Обложка канала

Настигло. Страница 3

5738 @travkinatxt
Открыть

Как практиковать осознанность, чем нейробиология полезна в быту и как разобраться в отношениях с самим собой и близкими. Автор канала — журналист и редактор Настя Травкина

  • Настигло

    Если хотите увидеться, давайте сегодня!

    Книжную беседу устраивает сервис электронных и аудиокниг ЛитРес на площадке своего инстаграма. Так что в 19 часов (по Москве!) приходите в их инст. Обсудим главную мысль книги о том возможны или невозможны изменения в нашей личности с научной точки зрения. Ну и поговорим о животрепещущем: например, о талантах и способностях — об этом сейчас чаще всего меня спрашивают.

    Кстати, аудиоверсия моей книги «Homo Mutabilis» тоже есть, я постаралась выбрать диктора, у которой максимально похожий на меня голос, чтобы автобиографические куски не звучали слишком уже крипи-чужим голосом!

    #homo_mutabilis

  • Настигло

    Откуда вообще взялась нейропластичность?

    Само по себе существование способности учиться уже заставляет призадуматься. Разве не было бы лучше, если бы дети рождались сразу с умением защищать себя, разговаривать и критически мыслить? Как Афина, которая вышла из черепа своего отца Зевса полностью взрослая и вооруженная.

    Давайте посчитаем.

    Наши 23 пары хромосом содержат 3 миллиарда пар «букв» из молекул аденина, цитозина, гуанина и тимина.

    Сколько информации может быть закодировано в ДНК? Информация измеряется в битах: 0 или 1. Каждая из четырех молекул-букв генома кодирует два бита (00, 01, 10 и 11). Значит, наща ДНК состоит из 6 миллиардов бит. Если сравнить с компами, которые оперируют байтами (последовательностью 8 битов), то геном человека можно свести к объёму всего лишь 750 мегабайтов! Маловато для usb-флешки, я б такую не брала.

    Сколько информации может содержаться в нашем мозге? В мозге взрослого человека — 86 миллиардов нейронов и до 1 000 триллионов связей между ними. Предположим, каждое нервное соединение содержит только один бит информации (что, конечно, недооценка, но для простоты пусть будет так). Тогда объём информации в нашем мозге — около 100 000 терабайтов, то есть в 100 000 000 раз больше, чем в геноме.

    Человеческий геном секвенирован, а вот сделать карту соединений мозга получилось только для царицы науки — плодовой мушки. Чтобы отсканировать мушиные 25 000 нейронов и около 20 миллионов связей между ними, ученые института Говарда Хьюза потратили 12 лет и $40 млн долларов.

    Получается, в маленьком объёме ДНК просто невозможно предзадать все особенности строения человеческого мозга. Но наша приспособляемость ко всему требует огромного количества знаний, навыков и особенностей. Как быть?

    Проблема решается появлением нейропластичности. Обучаемость мозга необходима, чтобы как минимум достроить мозг до взрослого состояния, исходя из той информации, которая есть в нашем геноме. Как максимум — быстро адаптироваться к любым особенностям окружающей среды в течение жизни, ничего не теряя от того, что в геноме никаких инструкции на этот счет нет.

    Представьте себе, что огромный, сложно устроенный дворец с богатой отделкой (наш мозг) оказывается в 100 000 000 раз более детализированным, чем чертеж, по которому его построили.

    Объяснение в этой метафоре такое: основные черты дворца, важные, чтобы он был прочным и был похож на дворец, а не на каменное яйцо, содержатся в чертеже (нашем геноме) — а подробности и декоративные решения остаются за строителями (окружающей средой) в зависимости от того, кто хозяин и кто в нем будет жить, в какой климатической зоне стройка, с какой стороны встает солнце и как часто ждать нашествия енотов.

    Поэтому важно помнить, что для нас главные инструменты работы над собой — не сила волы или мотивации, а среда и опыт. Организуйте адекватный своим целям опыт и окружение — и вы увидите драматический «рост мотивации». Об этом я постаралась побольше написать в своей книге «Homo Mutabilis».

    А завтра в 15 часов на Всероссийском технологическом фестивале "РобоФест" я буду читать часовую онлайн-лекцию о нейропластичности и обучении под названием «Любопытный мозг: почему нам нравится узнавать новое и зачем инженеру нейробиология». Аудитория там преимущественно юная, поэтому должно быть просто для восприятия (тизер протестировала на 14-летней сестре). Запись тоже останется. Покажу, только если пройдет хорошо, хехе.

    P.S. Видя большой интерес к книге моих подписчиков, Альпина продлила нам промокод «Travkina» на скидку 15% на сайте издательства. Но мне тут сообщили, что с учетом доставки на Ozon получается всё равно дешевле!

    #травкина_мозг #homo_mutabilis

  • Настигло

    Почему я не боюсь негативных комментариев

    Речь не об угрозах расправы, — это настолько серьезно, что можно подавать заявление в полицию. Я об обычных «я мимо проходил и решил, что вы говно».

    Во-первых, чаще такие комментарии пишут случайные люди. Я и так представляю, что думают обо мне случайные прохожие. Чего я там не слышала?

    Во-вторых, написавший негативный комментарий человек — отдельная от меня личность со своей историей. Я использую способность строить «theory of mind» — это навык понимать, что другой человек обладает самостоятельной психикой, знает то, чего не знаем мы (и не знает того, что мы знаем), и что у его поведения есть целая сумма причин, которая отлична от тех причин, которая двигает нами. Это понимание помогает видеть слова человека, как сообщение о нем самом, которое выстреливает его психика в пучину анонимного интернета.

    Например, на пост о дофаномике мне пришло:

    «Очередная х**ня из серии Трансерфинг реальности. Инициативная безграмотность+ЧСВ. Ничего нового».

    Первое, что я подумала, что этот человек очень расстроен по какой-то причине, явно не связанной со мной, так у меня на странице он первый раз.

    В его аккаунте на фотографиях — простой парень, лет 30. Поет на кухне под гитару о том, какие бабы гадкие и что в тиндере голяк — вероятно, собственного сочинения. Вероятно, ему одиноко. Отношения — это непростая сфера для многих, особенно когда мы растем в среде, где не учат культуре эмоций и экологичному общению.

    Затем расшифровываю сообщение. Вики сообщила, что транссерфинг реальности — это эзотерическое учение о концентрации внимания, способном изменить реальность. Довольно правильная идея «конценитрируй внимание и прилагай его к своим целям», которая прекрасно работает в методиках продуктивности, — но в тумане магии и мистики.

    Видимо, мой комментатор разочарован в идее важности управления вниманием в принципе: он пробовал «похожее учение» и оно подвело его. А тут ему попалась я со своим призывом не отдавать внимание дофаномике и соцсетям.

    Мой текст наступил ему на больное место.

    Его «инициативная безграмотность+ЧСВ» звучит, конечно, загадочно и открыто для интерпретации. Думаю, он имел в виду «еще один шарлатан, который обещает мне результат, но на деле только тешит своё самолюбие за мой счет»! Это углубило мое понимание травмы этого человека: вероятно, увлекшись этим эзотерическим учением, он поставил себе какие-то амбициозные цели и провалил их из-за того, что учение в целом ложно. А глава учения, вероятно, представлял себя как «гуру».

    Эго комментатора было уязвлено трижды: он поверил ложному учению, он уважал того, кто его обманул, и он провалил то, что собирался сделать «на раз-два».

    Наконец, он подытоживает: «Ничего нового». В этом окончании собран его вывод из опыта жизни: он не верит, что что-то может отличаться от того, что с ним уже было. Это боль и разочарование.

