Как я стала «зато умной»

Я воспитывалась в среде, где верили в гениальность.

Так сложилось, что большинство «великих людей» оказывались мужчинами. Женщинам отводились роли музы, заботливой матери, трудолюбивой секретарши, соблазнительной любовницы, хорошей жены — в общем, все те, которые так нужны, чтобы гений был доволен и не думал о сортировке писем, грязных носках и долгах за квартиру.

Детский разум причудливо обходится с реальностью, пробивая себе путь: раз невозможно быть одновременно одаренным человеком и женщиной, значит, от чего-то нужно отказаться. Я подумала-подумала — и отказалась считать себя девочкой.

В дошкольном возрасте, сидя в грязной луже посреди дороги, я радовалась, что прохожие принимали меня за мальчика и почти не носила платьев, не любила украшений. Если что-то позиционировалось, как женское (одежда, занятие, поведение и тд), — я ненавидела его, не глядя, и поступала ровно противоположным образом.

Сейчас такое отношение женщин к маркерам женского гендера называется внутренней мизогинией. О ней рассказывают с покаянием: мол как я ошибалась, как меня обманула система, что я возненавидела свою суть. Но тогда подобная стратегия поведения значила совсем не то, что сейчас. Феминизм в моем детстве и юности не был мейнстримом: я не помню, чтобы в моем окружении кто-то говорил о равенстве девочек и мальчиков — все было наоборот. Отвергнуть «женскость» — был один из немногих способов для школьницы добиться альтернативной борщу и каблукам судьбы. Эта позиция могла проложить тебе дорогу для роста и обеспечить поддержку взрослых, которые сразу относились к твоим способностям серьезнее.

Для меня стратегия оказалась правильной: благодаря ней я попала прямиком в категорию «зато умная» — а это было гарантией, что мне всё-таки накинут пару очков ума за «недоженскость».

Например, на философском факультете был преподаватель истории и философии науки, который «заваливал» почти всех симпатичных девочек. Он открыто исповедовал убеждение, что у женщин недостаточно способностей к науке настолько что даже история науки им не по зубам. Он поставил тройку конвенционально красивой девушке, которая знала предмет лучше всех (и вообще в основном знала всё лучше всех) — и это было обидно. Я носила огромные очки, мешковатые штаны и шерстяной пиджак в стиле юности моего дедушки и на экзамене получила пятерку.

Меня часто спрашивают, как мне удается так много работать. Написав книгу и посвятив целую большую главу гендерным стереотипам о мозге, я понимаю, что это очень «женская» привычка: оказывается, женщинам приходится работать в три раза больше, чем было бы «достаточно» для мужчин, чтобы их оценивали по достоинству.

Я не знаю, гордиться ли этим доказательством того, сколько кругом superwomen, которые добиваются профессионализма и признания, — или злиться из-за всех этих нервов, перенапряжения, РПП и выгорания, которые неизменно приходят к тем, кто требует от себя в 3 раза больше нормы.

Переписала кусок о стереотипах насчет женских интеллектуальных способностей из своей книги специально для Вандера. получилась статья «Есть ли «женские» и «мужские» способности: 5 вопросов о нейросексизме».

#травкина_мозг #homo_mutabilis #травкина_статьи #травкина_обомне