Обложка канала

Пётр Щедровицкий | SMD. Страница 12

1246 @shchedrovitskiy
Открыть

Материалы лекций и выступлений философа и методолога Петра Щедровицкого, а также его книг и публикаций.

  • Пётр Щедровицкий | SMD

    «Зиновьев и Щедровицкий: чему нас может научить опыт самоопределения двух отечественных философов второй половины ХХ века?» 82 Александр Александрович Зиновьев считает, что сфера «власти», приобретая форму «государственности», становится ведущим компонентом эволюционного перехода от «пред-обществ» к «обществам». Функция «государственности» заключается в том, чтобы «обеспечить жизнь и самосохранение общества как целого». Напомню, что по мнению Зиновьева, «общество» складывается из многих групп, каждая из которых имеет свои «частные интересы». Эти интересы у различных «частей общества» могут совпадать, но могут и различаться. И даже быть противоположными. Но при этом эти интересы могут «быть удовлетворены только в составе объединения этих частей в целое». «Целое, таким образом, — утверждает Зиновьев, — для достаточно большого числа таких частей» становится условием удовлетворения их частных интересов, они «стремятся к целостности и противостоят дезинтеграционным стремлениям», которые всегда также имеют место в любом «обществе». В этой ситуации появляется какая-то группа людей, которая «стремится поживиться за счёт потребности этого скопления людей в целостности и делает своим частным интересом удовлетворение этой потребности». Эта группа, как мы уже фиксировали в прошлом комментарии, «может появиться извне данного скопления, врасти в него и разрастись в нём». А может выделиться из «числа представителей этого скопления, обособиться в нечто автономное и опять-таки разрастись в нем». Важно то, что данная группа «становится носителем интересов целого»: она заботится о себе, «но средством удовлетворения своей заботы избирает заботу о создании, сохранении и упрочении данного скопления людей как целостного объединения». Другими словами, «интересы целого — это вовсе не интересы всех частей целого, а лишь условие удовлетворения частных интересов и частный интерес» одной группы, «особой части целого, которая и развивается в государство». «Государство» может выполнять эту функцию лишь при условии, что «оно, будучи «уполномочено» обществом на эту роль в историческом процессе своего формирования, становится самодовлеющим социальным феноменом, существующим для самого себя». Оно становится «субъектом истории, использующим общество как сферу и орудие своего собственного бытия». Без такого «государственного эгоизма», по мнению Зиновьева, существование государственности «просто немыслимо». Государство должно «прежде всего позаботиться о себе, чтобы позаботиться должным образом о том, органом чего оно является». Государство «живёт за счёт того множества людей, которое организуется им или с его участием в целостное общество». Постепенно эта основная функция государства «детализируется и развивается» в более сложную систему функций: охраны целостности, установления правового порядка, охраны этого порядка, защиты общества от внешних угроз и т. д. и т. п. Среди этого множества функций может оказаться «также забота о частных интересах каких-то определённых категорий, слоев и групп населения». Но ошибочно сводить к этому «сущность государства и его основную роль в обществе». По мере эволюции, государственность «как орган, в реальности» постоянно выходит за рамки описанной основной функции или «столь же часто не выполняет эту функцию полностью». В своей основе и, «надо полагать, в историческом исходном пункте», осуществление власти в любом человейнике включало в себя «(1) физическое принуждение людей к определенному поведению, (2) обладание и распоряжение материальными ценностями и (3) влияние на сознание подвластных». С увеличением и усложнением человейников «произошла дифференциация этих аспектов власти, их разрастание и структурирование». Зиновьев называет этот процесс «первым великим разделением властей». Однако одновременно можно видеть и другую тенденцию: борьбу различных властей — военных, хозяйственных, церковных — за «власть над всем человейником, за доминирование в системе власти», за сохранение и восстановление единства власти.

  • Пётр Щедровицкий | SMD

    40 лет назад я задумал написать книгу, посвящённую творчеству Яна Амоса Коменского. Я.А. Коменский был современником «нулевой промышленной революции» и завершил свой нелегкий жизненный путь в Амстердаме. Писал он, как вы понимаете, в основном на латыни. Именно там, в столице нулевой промышленной революции, он продолжил работу над начатым ещё в 1644 году капитальным трудом о возможности «исправления дел человеческих»: «De rerum humanarum emendatione consultatio catholica». Первые две части труда были опубликованы в 1662 году. Рукописи остальных пяти частей считались потерянными до 30-х годов ХХ века. Полностью этот труд опубликован на латинском языке в Праге только в 1966 году. К чему это я? Иду по улице и вдруг вижу знакомое лицо. Случайная не=случайность. Намёк. Пора вернуться к старым планам.