    Таким образом, этот комментарий — крик души случайного человека о недоверии людям и миру, о неверии в возможность изменить себя и жизнь.

    Зачем добавлять ему боли отвечая какой-то пакостью? Я ему сочувствую.

    Конечно, я не буду этого ему писать. Думаю, он случайно зашел и уже забыл о еще одном умничающем в инстаграме человеке. И я не хочу привлекать его обратно своим ответом. Да, я сочувствую ему. Но я знаю, что разочарованный и озлобленный человек, не понимающий причин своих бед, легко находит их в других, а его желание сбросить с себя ответственность не приносит этим другим ничего, кроме проблем. А «лечить» таких людей у меня психотерапевтической лицензии нет.

    В общем, большинство комментариев или невежливого поведения других людей я анализирую примерно так, изнутри. По-моему, это очень полезное упражнение.

    P.S. Забавно, этот человек выиграл бы от прочтения моей книги: я разбираю последствия трудного/бедного детства, зависимостей и заблуждение о том, что возможности измениться нет. Но он её не прочтет. Плак.

    #травкина_отношения #травкина_осознанность

  • Реклама

  • Настигло

    8 простейших крючков, на которые рынок ловит наш мозг

    Нейромаркетинг изучает поведения покупателей через призму нейробиологии, чтобы добиться гарантированной покупки товара. Его методы позволяют склонить человека приобрести что-то или согласиться с чем-то раньше, чем он это осознает.

    Лайки

    Cоцсети поставляют нам порции социального одобрения, в котором у нас есть биологическая потребность. Конформное поведение эволюционно оправданно, так как помогает социальным животным выживать в группах. Каждый лайк вызывает небольшой дофаминовый выброс, усиливающий желание получить больше лайков.

    Сахар

    Привлекательная для системы поощрения еда должна быть калорийной. Сладкий вкус сигнализирует о богатой энергией пище, которую во времена наших предков было непросто добыть: например, спелые фрукты. Вот почему сахар добавляется во многие соленые соусы и блюда.

    Аппетитные картинки

    Визуальные стимулы оказывают сильное воздействие на систему поощрения. Исследования показывают, что, рассматривая привлекательные изображения еды, люди воспринимают ее вкус с большим удовольствием. Именно поэтому рестораны перешли от понятной и рациональной организации меню «название–состав–цена» к альбомам с живописными фотографиями блюд. Прибавьте к этому нескончаемый поток фуд-порно в соцсетях: система поощрения «разогревается», как натертый шерстяным одеялом ртутный градусник.

    Сексуальность

    Набившая оскомину формула sex sells не устарела. Изображения полуобнаженных тел вызывают дофаминовый зуд, наши тела биологически хотят секса — и побольше! Разросшийся рынок порнографии тоже в деле: он формирует компульсивную потребность мастурбировать за просмотром порнороликов, повышает уровень дофамина в системе поощрения — а значит, делает ее уязвимой к другим стимулам от одежды и украшений до еды или поездок. Эротическое возбуждение, как показывают исследования, способствует рискованному финансовому поведению.

    Новизна

    Дофамин поощряет нас узнавать новое, поскольку информация может спасти нам жизнь. Поэтому сети фастфуда, меню которых вы знаете наизусть, все время добавляет в него новые позиции или норовит устроить неделю каких-нибудь особых блюд. Все старое должно подаваться, как новинка.

    Неожиданность

    Если вы точно знаете, когда и сколько ништяков получите, дофамин почти не вырабатывается. А внезапно обретенный ништяк активно включает систему поощрения. Чем менее предсказуемо вознаграждение, тем оно приятнее. Надо быть всё время начеку, чтобы не пропустить скидоны!

    Риск потери

    Мы преувеличиваем ценность вознаграждения, когда высок риск его не получить. Страх потери, как показывают эксперименты в области нейробиологии принятия решений, куда сильнее, чем желание сохранить и накопить. Поэтому такие фразы, как «успей приобрести», «предложение ограничено», «осталось всего два дня», «пока все не разобрали», «последний экземпляр» могут заставить покупать просто для того, чтобы избавиться от нервозности. Этим объясняется поразительный эффект «черной пятницы», когда даже обеспеченные люди сходят с ума и с первобытным азартом дерутся за товары далеко не первой необходимости. Это следствие умело раскрученного переживания дефицита.

    Геймификация с вознаграждениями

    Один из базовых принципов дофаномики — вовлечение потребителя в имитирующую игру деятельность с набиранием очков и возможностью выйти в лидеры. Нарисованные звездочки позволяют добиться от нас реальной мотивации и вложений сил. Системы клиентской лояльности построены как интерфейсы игры с дофаминовым фидбэком: они стимулируют покупать товары и услуги с помощью бонусов, скидок, конкурсов и других игровых приемов. Теперь по этим принципам блогеры выстрааивают маркетинг-стратегии в инстаграме.

    #травкина_мозг

  • Настигло

    Cогласны ли вы получать удовольствие исключительно от просмотра порно или чувствовать беспокойство, если долго не проверяли оповещения смартфона?

    Вряд ли.

    Но, к сожалению, вас никто не спрашивает.

    Желания не нуждаются в осознании. Знаем ли мы о работе системы поощрения или нет — она влияет на наше поведение.

    Активация системы поощрения (то есть стимуляция желаний) помимо нашего осознания — главная цель рынка. Способов активации дофаминергических путей столько, что, возможно, именно этой постоянной стимуляцией чрезмерного выброса дофамина и обусловлены многие психологические проблемы общества гиперпотребления.

    Привычка к сверхнормальным выбросам дофамина делает простые и важные вещи вроде сна, еды и дружеских отношений «недостаточно мотивирующими»: перестимулированный мозг перестает считать привлекательным то, что помогало нам выживать раньше. Что уж говорить о достижении долгосрочных целей! В то же время повышенная чувствительность системы поощрения делает нас уязвимыми к любым сверхстимулирующим вещам — и к зависимости. Это приводит к нарушению мотивации, располагая к развитию клинической депрессии.

    Неудовлетворенность, зависимость, депрессия — портрет героя нашего времени.

    Механизм поощрения выработался, помогая ориентироваться, что для нас полезно. Но теперь он оказывает нам медвежью услугу, ведь онлайн-магазины, игры, приложения для быстрого секса, доступный заказ наркотиков, всегда открытые супермаркеты и рестораны связаны в большую дофаминергическую систему «взлома» мозга. Нейропластичность — естественная особенность мозга, и ее можно эксплуатировать и влиять на наши психофизиологию, эмоциональность и убеждения.

    Химия мозга заставляет нас гнаться за тем, чего мы не хотим, получать то, что нам не нужно, только для того, чтобы еще сильнее разжечь зуд ожидания награды. Эффективность многократного повторения рекламы и механизмы пропаганды доказывают: с помощью обучения человеческий мозг можно настроить на потребности и эмоции, которые мы сами не выбираем.

    Я называю среду, организованную с целью манипулирования нашей системой поощрения, дофаминергической архитектурой. Дофаминергическая архитектура — это химическая формула симулякра, который французский философ Жан Бодрийяр считал структурной единицей современной реальности. «Все — соблазн, и нет ничего, кроме соблазна», — писал он.

    Экономику, построенную на стимулировании нашей мотивации экстра-выбросами дофамина, я называю дофаномикой.

