пошел 我が背子に見せむと思ひし梅の花それとも見えず雪の降れれば вага сэко-ни/ мисэму-то омоиси/ умэ-но хана/ сорэтомо миэдзу/ юки-но фурэрэба Любопытно, что в этом цикле Стравинского в русских текстах стихов везде есть называние белого цвета, а в японских оригиналах цвет прямо называется только в одном — в последнем.

​​ХОЛОДНЫЙ ЮМОР БАСЁ «Последние шесть или семь лет не было у меня постоянного места в этом мире, я проводил ночи в пути, страдая от многочисленных болезней. Не в силах забыть дорогих друзей и учеников, с которыми был связан долгие годы, я, вернулся, наконец, на равнину Мусаси. Каждый день они навещают мою бедную хижину, а я приветствую их этим стихом: Пока еще жив! Из-под снега кричит Засохший мискант  ともかくも　ならでやゆきの　枯れ尾花 томокаку-мо/ нарадэ я юки-но/ карэ обана Я точно себя чувствую этим усохшим мискантусом: и снегом тебя накрыло, и метелки твои засохли, но ты все равно подаешь признаки жизни, бодришься из последних сил!  А если хотите почитать еще зимнего Басё, то приходите на курс, который стартует уже 1 февраля. Чудес не гарантирую, но постараюсь вас развлечь и увлечь в мир японской холодной поэзии!  НА ФОТО: Фрагмент работы Утагава Хиросигэ, «Горная река в долине Кисо»

​​КОГДА ВО ВСЕМ ВИДИШЬ ТЕКСТ В японском языке присутствует несколько видов письма — иероглифы-кандзи, заимствованные из Китая; две собственные азбуки по типу слогового алфавита (катакана и хирагана), а также вкрапления латиницы.  Современный японский текст выглядит синкретично, ведь в одном предложении может встретиться одновременно четыре вида письменных знаков.  Иероглифами-кандзи записываются основы слов у существительных, глаголов, прилагательных, числительных. Хираганой записываются окончания глаголов и прилагательных, а также служебные слова. Катаканой — заимствованные слова, например, кофе. Ну а латиницей — всякие аббревиатуры. Даже если слова записаны иероглифами, то в японском их можно читать по-разному: по китайскому чтению или по японскому.  Для поэзии все это тоже имеет большое значение.  Если человек пишет «канси», то есть «японские стихи по-китайски», то он будет использовать одни иероглифы без азбуки, а вот хайку считается именно «японской поэзией», поэтому тяготеет к хирагане. Если в трёхстишии встречается иероглифы, то скорее всего они будут читаться по японским чтениям (кунным чтениям). Часто поэт может записывать те слова, которые принято писать иероглифами, азбукой, чтобы подчеркнуть «японскость» и «мягкость» хайку. Конечно, бывают исключения. Вот тут, например, прекрасное хайку Бусона, который как раз любил иногда записать весь стих иероглифами.  Некоторые поэты «хайку свободного стиля» практически отказывались от иероглифов, писали только азбукой или почти азбукой. Поэт Сантока, например, часто использовал одну хирагану. В этом подходе есть и сильный визуальный эффект, так как бывает сложно сходу понять, что написано: ведь иероглифы помогают вычленять из японского текста якорные слова, а азбука все как-то смешивает в кучу, дезориентирует.   Нашла симпатичное хайку неизвестного мне современного поэта Касаи Тадаси (я даже не уверена, что правильно прочла его имя 葛西 洌, но знатоки меня поправят, да?) где он сравнивает природное явление с японской азбукой:  Пританцовывает Изгибами хираганы Тоненький снежок ひらがなの　筆跡で舞う　細雪 хирагана-но/ фудэато-дэ мау/ сасамэ-юки Мне очень понравилось, что комментатор, восхваляя это хайку, подчеркнул, как точна и прекрасна метафора, ведь в японском языке есть много поэтических слов для обозначения разного вида снега:  ватный снег «вата-юки» 綿雪 пионовый снег «ботан-юки» 牡丹雪 снег-порошок «кона-юки» 粉雪 тонкий снег «сасамэ-юки» 細雪 (этот снег взят заглавием в романе Танидзаки Дзюнъитиро и на русский переведен как «мелкий снег») У поэта снег танцует тонкой изящной мягкой непрерывной линией хираганы. Думаю, что это особенно оценят те, кто увлекается каллиграфией. Это не тяжеловесный снег иероглифов-кандзи, и не острые грани азбуки-катаканы. Прямо захотелось попасть под этот мелкий снежок)  Конечно же, в этом стихотворении само слово «хирагана» ひらがな записано хираганой, а вот название снега «сасамэ-юки» 細雪— двумя иероглифами.  НА ФОТО: Недавно одна моя читательница спросила, не кажется ли мне, что Кусама Яёи свои фирменные точечки подсмотрела у Кавасэ Хасуй? Я тогда отшутилась, но чем больше рассматриваю его зимние пейзажи, тем больше удивлюсь: везде точечки!  Кавасэ Хасуй, 1931 год, «Снег в Мукодзиме»

