​​ДОЙТИ ДО БЕЛОГО Когда переводишь стихи, то часто приходится задавать себе вопрос: нужно переводить как есть в оригинале или все же можно сделать работу за читателя и какие-то моменты, неназванные поэтом, но при том очевидные, взять и назвать в своем переводе Однозначного ответа у меня пока нет. Каждый раз я принимаю трудное решение, приоткрыть очевидное или оставить домашнюю работу для читателя.  Вчера я попала на камерный концерт певицы Эллины Шатской, где в том числе исполнялось произведение, которое я давно мечтала услышать со сцены — цикл Стравинского ТРИ СТИХОТВОРЕНИЯ ИЗ ЯПОНСКОЙ ЛИРИКИ ДЛЯ СОПРАНО И КАМЕРНОГО ОРКЕСТРА (1912-13).  Иногда его исполняет только с фортепиано, но я уверена, что лучше слушать так, как задумал автор. Потому что духовая секция (флейты и кларнеты) здесь приближается к японскому звучанию, а вот одно фортепиано все же дает слишком западный звук.  Стравинский шел от стихов, а стихи он взял в переводе некого или некой (тут мнения расходятся) Александра или Александры Брандт, которые делались не с японского, а с немецкого.  Вот как звучит первое стихотворение поэта Ямабэ-но Акахито, написанное от лица женщины, в переводе Брандт(а): Я белые цветы в саду тебе хотела показать. Но снег пошёл. Не разобрать, где снег и где цветы!   Приведу и более поздний перевод уже советской профессиональной переводчицы Анны Глускиной: Я не могу найти цветов расцветшей сливы, Что другу показать хотела я: Здесь выпал снег,— И я узнать не в силах, Где сливы цвет, где снега белизна? Как ни странно мне больше нравится первый перевод, хотя он и сделан с немецкого языка.  Интересно, что в обеих версиях появляется слова «белые» или «белизна», хотя в японском оригинале их нет, это подразумевается, безусловно, но не называется. А в первом варианте еще и пропало название цветка, но тут, видимо, не обошлось без немецкой версии.  Это стихотворение строится на приеме «митатэ», когда одно явление показывается через другое — цветы сливы показываются через снег, но, судя по японскому оригиналу, читатель сам должен дойти до состояния белого.  Я, конечно, не смогла удержаться и сделала свой перевод, где я бы шла за текстом и обошлась бы без белого. Не могу сказать, что мне он однозначно нравится, но пусть будет и такой вариант:   Дружочку своему Хотела показать Что слива расцвела Теперь не вижу боле Ведь снег пошел 我が背子に見せむと思ひし梅の花それとも見えず雪の降れれば вага сэко-ни/ мисэму-то омоиси/ умэ-но хана/ сорэтомо миэдзу/ юки-но фурэрэба Любопытно, что в этом цикле Стравинского в русских текстах стихов везде есть называние белого цвета, а в японских оригиналах цвет прямо называется только в одном — в последнем.