    В экономической системе цифровой эпохи постоянная стимуляция системы поощрения стала главным двигателем потребления. Классический термин «экономика» подразумевает акцент на постоянное производство благ, необходимых для жизнедеятельности людей и развития общества. Современный цифровой рынок производит виртуальный опыт, главная задача которого — выработка дофаминовой мотивации и фокусирование внимания пользователей, которые платформы затем продают рекламодателям (поэтому эту экономику часто называют экономикой внимания).

    И, как и все злые фокусы, дофаномика лучше работает тогда, когда мы о ней не знаем.

    Одна из самых объёмных частей моей книги «Homo Mutabilis» посвящена дофамину и механике формирования нехимических зависимостей (различных типов аддиктивного поведения). Несмотря на то, что слово «дофамин» очень популярно, мало кто в полном объёме представляет роль этого нейромедиатора в жизни человека в частности и общества в целом. Но это знание крайне важно для всех, кто хочет понимать, что за драйвы управляют его поведением и как можно делать свои выборы более осознанно.

    p.s. Я думаю, было бы здорово написать отдельную книгу о дофаномике, кортизолитике (политике страха/безопасности) и серотонансах (власти и финансах) — но чёто термины какие-то неуклюжие пока что.

    #homo_mutabilis #травкина_мозг #травкина_осознанность

  • Настигло

    Мно­гим мо­ло­дым лю­дям жизнь под­пор­ти­ли ге­нии.

    Сидишь в сво­ей ком­на­те (если у тебя во­об­ще есть своя ком­на­та) с пры­щом на носу, ака­де­ми­че­ской за­дол­жен­но­стью и же­ла­ни­ем на­ко­нец выспаться. Мечтаешь про­сла­вить­ся. А другие в твоем возрасте уже соверши­ли от­кры­тие или на­пи­са­ли ро­ман! Единствен­ный бро­сок, на который хва­та­ет сил, — тапкой в кота. За­тем кричишь: «Ну мне то­гда уже со­всем позд­но что-то начинать!» — и гу­бишь себя, за­пи­вая шо­ко­лад­ные батон­чи­ки конья­ком и по­гру­жа­ясь в пу­чи­ну сер­фин­га по ме­ма­м.

    Раз­мыш­ле­ния о дет­стве и юно­сти ге­ни­ев приводят в от­ча­я­ние.

    Мне лич­но на­па­ко­стил Ар­тюр Рем­бо — фран­цуз­ский «проклятый» поэт конца XIX века. Него­дяй про­жил все­го 37 лет, уже к 15 го­дам счи­тал­ся зре­лым ху­дож­ни­ком, в 16 сфор­му­ли­ро­вал свою по­э­ти­че­скую фи­ло­со­фию стра­да­ю­ще­го ви­зи­о­не­ра, а к 19 стал пи­о­не­ром сим­во­лиз­ма. К 20 го­дам он успел об­ре­сти бес­смерт­ную сла­ву и за­вя­зать с по­э­зи­ей, достиг­нув в ней вер­ши­ны.

    Неуди­ви­тель­но, что, ко­гда мне ис­пол­ни­лось 20, а за­вя­зать было ре­ши­тель­но не с чем, я на­ча­ла пе­ре­жи­вать.

    Бе­решь­ся за ка­ран­даш — узнаешь, что Пи­кассо в тво­ем воз­расте уже стал пен­си­о­не­ром от ис­кус­ства.
    Хо­чешь за­нять­ся му­зы­кой — а вот Мо­цар­т, ко­то­рый чуть ли не в пя­ти­лет­нем воз­расте умер, на­пи­сав 500 ше­дев­ров. (Шутка. Все мы зна­ем, что Мо­царт умер в 35, а в пять лет он все­го лишь написал пер­вые пье­сы. Не ду­маю, что вам ста­ло лег­че от это­го по­яс­не­ния.)
    Вен­гер­ский ма­те­ма­тик Пал Эр­дёш пе­ре­мно­жал че­ты­рех­знач­ные чис­ла в че­ты­ре года (я в этом воз­расте без­успеш­но училась за­вя­зы­вать шнур­ки).

    Меня явно не взя­ли бы в этот клуб: един­ствен­ным вы­да­ю­щим­ся произведением, ко­то­рое я со­зда­ла в до­школь­ном воз­расте, было стихотворение «чер­ная кош­ка си­дит у окош­ка и дрем­лет немнож­ко».

    И я такая не одна: люди в 20 (и даже в 15!) считают, что они уже чего-то не успе­ли, ни­че­го не до­бились и про­жи­ли жизнь зря.

    Во мно­гом это свя­за­но с раз­ви­ти­ем аб­стракт­но­го мыш­ле­ния, осо­зна­ни­ем необ­ра­ти­мо­сти вре­ме­ни и неиз­беж­но­сти смер­ти: та­кие раз­мыш­ле­ния открыва­ют перед молодыми людьми бездну экзистенциальной фи­ло­со­фии, в ко­то­рую мож­но погружать­ся, чи­тая кни­ги по этой теме. Но это по­ни­ма­ние мо­жет быть на­прав­ле­но и в де­струк­тив­ное рус­ло и при­ве­сти к несправедливому от­но­ше­нию к себе. Под вли­я­ни­ем идеи о том, что, не успев вый­ти из дет­ско­го воз­рас­та, наш мозг начина­ет ста­реть и работать хуже, а наши воз­мож­но­сти сужа­ют­ся, мо­ло­дые люди мо­гут счесть свою жизнь по­ра­же­ни­ем и от­ка­зать­ся от са­мо­раз­ви­тия.

    Но вот вам один факт. Кроме того, что мозг развивается всю жизнь, он еще долго созревает — то есть доходит до состояния полной интегрированности частей. Последней созревает эволюционно самая молодая часть мозга, которая находится ближе к поверхности черепа в зоне лба (префронтальная кора или ПФК). Она помогает контролировать импульсы, планировать и просчитывать последствия поступков на долгое время вперед — поэтому иногда ее называют «самой разумной частью мозга» (но это сильное упрощение).

    Так вот, эта часть мозга начинает полноценно работать только к 23-25 годам. Это значит, что к 25 годам вам только-только будет доступен полный функционал мозга — а вы уже помирать в безвестности собрались!

    Я, как мне кажется, отчетливо почувствовала «новую способность»: в возрасте 26-28 лет я «вдруг» наконец научилась вести бюджет, разбираться в юридических документах, откладывать деньги, смогла окончательно бросить курить и стала принимать более сбалансированные решения в плане соотношения разума и чувств. Конечно, я долго пыталась стать разумной, и много тренировалась. Но всё-таки созревание ПФК, думаю, сыграло в этом исходе важную роль.

    А в Цехе опубликовали кусочек из моей книги «Homo Mutabilis». 🤘

    #homo_mutabilis #травкина_мозг #травкина_обомне

  • Настигло

    «Писательский блок» или повод для психотерапии?

    Я уже писала о том, что решение написать книгу чуть было не разбилось о три проблемы: ощущение недостаточной компетенции; низкую самооценку и страх неодобрения. Проще говоря, я знала, что у меня недостаточно знаний, поэтому я считала себя «недостойной» писать книгу и боялась, что я буду осмеяна или осуждена, если таки ее напишу.

    С каждым днем груз этих проблем становился всё тяжелее, меня скрючивало и зажимало всё больше, а конечный результат — написанная книга — становился всё менее и менее вероятным. Я поняла, что у меня нет другого пути, кроме как потратить время на погружения в свои страхи — иначе шансов, что я сделаю хоть что-то, не будет вообще.

    Первым делом я осознала, что мои требования к себе — нереалистичны.