​​🔴 БАСЁ ЗИМОЙ. ПЯТЬ ХАЙКУ, ЧТОБЫ ПЕРЕЖИТЬ ХОЛОДА Дорогие друзья, хочу в начале февраля повторить свой курс для интровертов «БАСЁ ЗИМОЙ. ПЯТЬ ХАЙКУ, ЧТОБЫ ПЕРЕЖИТЬ ХОЛОДА». Это один из моих самых любимых курсов. Он обладает притягательностью одного из лучших сезонов для понимания ценности хайку. Нас ждут «три зимних коня» японской поэтики: «хиэ» (холодность), «карэ»(высушенность) и «ясэ» (тонкость). Именно такие стихи с «негативной» образностью особенно высоко ценились японским поэтами. На каждом из пяти занятий мы разберем одно зимнее хайку великого классика Мацуо Басё:   - прочитаем оригинальный текст произведения (с подстрочника) ознакомимся с контекстом обсудим каждое произведение и прекрасные зимние образы в японских стихах (даже если в феврале потеплеет!) изучим пять высказываний Басё о поэзии Этот миникурс подходит для вас: - если вы хотите посмотреть на японскую зиму глазами Басё  - если вы интересуетесь японской поэзией и японской литературой и хотите понять, как устроены японские стихи «изнутри» и прочесть эти тексты в оригинале (даже если вы думаете, что это у вас не получится!)   - вы сами пишете хайку на русском языке и хотите получить дополнительный инструмент для вдохновения если хотите попробовать сделать собственные переводы стихов Басё или написать хайку на русском языке по мотивам этих произведений Знать японский язык, чтобы пройти этот курс, не обязательно: занятия устроены таким образом, чтобы каждый мог работать с подстрочником! ГДЕ: в закрытой группе на платформе Telegram  КАК: раз в несколько дней участники курса получают текстовой и аудио файл с заданием, которое можно выполнять в удобное для них время, а также обсуждать свои и чужие работы в общем чате. В конце курса предусмотрено рецензирование КОГДА: с 1 по 9 февраля (задания будут высылаться 1, 3, 5, 7 и 9 февраля) СТОИМОСТЬ: 2500 рублей, оплатить желательно до 30 января, чтобы я понимала заранее, соберется группа или нет. Возможна оплата и на зарубежную карту Если вы заинтересовались или у вас остались вопросы, не стесняйтесь, напишите мне личное сообщение, я вышлю вам все необходимые детали 🙂

​​КОГДА ВЫДАЮТ НЕБЕСНЫЙ МАНДАТ В японском языке есть слово «тимэй» 知命, которое составлено из двух иероглифов «знать» и «судьбу». Логично, что переводится оно как «знание своей судьбы», однако оно также обозначает определённый возраст — 50 лет.  Дело в том, что это слово как-бы такое удобное сокращение вот такой фразы:  五十にして天命を知る годзю: ни ситэ тэммэй-о сиру «В пятьдесят понимаешь волю Неба» Как мы знаем, что если поскрести японские афоризмы, обязательно уткнёшься в китайскую классику. Конечно же, это цитата из «Лунь Юй» («Беседы и суждения») Конфуция, где учитель рассказывает об этапах становления человека. Целиком этот отрывок в переводе с китайского звучит так:  «Учитель сказал: В пятнадцать лет я ощутил стремление учиться; в тридцатилетнем возрасте я утвердился; достигнув сорока, освободился от сомнений; в пятьдесят познал веление Неба; в шестьдесят мой слух обрел проникновенность; с семидесяти лет я следую желаниям сердца, не нарушая меры».  Сейчас я как раз увлеклась поэтом Хагиварой Сакутаро. Хотя он сам признавался, что не любит хайку (он писал танка и свободные стихи), но все же у него есть довольно интересная подборка трешстиший, из которых мне больше всего понравилось вот это зимнее: Увядшая хризантема! Каждый день все трезвее мой взгляд На ярость и гнев 枯菊や日々に醒めゆく憤り карэгику-я/ хиби-ни самэюку/ икидоори Это хайку предваряет небольшое вступление: «Написано в возрасте тимэй», то есть когда он осознал свой небесный мандат.  Хагивара Сакутаро показывает этот возраст через поэтический образ увядшей хризантемы, которая больше не привлекает восторженных взглядов. Для человека это зачастую тяжелое испытание потери привлекательности и жизненной силы, но зато ты можешь, наконец, понять, для чего именно ты был рожден. Ведь без внешних изменений, нет смысла во внутренних.  И ведь главное, что все еще впереди: в 60 ты сможешь услышать людей без каких-либо предубеждений, а в 70 полностью освободиться и (если не впадешь в крайности!) отправиться туда, куда захочет твое сердце.  По крайней мере, так обещает нам Конфуций :) НА ФОТО: Любопытный художник японской живописи «нихонга» Кодама Кибо (児玉希望). Его «Хризантемы» еще в самом цвету, но почему-то, возможно, из-за цвета кажется, что они уже подернуты увяданием