    Я не могу быть компетентнее, старше, начитаннее, чем я есть прямо сейчас. Да, я не так образована, как мои любимые 60-летние стэнфордские ученые. Но я гораздо лучше образована, чем я еще 5 лет назад. Это не хорошо и не плохо, не много и не мало. Это всего лишь точка на пути. И единственная моя задача — двигаться вперёд. Но движение вперёд — бесконечный процесс. И каждый раз, находясь в конкретной точке — как бы далеко они ни была от той, где я стояла раньше — я буду знать, что впереди есть еще простор для роста, и моё настоящее положение недостаточно. Но в каждый момент времени я могу находиться лишь в одной точке. Это — реализм.

    Выходит моя проблема здесь — это перфекционизм. Для меня это было неожиданное открытие, потому что вообще я довольно расслабленный человек. Но оказалось, что это не касается только одной сферы: той, которая касается моего ума и его возможной оценки другими.

    Почему перфекционзим — это проблема? Просто потому, что перфекционизм неэффективен:

    ⁃ он требует написать идеальную книгу — а достаточно написать всего лишь неплохую книгу;
    ⁃ он требует быть потрясающе умной — а достаточно быть точной и проверять факты;
    ⁃ он требует создать сложный научный кирпич — а достаточно написать развлекательное познавательное чтиво.
    ⁃ (не говоря уже о том, что эти требования просто неисполнимы).

    Выходит, я откладывала работу над книгой, потому что я — пока недостаточно хороша?

    Как только я вижу формулировку «недостаточно хороша», я спрашиваю: «Недостаточно хороша для кого?». Чьего одобрения я так хочу заслужить и верю в то, что это совершенно невозможно — настолько невозможно, что для обретения этого одобрения нужно стать другим, более умным, более образованным и даже более взрослым человеком?

    На этом этапе я уже не гадала, а могла ответить точно: поперек моего пути вперед встала фигура моего отца. Формула проста: он считался умным — и он бросил меня в 3 года. Эту травму мне и предстояла проработать, чтобы смочь преодолеть свой писательский блок.

    О том, как мне это удалось, напишу отдельно. А пока что обобщу так: за пятилетний опыт работы редактором я еще не встречала автора, у которого бы за «писательским блоком» не скрывалось бы психологических причин подобного рода. Будьте внимательны к своим эмоциям: даже самые тяжелые из них ведут вас туда, где скрыты важные открытия о самом себе, которые освободят вас.

    #травкина_обомне #травкина_редактура #homo_mutabilis

  • Настигло

    Как я стала «зато умной»

    Я воспитывалась в среде, где верили в гениальность.

    Так сложилось, что большинство «великих людей» оказывались мужчинами. Женщинам отводились роли музы, заботливой матери, трудолюбивой секретарши, соблазнительной любовницы, хорошей жены — в общем, все те, которые так нужны, чтобы гений был доволен и не думал о сортировке писем, грязных носках и долгах за квартиру.

    Детский разум причудливо обходится с реальностью, пробивая себе путь: раз невозможно быть одновременно одаренным человеком и женщиной, значит, от чего-то нужно отказаться. Я подумала-подумала — и отказалась считать себя девочкой.

    В дошкольном возрасте, сидя в грязной луже посреди дороги, я радовалась, что прохожие принимали меня за мальчика и почти не носила платьев, не любила украшений. Если что-то позиционировалось, как женское (одежда, занятие, поведение и тд), — я ненавидела его, не глядя, и поступала ровно противоположным образом.

    Сейчас такое отношение женщин к маркерам женского гендера называется внутренней мизогинией. О ней рассказывают с покаянием: мол как я ошибалась, как меня обманула система, что я возненавидела свою суть. Но тогда подобная стратегия поведения значила совсем не то, что сейчас. Феминизм в моем детстве и юности не был мейнстримом: я не помню, чтобы в моем окружении кто-то говорил о равенстве девочек и мальчиков — все было наоборот. Отвергнуть «женскость» — был один из немногих способов для школьницы добиться альтернативной борщу и каблукам судьбы. Эта позиция могла проложить тебе дорогу для роста и обеспечить поддержку взрослых, которые сразу относились к твоим способностям серьезнее.

    Для меня стратегия оказалась правильной: благодаря ней я попала прямиком в категорию «зато умная» — а это было гарантией, что мне всё-таки накинут пару очков ума за «недоженскость».

    Например, на философском факультете был преподаватель истории и философии науки, который «заваливал» почти всех симпатичных девочек. Он открыто исповедовал убеждение, что у женщин недостаточно способностей к науке настолько что даже история науки им не по зубам. Он поставил тройку конвенционально красивой девушке, которая знала предмет лучше всех (и вообще в основном знала всё лучше всех) — и это было обидно. Я носила огромные очки, мешковатые штаны и шерстяной пиджак в стиле юности моего дедушки и на экзамене получила пятерку.

    Меня часто спрашивают, как мне удается так много работать. Написав книгу и посвятив целую большую главу гендерным стереотипам о мозге, я понимаю, что это очень «женская» привычка: оказывается, женщинам приходится работать в три раза больше, чем было бы «достаточно» для мужчин, чтобы их оценивали по достоинству.

    Я не знаю, гордиться ли этим доказательством того, сколько кругом superwomen, которые добиваются профессионализма и признания, — или злиться из-за всех этих нервов, перенапряжения, РПП и выгорания, которые неизменно приходят к тем, кто требует от себя в 3 раза больше нормы.

    Переписала кусок о стереотипах насчет женских интеллектуальных способностей из своей книги специально для Вандера. получилась статья «Есть ли «женские» и «мужские» способности: 5 вопросов о нейросексизме».

    #травкина_мозг #homo_mutabilis #травкина_статьи #травкина_обомне

  • Настигло

    Нам нужна интеллектуальная революция!

    Я часто встречаю это мнение среди ученых, изучающих мозг, психику и методы образования.

    Первым, у кого я прочитала о необходимости перевернуть наши представления о человеческом уме, был американский психиатр Норман Дойдж в книге «Пластичность мозга. Потрясающие факты о том, как мысли способны менять структуру и функции нашего мозга». Обязательно прочите её, если вам интересно узнать о том, как устроены процессы адаптации и обучения мозга и что такое нейропластичность. Книга впервые была издана аж в 2007 году — однако идея пластичности мозга всё еще как-то не уложилась в массовом сознании.

    На самом деле, впервые способность мозга взрослых людей меняться физически (уплотнятся или утончаться, увеличиваться или уменьшаться в объеме, отращивать и терять связи между нейронами) была показана еще в 60-х и 70-х годах. Но это казалось настолько невероятным, что научное сообщество не очень-то спешило делать громкие выводы. Теперь это уже вроде как общее место — но из-за того, что мы пропустили этот первый момент, когда бы все прыгали вокруг и кричали о нейропластичности, как о сенсации, по-настоящему широкой известности этот факт так и не получил.

    А кому-то вообще кажется, что в нем нет ничего нового. Ну что за новость в том, что мы можем узнавать новые вещи, учиться или что на нас плохо влияет дурная компания?

    Но так кажется только до тех пор, пока мы не посмотрим на идеи о человеке, систему воспитания, образования и организацию работы, которые все еще доминируют в обществе.

    Посмотрите внимательно: мы всё ещё делим учеников на сильные и слабые группы — и то, в какую группу попал школьник или студент, с высокой долей вероятности предсказывает, в какой из групп он закончит обучение и каков будет уровень его знаний. Подумайте о тех несчастных, которые попали под ярлык «трудных детей»: они часто необучаемы именно потому, что их и не пытаются обучать — ведь их не исправишь. Я уже молчу о том, что «исправительные» учреждения, в которых помещают людей с проблемным поведением, даже не ставят себе задачу исследовать и изменить паттерны поведения людей: с ними якобы «просто что-то не так» — и это навсегда (я, конечно, не говорю о карательной нейротранспланталогии пока что — достаточно обогащенной среды, образования, тренировок и психотерапии для начала).

    Мы всё ещё пользуемся на полном серьёзе выражениями «мне уже поздно переучиваться» или «горбатого могила исправит». Идея принятия себя часто морфирует в идею смирения с тем, что мы никогда не изменимся. А когда нам опостылевает работа в 42 года, мы боимся переквалификации, потому что учеба — якобы удел только молодых. Ну и так далее.

    Вот, что имеется в виду по необходимостью интеллектуальной революции: мы должны изменить свою идею о человеке и принять в свою картину мира факт о том, что наше становление идет не до 25 лет — а на протяжении всей жизни.

    Среда, в которой мы живем, наши каждодневные действия и регулярные усилия формируют наше тело, мозг, личность ПОСТОЯННО. И единственная причина, по которой некоторые люди не меняются годами — потому что они ходят проторенными тропами, и никто не сообщает им ничего в духе «а что, так можно было?».

    О том же писали, например, наблюдавший нейропластичность на опытах Майкл Мерцених в книге «Soft Wired», сумасшедше активная нейробиологичка-спортсменка Венди Сузуки в «Странной девочке, которая влюбилась в мозг» или стэнфордская специалистка по реформированию преподавания математики Джо Боулер в книге «Безграничный разум» (название кликбейтное, на самом деле книга полностью о том, как применить идеи нейропластичности в образовании).

    Это должен был быть книжный совет, но получилась телега.

    #травкина_мозг #книги #книгивмоейжизни

  • Настигло

    И что, совсем нельзя хвалить?

    Это частая реакция людей на идею современных психологов о том, что не стоит хвалить детей, учеников и других людей, называя их умными, талантливыми или одаренными в какой-то области. Ведь сначала кажется, что это значит вовсе оставаться холодным и не поддерживать их.

    Вовсе нет.

    Представьте себе, что похвала — это награда. С ее помощью вы поощряете определенный тип поведения. Те слова, которыми вы сопровождаете свою похвалу, подчеркивают, что именно вы поощряете.

    Если вы говорите человеку: Ты так легко решил эту задачу! Ты такой умный! — то награждаете его за то, что ему было легко.

    «Не испытывать трудностей — значит быть умным», — запоминает он. Когда перед ним окажется сложная задача, требующая усилий, он с большой вероятностью откажется от ее решения, потому что это поведение противоречит привычному паттерну вознаграждения.

    Если в аналогичном случае вы говорите человеку: Ты так легко решил эту задачу! Наверное, она показалась тебе скучной. Давай я подберу тебе задачу, которую тебе будет более интересно решать! — то вы не создаете связи «работа без усилий=поощрение». Наоборот, вы объясняете, что легкотня — это скучно, а поломать голову — интересно.

    Посмотрим на другой пример. Человеку что-то далось очень тяжело. Можно сказать: Тебе было так трудно! Кажется, это совсем не твоё. Ну ничего, зато ты хорошо рисуешь.

    В этой ситуации вы даете негативное подкрепление: усилия и продирание через трудности не только не поощряется, но и наказываются оценкой «это тебе не даётся, ты не тянешь».

    Велика вероятность, что в другой раз этот человек предпочтет сделать работу попроще, чтобы «не позориться».

    В той же ситуации можно было бы сказать: Тебе было так трудно! Кажется, ты многому научился, пока пытался понять, где ошибся. Здорово, что ты так постарался! — в этой ситуации вы радуетесь, то есть даете положительное подкрепление, за усилия разобраться в сложном.

    Если добавить к этому объяснение, что каждый раз, когда мы делаем что-то, что для нас сложно, мы выращиваем в мозге новые связи, то можно будет подытоживать: О! Кажется, твой мозг немного вырос! Теперь ты сможешь взяться за еще более сложные задачи, поздравляю!

    Кстати, наш мозг реально обожает учиться: познание доставляет нам физическое дофаминовое удовольствие (в норме).

    Если вы хвалите человека за то, что он выглядит умным/компетентным/талантливым — вы поощряете его казаться, а не быть.

    Если вы отмечаете с уважением то, что он не стесняется незнания, не боится ошибаться и готов приложить усилия, чтобы разобраться в чем-то — вы поощряете установку «стать, а не быть».

    К сожалению, школьные учителя всё ещё часто выступают в противоположном лагере.

    P.S. Что касается любви. Я искренне считаю, что не стоит «выдавать любовь», как поощрение: Ты победил, я так тебя люблю! — И тем более не стоит отнимать любовь в качестве наказания: Ты не старался, я в тебе разочарована.

    Если вы любите своего ребенка — любите его ровно, каждый день, вне зависимости от его сегодняшних достижений, стараний и настроения. Принятие, безопасность и стабильность — лучший фон для продуктивной работы и интереса к жизни. Это хоть для взрослого, хоть для ребенка правда, как мне кажется.

    Такой подход к дистрибуции любви называется «безусловным воспитанием».

    Есть теория, что оно помогает уже взрослому человеку быть меньше подверженным манипуляциям социального одобрения, потому что у него есть опыт принятия и стабильной любви (а значит, ровного притока дофамина окситоцина), и ему не кажется страшной мысль, что он потеряет чьи-то симпатии, и не кажется самым важным на свете делом собрать побольше похвалы от окружающих.

    P.P.S. Если вас воспитали в «условной» системе, вы можете научиться относиться к себе с безусловной любовью и самостоятельно поощрять себя за старания, а не за статус, во взрослом возрасте. Я думаю, что в целом вся моя книга — именно об этом.

    #травкина_мозг #травкина_отношения #homo_mutabilis

  • Настигло

    Как я была «одаренной»
    (и почему перестала быть)

    В детстве меня считали одаренной, но я не очень понимала, почему. Я думала, что «талантливость» это какое-то врожденное качество, вроде голубых глаз.

    Одаренность означала для меня, что, в отличие от «обычных» людей, мне не нужно специально стараться — ведь у меня от природы есть что-то, что делает меня умной. Я должна демонстрировать превосходство без усилий, а старания — это для тех, у кого не хватает способностей «схватывать на лету». Во многом из-за такого отношения я разучилась учиться.

    Постепенно я стала подозревать, что произошла ошибка: где та одаренность, которую мне приписывали с детства? В чем она проявляется? Как я узнаю, что не утратила ее? Может быть, ее и не было?

    Более того: чем старше я становилась, тем меньше давалось мне легко. В итоге я стала думать, что «на самом деле» я бездарна и посредственна.

    Поэтому я стала бояться ситуаций, которые могли бы стать для меня проверкой, в которых я могла бы проиграть. Я возненавидела олимпиады и конкурсы, а когда в них всё-таки приходилось участвовать, я демонстративно не старалась — только чтобы подчеркнуть: я проиграю, но не потому, что я не одарена, а потому что просто не хочу.

    Чем дальше, тем больше я боялась пробовать свои силы, тем больше меня страшили неудачи, осуждение или насмешки.

    Апофеоз случился в университете: мое болезненное стремление сохранять статус «самой умной» и получать похвалу как подтверждение своих способностей мешало мне расти и развиваться. Часто я делала то, за что меня считали одаренной, и старалась преуспеть в предметах, преподаватели которых хвалили меня за «природный талант». Я не спрашивала себя, чему на самом деле хотела бы научиться — ведь для этого нужно было вступать в зону неизвестного, ошибаться, не оправдывать чужих и собственных ожиданий.