​​ПИОНЫ ДЛЯ ХОЛОДОВ Есть такой необыкновенный сорт пионов, который называется «камботан», то есть «холодный пион». Эти цветы распускаются и цветут в Японии несмотря на холода, поэтому вызывают восхищение у поэтов своей стойкостью. На такие цветы хочется равняться и человеку.  Вот, на первый взгляд, простенькое хайку чудесного поэта Такаха Сюгё о пионах в холода:  Распустились зимой Солнцу и Луне подобны Эти два пиона  日と月のごとく二輪の寒牡丹 хи-то цуки-но/ готоку нирин-но/ камботан Такаха Сюгё поэт современный и смело вступает на скользкий путь прямого сравнения, которое «якобы» запрещено в хайку. А у него уж прямее некуда: два пиона подобны солнцу и луне. А что это может значить? Скорее всего, это два пиона разного цвета: белый как Луна и красный как Солнце.  Эти два цвета считаются благожелательными в Японии, поэтому, возможно, что Такаха Сюгё описывает новогоднее настроение — эти два пиона расцвели аккурат к праздникам и подарили новую надежду. Пионы часто рисуют на самодельных открытках «этэгами» и сопровождают незамысловатыми пожеланиями: будьте стойкими как пионы в холода, весна не за горами!  Тем более, что сегодня можно еще раз встретить Новый год, теперь по китайскому календарю, и надеяться на лучшее НА ФОТО: Чтобы защитить пионы от снега и ветра для них в Японии устанавливают «ваработти» — специальные конструкции из соломы, похожие на шапочки или на домики

​​КОГДА НИКУДА НЕ ЕДЕШЬ Хагивару Сакутаро (1886-1942) считают поэтом довольно депрессивным, но вот это его стихотворение 1925 года вызывает у меня необыкновенно светлые чувства, хотя я понимаю, что это же всё про бездействие и про витание в облаках.  Но такое у меня сейчас состояние. Я очень удивилась, когда поняла, что он будто писал про сегодняшнюю меня, причем Францию можно легко заменить на любую страну — от Аргентины до Японии.  Сделала перевод (местами вольный), но мне хотелось передать эту розово-голубо-зеленую интонацию его путешествия, которому никогда не состояться: В ПУТИ Поехал бы я во Францию Жаль, что Франция так далеко Надел бы я новый костюм И путешествовал бы без всего Шел бы поезд сквозь горы, Прислонился бы я к голубому стеклу В одиночестве размышляя Что дает мне счастье и почему Майским утром ранний рассвет в пути Пусть сердце решает, когда травой молодой прорасти НА ФОТО: Утагава Хиросигэ III, «Станция Кавасаки» из серии «Обновленные 53 станции дороги Токайдо». Этот художник любил яркие краски и железные дороги, которые стали визитной карточкой того времени