    Тогда я осознала, что живу жизнью, в которой меня считает классной кто угодно, но не я сама. Я была занята тем, чтобы не потерять лицо. Мало того, что я не была особо рада — я еще и стремилась изничтожить любого, кто поставит под угрозу мой статус.

    А всё из-за убеждения, что у меня или есть талант, и тогда меня ждет любовь и признание, или его нет — и если это обнаружится, то жизнь ой всё.

    Я никому еще об этом не рассказывала, но решительно написала об этом в своей книге, потому что это заблуждение о таланте очень распространено. А связано оно с тем, как мы себе представляем мозг: нечто вроде часового механизма, с которым ты рождаешься и с ним же умираешь. И если тебе повезло — то механизм классный. А если нет, то он испорченный — и это навсегда.

    Такой взгляд на способности и мозг попросту антинаучен. Он противоречит биологии мозга.

    Сегодня ученые называют «врожденными способностями» не талант, а потенциальные навыки, для развития которых в нашем организме всё есть — и им нужна среда и реализация для того, чтобы они проявились. То есть способности к ему-либо — это динамический параметр, зависящий от того, как организована ваша жизнь и чем вы заняты, а не от «Божьего дара».

    Если Бог что-то и подарил человеку — так это супер сложный мозг, который способен на бесконечное обучение и генерирование креативных решений. Остальное зависит от того, как этот мозг используют.

    Чуть подробнее об этом можно прочитать в отрывке из моей книги «Homo Mutabilis». Я его переписала и сократила специально для «Ножа», и получилась статья «"Талант — вот что круто, а упорная учеба — удел посредственностей". Как вера в прирожденные способности и боязнь ошибок мешают нам развиваться».

    P.S. Я наткнулась на концепцию об «установке на данность» и «установке на рост» американской психологини Кэрол Дуэк уже после того, как глава про одаренность в моей книге была закончена. Я тут же добавила в свой текст оммаж ей. Но тот факт, что те же идеи пришли мне в голову исключительно на основании моего опыта борьбы с собственным статус-кво — делает их для меня более ценными.

    #homo_mutabilis #травкина_обомне #травкина_мозг #травкина_статьи

  • Настигло

    И что, вы не ссоритесь?

    Этот вопрос мне задают очень часто и очень давно: если я говорю, что мы с партнером работаем вместе под одним именем; или что мы оба работаем из дома; или что нам хорошо на карантине — ну или что мы 13 лет очень близки.

    Почему-то многим кажется, что чтобы быть близкими, не нужно испытывать негативных эмоций.

    Неправда!

    Негативные эмоции — важный показатель необходимости действий. Они говорят, что надо изменить, чтобы вам было еще лучше. А кто, как не пратнер, охотнее поможет вам? Разве можно с ним не поделиться?

    Так как же жить, шо называется, дружно? Мой рецепт:

    1. Помнить, что негативные эмоции — это нормально. Позволять им быть, как своим, так и другого человека.

    2. Осознавать, что любые эмоции — это временное состояние тела. Принять меры и позаботиться о своем теле, если необходимо (устранить голод, боль, усталость и тд).

    3. Помнить, что раз эмоции временны, то нельзя судить по ним человека в целом. Иногда нужно просто послушать шквал негодования — и он пройдет, если вы оба отпустите его, как очередной уходящий сезон в природе.

    4. Понимать, что основная причина эмоций — внутри вас. Это реакция тела в связке с установками и ценностями. Причина — не другой человек, хотя он может быть триггером. Поэтому говорите о том, что чувствуете вы, а не о том, что кто-то другой — негодяй.

    5. Осознавать, что ваши негативные эмоции рождают негативные эмоции в другом и принимать этот факт спокойно, как физический закон про силу противодействия.

    6. Не пыхтеть, как чайник, и не замыкаться, как стиральная машинка, а делиться, пока не полегчает. Говорить, пока что-то не прояснится. Если слова закончатся или ощущение напряженя спадет — значит, вы что-то проработали.

    7. Но не пытаться решить все за один разговор и не бояться переносить его продолжение на другой день, чтобы психотераревтироваться с новыми силами. Брать паузу — но не брать в нее обиды.

    8. Быть честным.

    9. Спокойно принимать в ответ честность другого.

    10. Много обниматься, чтобы тело знало, что оно в безопасности и у него здесь есть друг.

    При таких раскладах негативные эмоции — это не проблема. Любые конфликты не просто решаемы, а становятся интересной задачей по взаимному исследованию.

    Поэтому наши конфликты нельзя назвать ссорами: они нас только сближают.

    #травкина_осознанность #осознанность #травкина_обомне #обомне #травкина_отношения #отношения

  • Настигло

    Могу ли я измениться?
    или О чем моя книга и где ее купить ггг

    Я талантливый? могу ли я поумнеть? не поздно ли менять профессию? смогу ли я научиться тому, что никогда не умел, — или даже не пытаться? возможно ли расстаться с вредными привычками? смотреть на мир иначе? перестать быть заложником того, что думают обо мне другие?

    Всё это только вариации одного главного вопроса: «Способен ли я меняться?» — и от того, как мы на него отвечаем, зависит, как будет разворачиваться наша жизнь. Ответ на этот вопрос влияет на наши каждодневные решения, из которых складывается наш опыт, который, в свою очередь, формирует нас и нашу личность.

    Да, существует детерминизм: на том, какой вы человек сейчас, сказывается прошлое — уровень жизни ваших родителей и их эмоциональная грамотность, культура, в которой вы росли, и доминирующие в ней представления о людях вашего пола или расы, характер вашего питания и установки ваших школьных учителей. Все эти вещи уже в прошлом: мы не можем на них повлиять. Зато мы можем понимать, как эти факторы продолжают влиять на нашу личность и научиться контролировать их последствия.

    А еще у нас есть огромный потенциал для изменений. Наука доказывает, что работа над своими мыслями и установками, проработка воспоминаний и травм реально влияют на нас и меняют то, как мы думаем и что чувствуем, — и это буквальные, физические изменения в структуре мозга, в работе гормонов и нейротрансмиттеров. Даже такая простая вещь, как новый опыт, изменяет наше тело на физическом уровне, создавая новые отростки нейронов, а то и образуя целые нейросети.

    Выходит, управляя своим опытом, мы управляем и собой.

    Обычно, когда речь заходит об изменении себя и работе над собой, в голове возникает образ религиозного, магического, эзотерического мышления. «Только хорошенько захоти — и сможешь всё! А если не получилось — ты просто недостаточно хотел». Селфхелп литература и многие произведения научпопа недалеко ушли от этой «магической» логики.

    Когда мы обращаемся к науке с вопросом «могу ли я измениться?» мы, по сути, спрашиваем: могу ли я верить, что возможно изменить свою жизнь — и при этом оставаться сторонником научного мышления?». Могу ли я считать, что возможно повлиять на особенности мозга, или, когда так говорю, я уподобляюсь верящим в божественную помощь или силу приворотов?

    Всё же нужно быть реалистами: наши возможности ограничены, и с некоторыми вещами мы будем иметь дело всю жизнь. Прошлое не перепишешь, а прошлый опыт из себя не вычеркнешь.

    Но! В заданных рамках наши возможности все равно ОГРОМНЫ. У науки есть кое-какие данные, чтобы утверждать, что мы можем сознательно изменять некоторые особенности своего организма, хотя для точных ответов на многие вопросы необходимы дальнейшие исследования.