​​КУДА ДУЕТ ВЕТЕР Ямагути Сэйси написал это хайку в 1944 году (а опубликовано оно было только в 1947 году в сборнике «Далекая звезда»), за год до капитуляции Японии во Второй мировой войне. Кажется, что в этом стихотворении уже проявляется предчувствие неминуемого поражения: В открытое море Ушел зимний ветер Безвозвратно  海に出て木枯らし帰るところなし уми-ни дэтэ/ когараси каэру/ токоро наси Сам он позже в 1957 году прокомментировал, что это трёхстишие написано под впечатлением от вылетов пилотов-камикадзэ, для которых по умолчанию не предполагалось возвращения.  Думаю, вы знаете, что «камикадзэ» переводится как «ветер богов» или «священный ветер», у Сэйси же главным героем становится другой ветер — «когараси», и в нем нет ничего божественного, а лишь только ощущение жуткого холода, пронизывающего до костей, и чувство вселенского одиночества.   Говоря о ветре японцы (как и мы, впрочем) используют глагол «фуку» (дуть), здесь же поэт описывает ветер как человека, который «выходит в море». Конечно, в военные годы в Японии невозможно было открыто писать о своих чувствах и называть вещи своими именами, так это подвергалось военной цензуре. Сэйси был вынужден использовать метафорический язык, однако читатели, даже без объяснений самого поэта, догадались, о чем шла речь в стихах.  НА ФОТО: Кадр из анимэ Хаяо Миядзаки «Ветер крепчает», где главный герой, влюбленный в летательные аппараты и желающий лишь «сделать что-то прекрасное», в итоге создаёт летающие машины для убийства людей

​​ТЕСТ НА ЧУВСТВИТЕЛЬНОСТЬ Возможно, вы заметили, что люди, читая хайку, зачастую не сходятся в понимании одного и того же стихотворения. Бывает, что мнения радикально расходятся, читатели впадают в легкий ступор и невольно ищут один единственный «правильный» вариант прочтения.  Недавно я прочитала возмущенный отзыв японского читателя на одну поэтическую рецензию, которая касалась хайку Бусона о белой сливе. Рецензия эта принадлежит поэту и литературному критику Хагиваре Сакутаро (у меня была попытка перевести одно его стихотворение). Читателя возмутило, как легко и смело Хагивара-сан рассказал историю, которую почувствовал вот за этим трёхстишием Бусона: Белая слива в цвету! Кто-то по-прежнему ждет За оградой меня 白梅や誰が昔より垣の外 сира умэ я/ та-га мукаси-ёри/ каки-но сото Хагивара пишет, что это хайку о любви, которая преодолевает границы пространства и времени. Цветущая белая слива запускает у стареющего Бусона воспоминания о юности, когда его сердце было открыто чувствам, когда там, за оградой, его ждал любимый человек. И сейчас, когда эта слива расцветает вновь, ему кажется, что где-то во вселенной все еще есть кто-то, любящий и ждущий его.  Читатель возмущается, что Хагивара все нагло придумал, ведь у Бусона нет ни слова о любви. Впрочем, ему справедливо ответили, что в хайку не может быть одной правильной интерпретации. Что каждый волен внести свое прочтение и свои чувства.  Мне часто кажется, что хайку — это своеобразный тест на чувствительность. Не все его проходят, увы. Лично мне как раз очень понравилась интерпретация Хагивары. Она позволила мне и в моем собственном переводе подчеркнуть любовное настроение. Теперь я думаю, что это одно из лучших хайку о вечной любви, которые я знаю.  Хагивара Сакутаро, которого называют «отцом современной японской поэзии», признается, что никогда особо не интересовался хайку, не понимал ни Басё, ни Иссу и из всех поэтов трёхстиший мог читать одного Бусона, который для него является поэтом «ностальгии» и отличается от того же Басё чувством «молодости». Его поэзия — это поэзия ярких красок, которые похожи на живопись в европейском стиле, а вот Басё ассоциируется с монохромной картиной тушью.  В каком-то смысле Бусон опередил свое время и умер непонятым поэтом второго ряда, и лишь спустя сто лет после его смерти был заново открыт и поставлен практически в один ряд с Басё.  НА ФОТО: Акико Кондо, «Белая слива», масло на холсте, 2022 год

​​⚡️ БАСЁ ЗИМОЙ Дорогие друзья, хочу в начале февраля повторить свой курс для интровертов «БАСЁ ЗИМОЙ. ПЯТЬ ХАЙКУ, ЧТОБЫ ПЕРЕЖИТЬ ХОЛОДА». Это один из моих самых любимых курсов. Он обладает притягательностью одного из лучших сезонов для понимания ценности хайку. Нас ждут «три зимних коня» японской поэтики: «хиэ» (холодность), «карэ»(высушенность) и «ясэ» (тонкость). Именно такие стихи с «негативной» образностью особенно высоко ценились японским поэтами. На каждом из пяти занятий мы разберем одно зимнее хайку великого классика Мацуо Басё:   - прочитаем оригинальный текст произведения (с подстрочника) ознакомимся с контекстом обсудим каждое произведение и прекрасные зимние образы в японских стихах (даже если в феврале потеплеет!) изучим пять высказываний Басё о поэзии Этот миникурс подходит для вас: - если вы хотите посмотреть на японскую зиму глазами Басё  - если вы интересуетесь японской поэзией и японской литературой и хотите понять, как устроены японские стихи «изнутри» и прочесть эти тексты в оригинале (даже если вы думаете, что это у вас не получится!)   - вы сами пишете хайку на русском языке и хотите получить дополнительный инструмент для вдохновения если хотите попробовать сделать собственные переводы стихов Басё или написать хайку на русском языке по мотивам этих произведений Знать японский язык, чтобы пройти этот курс, не обязательно: занятия устроены таким образом, чтобы каждый мог работать с подстрочником! ГДЕ: в закрытой группе на платформе Telegram  КАК: раз в несколько дней участники курса получают текстовой и аудио файл с заданием, которое можно выполнять в удобное для них время, а также обсуждать свои и чужие работы в общем чате. В конце курса предусмотрено рецензирование КОГДА: с 1 по 9 февраля (задания будут высылаться 1, 3, 5, 7 и 9 февраля) СТОИМОСТЬ: 2500 рублей, оплатить желательно до 30 января, чтобы я понимала заранее, соберется группа или нет. Возможна оплата и на зарубежную карту Если вы заинтересовались или у вас остались вопросы, не стесняйтесь, напишите мне личное сообщение, я вышлю вам все необходимые детали 🙂  НА ФОТО: Кобаяси Киётика, «Кисараги» (кисараги - название второго месяца по лунному календарю).  Это прекрасное произведение, ведь если присмотреться, то можно увидеть следы смены эпох. Лодочник облачен в соломенную шляпу и соломенный плащ «мино»(蓑) по моде эпохи Эдо, а рядом стоит пассажир в «каппа» (合羽), более современном плаще эпохи Мэйдзи. Обратите внимание и на зонтики, которые используются как защита от снега: здесь есть и традиционные бумажные «дзя-но мэ гаса» (蛇の目傘), популярные в эпоху Эдо, и зонты европейского дизайна на металлических спицах «ко:мори гаса» (こうもり傘).  Традиционные зонтики назывались «дзя-но мэ гаса» (蛇の目傘) — зонтик с «глазом змеи». Дело в том, что когда вы раскрываете зонт, то на внешней стороне появляется широкая белая полоса на контрастном фоне. Здесь, правда, полоса выглядит желтоватой. Это и есть «глаз змеи», который защищает владельца зонта от злых духов.  Не бойтесь злых духов, приходите читать хайку! Ворота хайку открыты для всех! 

​​КОГДА ОСТАЛАСЬ ТОЛЬКО ПОЛНОЧЬ Хочу вернуться к последнему хайку Бусона, так как я, возможно, кое-что упустила, и стихотворение оказалось еще интереснее, чем я думала изначально.  Напомню свой перевод: Звук пилы О бедности стонет Полночь зимой 鋸の音 貧しさよ 夜半の冬 нокогири-но/ ото мадзусиса ё/ ёва-но фую Я тогда дала самую распространенную интерпретацию этого хайку: поэт слышит, как какой-то бедолага, которому не хватает денег на дрова холодной зимой, ворует под покровом ночи чужой лес.  От себя я еще добавила, что Бусон, возможно, в этом хайку зашифровал себя, ведь слово «полночь» в последней строчке можно прочитать двумя способами: «ёва» или «яхан».  Чтение «яхан-но фую» не подходит под размер, здесь шесть слогов, но зато созвучно поэтическому псевдониму Бусона — «Яхантэй», что означает «беседку полуночника» («яхан» — полночь, а «тэй» — павильон, беседка). На это хайку Бусона я получила много интересных комментариев, но особенно мне понравилась реплика Алексея Токарева, моего постоянного читателя. Он написал: «А не беседку ли тот тип распиливает на дрова?» Теперь я думаю, что мы с Алексеем взяли правильный след, и это хайку показывает сразу два состояния одновременно:  Реальный мир за окном: «тот тип» пилит ночью чужой лес, так как денег купить дрова нет.  Творческий мир самого поэта: скрежет пилы отрывает Бусона от полночного творчества, «тот тип» вместе с чужим лесом отпиливает и «беседку» от псевдонима «Яхантэй». От поэта не остаётся ничего, только полночь зимой. Или сама жизнь, которая больше любого творчества. Конечно, возможны различные интерпретации, но на сегодняшний день моя такая: пила у Бусона — это же тот самый молоточек Чехова: «Надо, чтобы за дверью каждого довольного, счастливого человека стоял кто-нибудь с молоточком и постоянно напоминал бы стуком, что есть несчастные, что как бы он ни был счастлив, жизнь рано или поздно покажет ему свои когти, стрясется беда — болезнь, бедность, потери, и его никто не увидит и не услышит, как теперь он не видит и не слышит других». НА ФОТО: Комура Сэттай, «Снежное утро». 1924 год