    Важно понять, что главная задача, цель, смысл и образ жизни нашего мозга — это постоянное обучение. Он создан ДЛЯ ТОГО, чтобы всё время меняться и подстраиваться под условия, чтобы выжить, — это его адаптивная функция. Он учится каждый день. Просто когда вы не контролируете, чему он учится (то есть не контролируете свой опыт), вы можете научиться ненужному или вовсе вредному.

    О том, как мы реально можем управлять мозгом через опыт (и как минимизировать дурное влияние прошлого, которым мы управлять не можем) — моя книга «Homo Mutabilis».

    Иииииии! она наконец появилась в предзаказе на сайте Альпины. Что это значит?

    1. Вы можете посмотреть ее содержание.
    2. Вы можете почитать отрывок.
    3. Вы можете заказать ее уже сейчас, и она придет вам сразу после того, как только ее напечатают в конце октября.
    4. У вас, друзья, есть промокод 15% на предзаказ: Travkina — он действует только до 25 октября, будьте внимательны!
    5. Издательство доставляет книги не только по Москве или по России — но и по всему миру!
    6. Пожалуйста, расскажите об этой новости своим друзьям!

    И помните: меняться никогда не поздно, потому что мозг остается пластичным всю жизнь. Вы — Homo Mutabilis, человек меняющийся!

    #homo_mutabilis #мозг #травкина_мозг #осознанность #травкина_осознанность

  • Настигло

    Главная сентенция о литературном творчестве, которую с глубокомысленным видом выдают молодым бумагомарателям, звучит так: «Можешь не писать — не пиши».

    Я не слышала совета о писательстве более известного и, как мне кажется, ложно истолкованного.

    Есть 6 способов, каким понимают этот совет:

    1. Можешь ли ты не писать — и не умереть?
    2. Можешь ли ты не писать — или неведомая сила заставляет тебя?
    3. Можешь ли ты пока что не писать — и еще подумать?
    4. Можешь ли ты не писать — и ничто от этого не изменится?
    5. Можешь ли ты не писать — или ты должен писать?
    (и один буквальный способ)

    В новом тексте «Как правильно понимать самый известный совет писателям» разбираю все шесть способов и рассказываю, каким образом злосчастный совет вводит в заблуждение и как использовать его анализ для своего профессионального роста.

    Сложное короткое резюме для тех, кому лень читать: да, мы можем не писать, но это не значит, что мы не можем писать.
    …а я предупредила, что короткое резюме — сложное. Читайте полный текст.

    Эпиграфом взяла стихотворение Чарльза Буковски Bluebird:

    There’s a bluebird in my heart that
    wants to get out

    — потому что каждый раз, когда вы не пишете то, что хотели бы написать — ваш внутренний Буковски заливает вискарем свою Синюю Птицу. Плак!

  • Настигло

    Текст — это психотерапия

    Когда я думаю о «пользе для читателя», я перешагиваю порог информационной ценности и попадаю в экзистенциальное пространство:

    прибавит ли этот текст к его ощущению осмысленности жизни? почувствует ли он близость с автором? испытает ли катарсис?

    Меня смущает отношение к автору как к машине для просеивания сухой информации. Здорово, когда в тексте нет лишних бессмысленных слов. Плохо, когда в нем нет души. Душа измеряется не в лексических финтифлюшках, а в ответе на простой вопрос:

    прибавил ли этот текст к осмысленности жизни автора? испытал ли он близость с теми, кто читает текст? пережил ли катарсис, когда его закончил?

    Помните вопрос, который стоит задать себе по истечении дня: «Стало ли кому-то лучше от того, что я жил сегодня?». Придется подумать о том, что такое «лучше», зачем мы живем и в чем смысл нашей деятельности. Найденные по ходу размышления ответы стоят потраченных усилий.

    Я стараюсь быть не только редактором для текста, но и фасилитатором для автора в его работе над собой: мне кажется, только его прогресс позволит насытить текст истинной пользой для читателей.

    Мне казалось, что я выдумываю. Может, это выдумка, что автор и читатель благодаря тексту преодолевают экзистенциальную пустоту и переживают близость через совместное познание?

    Но благодаря постоянной обратной связи, я убеждаюсь, что это всё же так.

    Когда читатели пишут, что наши тексты изменили их жизнь, придали смысла, отвели от страшного поступка или вывели на путь восстановления — это радостно, но не неожиданно, ведь затем мы и работаем.

    Но когда авторы говорят, что работа над текстами позволила им лучше себя понять, выбраться из личностного кризиса, определиться с дальнейшим курсом жизни или обрести профессиональные интересы — это и радостно и неожиданно.

    Мало кто рассказывает, как можно работать над собой, работая свою работу. Может быть, стоит посвятить свой условный «писательский курс» именно этому, как думаете?

    #осознанность #травкина_осознанность #редактура

  • Реклама

  • Настигло

    Работа над моей первой книгой «Homo Mutabilis» оказалось для меня психотерапевтическим инструментом.

    Сначала расскажу, с чего начались проблемы: с непродуктивного подхода к работе. О психологических проблемах, стоящих за ними, расскажу позже.

    1 Проблема компетенции

    Я хотела сделать всё как можно лучше. Для меня это значило — как можно более глубоко ответить на фундаментальные вопросы о работе мозга. Так глубоко, чтобы проследить путь абстрактной мысли до иона калия и формирования электрического заряда нервной клетки. Собрать на каждый тезис 5-7 ссылок на исследования. И даже (только не смейтесь слишком громко, а то подавитесь чаем) ответить на вопросы о работе и происхождении сознания.

    В какой-то момент задача стала настолько непосильной, что меня пригрузило безысходностью: было совершенно ясно, что я не смогу написать книгу, которую должна написать.

    Это просто невозможно: во-первых, предполагаемый объём претендует на многотомник, во-вторых, мне нужно для такой глубины ещё сильнее углубиться в науку и добить неврологическое образование (а для этого нужен дополнительный год минимум), в-третьих, по-хорошему, мне нужно провести свои эксперименты, а для этого нужна лаборатория и связь с учеными (а для этого нужны или большие деньги или покровительство институции).

    Базовая установка: я должна сделать всё идеально
    Конфликт с реальностью: моя реальная компетенция не соответствует желаемой, а писать нужно сейчас

    2 Проблема самооценки

    Из-за раздутых целей возникло несоответствие: с масштабом работы могут справиться втроем нейрофизиолог, эволюционный биолог и нейропсихолог из Европы и США лет эдак 60 — а из ресурсов есть тридцатилетняя научная журналистка со стажем 4 года из Раисси. Да даже если бы и так, то если сравнить меня с гипотетически классным научным журналистом — который имеет контакты с лабораториями, беседует с учеными, ему сливают новые данные исследований, он амбассадор научного подхода в СМИ. А я что? Просто умею искать исследования на сайхабе. Вероятно, я слишком необразованная для того, чтобы написать книгу.

    Базовая установка: я недостаточно хороша
    Конфликт с реальностью: чтобы написать книгу, которую заказали мне, нужно стать кем-то другим

    3 Проблема одобрения

    Очевидно, что первые две проблемы проистекают из сравнения с чем-то. Нужна какая-то норма, планка, с который мы сравниваем уровень своей компетенции и с которой соизмеряем свою самооценку. Из двух предыдущих проблем видно, что я выбрала для такой планки научное сообщество: это всякие умные тети и дяди (в моем случае всё-таки дяди, почему — расскажу ниже), с кучей дипломов, грантов и наград.