​​О НЕГАТИВНОСТИ ЯПОНСКОГО ИСКУССТВА  У поэта Масаока Сики есть чудесное эссе, которое называется «Поэт Бусон», где он пытается показать, что Бусон был не хуже самого Басё.   Начинает он свое эссе с очень интересной мысли о сути красоты. По его мнению, красота бывает двух видов — «позитивная»( активная) и «негативная»( пассивная).  Если «позитивная» красота отличается величием замысла, то негативная — опорой на классическую элегантность. В позитивной красоте проявляются живость, энергичность и оригинальность, а в негативной, соответственно, — трагичность, таинственность (югэн), безмятежность и простота.  Сики отмечает, что вообще восточное искусство и литература тяготеют к «негативной» красоте, а западное искусство и литература — к «позитивной». Делает он и еще одно любопытное замечание: чем глубже в древность, тем сильнее проявляется «негативная» красота, а чем дальше от древности, тем сильнее позиции красоты «позитивной».  Поскольку Басё многое взял из китайской древности (из литературы эпохи Тан), то совершенно логично, что его творчество склоняется к «негативной» красоте. И все последователи Басё продолжили эту тенденцию, почитая за единственно возможную красоту ту, которая выражается в таких эстетических категориях как «саби», «югэн», «хосоми» (тонкость) и «мияби»(классическая элегантность). Если же они видят что-то живое, энергичное и вызывающе красивое, то считают это дурновкусием и пошлостью.  Сики предлагает не сравнивать «негативную» красоту с «позитивной» и не судить о превосходстве одной над другой. Он считает, что это две равноценные половины красоты.  Еще одно крайне любопытное замечание, которое лежит на поверхности: из четырех сезонов два выражают красоту «негативную» (зима и осень), а два других — «позитивную» (весна и лето).  Думаю, вам будет несложно догадаться, какие сезоны превалируют в творчестве Басё.  А вот Бусон сильнее всего любил лето. У него больше всего стихов относится именно к этому сезону. Действительно, кто из всех японских поэтов написал так много про хайку про пионы, главный летний цветок?  Это эссе натолкнуло меня на довольно простую мысль, что Басё, видимо, лучше всего читать осенью и зимой, погружаясь в «негативную» красоту, а весной и летом переходить на красоту «позитивную» с трёхстишиями Бусона, поэта с активной жизненной позицией, которая сослужила ему скорее дурную славу и не позволила в глазах любителей поэзии обогнать Басё.   Сегодня я решила чествовать позитивного Бусона, но сделать это несимметрично и перевести его душераздирающее зимнее хайку. В конце концов любой японский поэт умеет обращаться со всеми сезонами:  Звук пилы О бедности стонет Полночь зимой 鋸の音 貧しさよ 夜半の冬 нокогири-но/ ото мадзусиса ё/ ёва-но фую Он слышит, как какой-то бедолага, которому не хватает денег на дрова холодной зимой, ворует под покровом чужой лес.  Мне еще кажется, что Бусон в этом хайку зашифровал себя, ведь слово «полночь» в последней строчке можно прочитать двумя способами: «ёва» или «яхан».  Чтение «яхан-но фую» не подходит под размер, здесь шесть слогов, но зато созвучно поэтическому псевдониму Бусона — «Яхантэй», что означает «беседку полуночника» («яхан» — полночь, а «тэй» — павильон, беседка). НА ФОТО: Кобаяси Киётика, «Рюгоку под снегом», 1877 год.  Мне здесь очень нравится обилие зонтиков, которые используются немного непривычно для нас — как защита от снега. И вызывают большое сочувствие люди в гэта (хотя это и снежные гэта) и несчастный рикша, увязший в снегу вместе с повозкой. Волнуюсь, удастся ли ему довезти пассажира?

​​ПОЛНЫЙ ТИМПУНКАН Меня часто просят написать про «дзисэй», посмертные стихи японских поэтов, хотя у меня было уже несколько публикаций. (Можно их посмотреть тут, тут, тут и тут) Тема очень интересная, и я готова сегодня ее продолжить, так как наткнулась на «посмертное стихотворение» Кобаяси Иссы, которое мне показалось исключительным. В нем есть и философская глубина, и необыкновенная простота образов.  Впрочем, с этим трёхстишием до конца непонятно, действительно ли («официально» ли, пошутила бы я!) оно является «посмертным»? Но сегодня давайте примем это как факт и прочитаем его: От одной лохани Донесли до другой Какой-то бред 盥から 盥へ移る ちんぷんかん тараи-кара/ тараи-э уцуру/ тимпункан  Про какие лохани тут говорит Исса?  На самом деле всё довольно прозрачно. Под первой лоханью подразумевается «убу-ю» 産湯, то есть «первая ванна новорожденного», когда малышу устраивают ритуальное омовение. Под второй — лохань, где приводят в порядок останки усопшего, перед тем, как его положат в гроб.  Вот между этими двумя «тазами» и протянулась жизнь любого человека. В первых двух строчках Исса просто приводит факты, а в третьей выдает свою оценочное суждение: хайку он заканчивает очень классным словом «тимпункан», которое значит что-то непонятное и нечленораздельное, что-то типа «тарабарщины».  Кажется, вопрос смысла жизни, по Иссе, остаётся открытым. А еще мне здесь видится типично хайковская немного шутливая интонация: Исса будто отказывается принимать жизнь всерьез.  НА ФОТО: Татибана Минко, «Первая ванна новорожденного». Одна из шести картин серии «Лисья свадьба» 1765 года. В этой серии художник рассказал о жизненных вехах человека, но главными героями сделал мифологических лисиц. Такой прием в японском искусстве называется «митатэ»

​​САБИСИСА. ОСЕНЬ ИЛИ ЗИМА? Удивительно. Вот читаешь стихотворение поэта 10 века, а оно идеально подходит твоему нынешнему состоянию, даже если делать скидку на то, что ты сидишь в столице, когда поэт описывает жизнь горного селенья.  Это я сегодня за завтраком перевела пятистишие вака хэйанского поэта-аристократа со сложным именем Минамото-но Мунэюки-но Асон и мысленно перенеслась в средневековую Японию: В селении горном Зима! Одиночество  Одержало победу Завяли все травы, и я Отрезан от глаз людских 山里は　冬ぞ寂しさ　まさりける　人目も草も　かれぬと思へば ямадзато-ва/ фую-дзо сабисиса/ масарикэру/ хитомэ-мо куса-мо/ карэну-то омоэба Мы привыкли к тому, что «сабисиса», чувство японского одиночества, тесно связано с осенью, а также с нашей любимой сегодня эстетической категорией «саби». По большому счету так и есть: осень часто рифмуется с «саби». Однако в этом конкретном пятистишии поэт Мунэюки использует прием «хонка-дори», то есть «заимствует стихотворение» другого поэта и бросает ему вызов, используя другой сезон — зиму.  Вот как звучит изначальное осеннее стихотворение поэта-аристократа Фудзивыры Окикадзэ. Его мне тоже пришлось перевести сегодня:   Нагрянула осень, И вместе с жучками Рыдаю и я! Высохли травы, листья опали  Никто не придет навестить меня 秋くれば　虫とともにぞ　なかれぬる　人も草葉も　かれぬと思へば аки курэба/ муси тотомо-ни дзо/ накарэнуру/ хито-мо кусаба-мо/ карэну-то омоэба Осеннее стихотворение, безусловно, прекрасно, но все же Мунэюки, на мой взгляд, побеждает соперника: он усиливает ощущение от одиночества («сабисиса») зимним пейзажем, а заодно добавляет место действия — горное селение.   С этим горным селением («ямадзато») не все так просто. Этот образ пришел в средневековую японскую поэзию из китайской и изначально у китайцев не был связан с чувством одиночества, а был скорее позитивным образом — образом идеального места жительства для поэта. И раз уж это селение — идеальный придуманный образ, то, возможно, придворный поэт Мунэюки повествует не о деревенской жизни, а исключительно о состоянии своего сердца («кокоро»)?  Мне это, безусловно, подходит. А вы как думаете, когда сильнее «сабисиса»: осенью или зимой?  ФОТО: Испытываю ужасное чувство несоответствия, иллюстрируя стихи десятого века гравюрой девятнадцатого. Это мой любимый Утагава Хиросигэ, «Станция Ои» из серии «69 станций дороги Кисо». Мучаюсь вопросом, можно ли ставить рядом эстетически безупречные средневековые стихи (чистое искусство!) и попсовые картинки нового времени, которые печатались большими тиражами, чтобы условно повестить их на стенку? Ведь сейчас Хиросигэ можно встретить где угодно, даже в уборной