    Как только началась работа над книгой, материализовалось это абстрактное сообщество. От их оценки зависит, признают ли меня глупой и ни на что никогда не годной — или же меня похвалят? В этой дихотомии было именно «чуть-чуть похвалят», не «признают» (ну потому что из пункта 2 и проблемы с самооценкой понятно, что это невозможно).

    Ну то есть основной вопрос: смогу ли я написать книгу так, чтобы они меня не уничтожили? Чтобы ответить на этот вопрос, возвращаемся к пунктам 1 и 2. Круг замыкается, работать становится невозможно.

    Базовые установки: я должна заслужить одобрение + невозможно заслужить одобрение
    Конфликт с реальностью: установки противоречат друг другу, приводят в ступор

    В итоге мой внутренний процесс стал плохо контактировать с реальностью. Работа не шла.

    #обомне #травкина_обомне #редактура #травкина_редактура #homo_mutabilis

  • Настигло

    Разобраться в отношениях с родителями полезно в любом возрасте

    Последние 9 месяцев прошли под знаком изучения фигуры родителей в психологии.

    Всё началось с того, что я проводила мероприятие, посвященное отношениям с матерью, затем стала читать книги о детско-родительском взаимодействии и психотерапии, а затем провела множество глубинных «интервью» со своими друзьями, родственниками и подписчиками об их отношениях с родителями.

    Закончилось всё тем, что моя работа над книгой превратилась в психотерапевтическую проработку моего собственного детства — поэтому-то я и застряла с обещанным вам текстом о том, какие психологические проблемы возникли у меня во время работы над моим опусом. Начав писать текст и сделав карточки для инстаграма (которые всё еще можно посмотреть в хайлайтах про перфекционизм), я стала все глубже погружаться в исследование связи моей самооценки, эмоциональности, идентичности и прочего с моим детством.

    Результаты моего исследования других поразили своим неразнообразием, так сказать. Оказалось, что у моего поколения не так уж и много типов родителей и отношений с ними, и, соотвественно, очень похожие проблемы в отношениях с собой. И самым удивительным доказательством может служить набор типичных фраз, которые бросают особенно вредные родители своим детям. В личных разговорах, звонках и переписках звучат одни и те же слова.

    Поэтому я попросила Машу Пушкину сделать вместе текст «13 типичных фраз токсичных родителей: что они значат на самом деле и как правильно на них реагировать», который бы расшифровывал послания родителей, которых можно назвать «токсичными» — и который дал бы их детям какой-то арсенал понимания, чтобы вывести взаимодействие на более здоровый уровень. Мне нравится, что в комментариях под текстом на сайте в соцсетях высказались и дети и родители, и молодые родители и уже пожилые дети, и матери и отцы. И среди комментаторов были те самые родители, о которых мы писали — и они ругали статью почти теми же словами, что мы в ней привели.

    Мои «любимые» фразы:

    ⁃ «Я ради тебя всем пожертвовала, а ты….»
    ⁃ «Да кому ты такой(ая), кроме отца и матери, нужен/нужна?»
    ⁃ «Ты думаешь только о себе!»
    ⁃ «Разве это повод для гордости»?
    ⁃ И бессмертная классика «Ты пока никто, чтобы рассуждать»

    Хочу заметить, что подобные фразы и лежащие за ними психологические проблемы произносящего их человека — не исключительно родительское свойство. Это фразы-дротики, направленные на обезоруживание, снижение самооценки, запугивание, чувство вины и собственной неполноценности, которые характерны для общения в русле эмоционального шантажа. Шантаж могут использовать любые люди: дети и братья, супруги и любовницы, коллеги и начальники и бог знает кто еще, кто не готов быть честным с самим собой и с другими.

    #отношения #травкина_отношения #статьи #травкина_статьи

  • Настигло

    ​Хорошо иметь наставника

    У многих из моих знакомых 25-30 лет, несмотря на ум, упорство, веру в себя, творческие таланты и всё такое не было в юности взрослого, который бы помог нам правильно направить свои силы. Да, были ребята из хорошей среды — но мне её благ не перепало.

    Однажды у меня появилась покровительница, очень пожилая, в прошлом довольно известная и влиятельная дама в среде советских кинематографистов. Мне было 20 лет, она была старше меня лет на 60, а то и больше. Обещала устраивать выставки моих картин и познакомить с важными людьми. Но у нас были свои разногласия. Она явно хотела большего влияния, чем я могла ей дать. Мы разошлись из-за того, что по-разному видели мою личную жизнь.

    Она была против того, что я делаю своё творчество не под своим именем, а называюсь непонятным bojemoi— да еще и работаю вдвоем с мужчиной. Согласна, ненадежно: в творческой паре мужчина/женщина зрители и критики часто относятся серьезнее к первому и умаляют заслуги второй. Кроме того, если они рассорятся на выходе из творческого союза мужчина получит больше социального капитала, чем женщина. Это я всё понимаю.

    Но я выбрала свой способ работы, и мой партнер Жданов был одной из самых важных ее частей. Так что наше общение с покровительницей длилось недолго.

    Я всегда выбирала свободу. Ну или мне просто больше не попадалось менторов. Я не знаю.

    Но на этом случаи, когда кто-то вник в мои стремления и хотел им помочь, закончились.

    Одни взрослые просто не понимали, что я делаю и чем хочу заниматься, другие крутили у виска. Но большинству было плевать: думаю, некоторые ждали, когда я устроюсь на нормальную работу — продавцом, курьером или, при хороших раскладах, "в офис". Наверное, это баги "простого" социального происхождения. Неважно.

    Конечно, я бы и теперь не отказалась от более опытного ментора. Здорово, если бы кто-то посчитал меня перспективным молодым специалистом, дал карьерный совет, помог какой-то возможностью проявить себя в трудно доступной сфере, разобрал бы мои ошибки.

    Но я теперь и сама — взрослая. Я теперь точно знаю, что выживу и без ментора. Может, и буду время от времени плутать, но не пропаду точно.

    И моя мысль неизменно возвращается к тем, кому именно сейчас необходима поддержка для правильного выбора, для поиска направления, для прокачки навыков, для принятия решений, для веры в себя, в конце-концов. К подросткам и двадцатилетним, которые, может, и не знают лично ни одного взрослого, который бы относился бы к ним по-взрослому в нормальном смысле а не "займись наконец делом" и вот это всё.

    Я думаю об этом из-за того, что мне даже спустя год продолжают писать благодарные отзывы по поводу моего текста про советы двадцатилетним на "Ноже».

    И потому что авторы, выросшие в профессионалов в процессе работы со мной, то и дело дают о себе знать и подчеркивают важность моего отношения к их первым работам и ценность вложенных в них сил.

    И потому что мне реально хочется, чтобы другие не столкнулись с теми адскими переживаниями, растерянностью и нежеланием (о неумения) жить, что я видала в 20.

    Во многом эта мысль и подтолкнула меня к написанию моей первой книги. Я думаю, она будет полезна и интересна и взрослым людям, которым нравится меня читать. Но я сделала все, чтобы она была понятной и вдохновляющей для тех, кто совсем юн и кому требуется поддержка.

    Кстати, вчера мы со Ждановым закончили коллаж на обложку, в издательстве завершается верстка — получилось 260 страниц. А мокап книги уже висит на сайте Альпины, но он пока лысый, поэтому не покажу. Совсем скоро она воплотится в материю, даже не верится.

    На фото я праздную тот факт, что у меня не было каникул уже 8,5 месяцев.

    #травкина_обомне #обомне