​​Открыт набор на курс японского языка! Бесплатно. Без словаря и нудной зубрежки вас научат: - правильно произносить японские слова и на раз-два читать азбуку Хирагана; - без стеснения говорить и рассказывать о себе, своем хобби и семье; - понимать японскую речь на слух и писать по-японски, даже если сейчас это кажется нереальным. В подарок вас ждут 80 фраз на все случаи жизни, которые помогут вам чувствовать себя комфортно в любой ситуации. Забрать 3 бесплатных урока и первый сборник из 20 фраз, которые восхитят японца, можно по ссылке: За 3 вечера вы не только узнаете базовые основы японского языка, но и познакомитесь с культурой Японии: - научитесь правильно здороваться, прощаться и быть вежливыми; - узнаете, как вести себя в ресторанах, за столом и на улицах Токио; - познакомитесь с особенностями стилей речи и общения. Регистрация тут

​​КТО РАСПИАРИЛ БАСЁ У Мацуо Басё такая исключительная репутация во всем мире и в самой Японии, что даже кажется некоторым безумием его защищать. Удивительно, но факт, что не все японисты отдают ему должное.  Впервые я столкнулась с таким мнением, когда прочла интервью известного япониста и переводчика Виктора Сановича. Там есть один потрясающе интересный момент, когда он вспоминает Наталью Фельдман, сделавшую первый перевод главного тревел-дневника Басё «По тропинкам Севера». Вот как про это говорит Санович: «Во-первых, ей не нравился Басё. Во-вторых, она считала хокку полной чепухой, о чём просто написала открытым текстом».  Помню, как я с удивлением зависла над этим пассажем. Долго пыталась для себя ответить на вопрос, можно ли талантливо перевести то, что тебе не нравится и что ты считаешь полной чепухой?  А совсем недавно в частной беседе узнала, что и еще один известнейший японист и переводчик считает Басё посредственным поэтом. Якобы «были в разы лучше, а ему славу создали».  Вот это второе мнение меня тоже очень удивило, хотя, с другой стороны, оно часто встречается и не только по отношению к Басё. В современных реалиях это бы назвали «распиарили».  У Басё было много талантливых учеников. Это так называемые «10 учеников Басё» ( 蕉門十哲 «сё:мон дзиттэцу»), которые, действительно, создали славу своему учителю подобно христианским апостолам. Сам же Басё, насколько я знаю, к своему наследию относился довольно прохладно и даже не считал нужным записывать многие вещи. Они дошли до нас благодаря запискам его последователей. Уже только это достойно восхищения: ведь такое отношение учеников надо заслужить по-честному. Иногда мне кажется, что Басё как личность был значительно больше своей поэзии, и именно это и позволило ему стать «хайсэй»俳聖, то есть «великим сочинителем хайку» или даже «святым сочинителем хайку». В некотором смысле я считаю себя счастливым человеком: я любитель, вот и занимаюсь только тем, что я искренне люблю и что мне нравится переводить. Передо мной не стоит слово «надо», которое стояло перед Натальей Фельдман, когда она была вынуждена переводить то, что ей не нравилось.  Еще я думаю, что в литературном смысле невозможно распиарить неталантливое и заставить миллионы людей полюбить посредственное. Я уверена, что невозможно просто так стать Басё — символом японской литературы и поэзии. В данном конкретном случае все более чем заслуженно. Сливы аромат И тут же солнце встало На тропе в горах! 梅が香に　のつと日の出る　山路哉 умэ-га ка-ни/ нотто хи-но дэру/ ямадзи кана Это хайку про сливовый аромат написано Басё в последнюю в его жизни весну. Как мы знаем, слива — дерево стойкое, которое цветет в холода и обладает тонким и узнаваемым ароматом. Еще мы помним, что весна в японской культуре часто равна Новому году, именно поэтому на новогодних открытках так часто изображают цветущую сливу. Здесь Басё показывает момент рассвета, когда кажется, что даже солнце разбужено сливовым ароматом и резко показывает свое заспанное лицо на горной тропке. НА ФОТО: Утагава Хиросигэ «Сливовый сад Камэйдо» — известное место в столице Эдо для любования цветущей сливой. Здесь мы видим момент начала цветения, некоторые деревья еще даже не покрылись цветами, едва можно разглядеть почки. Впрочем, японцы, пожалуй, любят вот это самое начало: потенциал цветения кажется им интереснее самого цветения :)