  • Пётр Щедровицкий | SMD

    Государство формируется «как орган формирующегося общества, а общество формируется как человейник с таким управляющим органом, каким является государство. Это – единый процесс. Если в человейнике нет государственности, этот человейник не есть общество, а если в человейнике в каком-то виде возникла государственность, то тут можно констатировать зарождение общества. Наличие государственности в этом случае есть показатель (признак) того, что человейник зародился именно как общество». При этом надо различать «зависимость» форм государственности от характера «других компонентов социальной организации» и «место этих компонентов в установлении специфики социальной организации общества». В первом случае «возможно, что тип экономики определяет тип государства. И в этом смысле (и только в этом!) допустимо говорить об экономике как базисе общества в марксистском смысле». Но встречаются и другие случаи. Например, в некоторых обществах «базисом государства становится идеология». В другом фрагменте Зиновьев пишет так: «с точки зрения типа социальной организации общества различаются, например, на такие, в которых доминирует государственность (например дореволюционная Россия), такие, в которых доминирует экономика (например, США), и такие, в которых доминирует идеология (например, Иран)». Не существует никакого социального закона превращения предобществ в общества. Общества возникают при взаимодействии нескольких человейников. «В результате имманентного развития изолированного предобщества могут развиться предпосылки для общества, но не общество» как таковое. «Для исторически первичного возникновения общества требуется по крайней мере два предобщества. При этом одно предобщество (или какая-то его часть) должно покорить другое предобщество (другие предобщества)». В ходе этого процесса «часть членов предобщества победителя становится властью в новом объединении. Если она организует покоренных в целое с целью иметь для себя постоянный источник существования (в виде поборов, дани, налогов), то это становится началом государственности, а новое объединение – началом общества». Возможен также случай, когда «вследствие разрастания одного предобщества последнее разделяется на два» (или несколько) предобществ. Тогда «одно из них покоряет другое (другие) и становится господином над другим (другими). Таким путём может зародиться общество и государство. Но всё равно это не означает, что предобщество превратилось в общество и породило государство имманентно. Этому так или иначе предшествовало образование нескольких предобществ, их обособление, вражда и завоевание…. Для реального возникновения общества и государства требовался более богатый мир человейников и историческое время, насыщенное кровопролитными сражениями за господство одних человеческих объединений над другими». Лишь когда увеличивается «число обществ» и «накапливается» исторический опыт жизни в обществах, становится возможным «превращение каких-то предобществ в общества без внешнего завоевания, путем заимствования опыта других. Становится даже возможным историческое творчество в смысле изобретения новых форм государственности». Но и тут редко «дело обходится без борьбы за власть и без насилия над подвластными». «Думаю, — завершает это рассуждение Зиновьев, — что тут действует общий социальный закон возникновения человейников и новых уровней их организации. Скорее всего, и предобщество возникало исторически из множества человеческих объединений в результате возвышения одного из них над другими, т.е. путём образования нового объединения с социальной иерархией. Как увидим дальше, этот закон имеет силу и для возникновения сверхобщества в мире обществ». Продолжение следует

  • Реклама

  • Пётр Щедровицкий | SMD

    В реальности, по мнению Зиновьева, «имеют место разнообразные варианты взаимоотношений между ними. Причем эти отношения меняются со временем. Но независимо от того, как они складываются исторически и какой вид принимают в тех или иных конкретных обществах, имеются логические правила на этот счёт. Если, например, в некотором виде обществ в социальной организации доминирует религия, из этого не следует, что научное описание этих обществ должно начаться с религии. Логично начать с фундаментальных компонентов, поскольку прочие суть результат [их] дифференциации, отпочкования от них, комбинирования, а также производные от них. Рассмотрение же фундаментальных компонентов логично начать с такого, благодаря которому прочие основные компоненты становятся специфическими компонентами социальной организации именно общества и могут быть определены в этом качестве со ссылкой на него, независимо от того, в каких отношениях они ни находились с иной точки зрения». Рассмотрев «все логически возможные варианты», Зиновьев приходит к выводу, что «для описания социальной организации общества, взятого в «чистом» виде (абстрактно), исходным должно быть признание чёткой дифференциации основных сфер общества и оформление сферы власти и управления в качестве особой сферы (сферы государственности)». Именно с него надо начинать описание «обществ». «Определение прочих сфер как специфичных обществу, — подчеркивает Зиновьев, — предполагает государство и не может быть логически корректно определено без ссылки на него». Тогда как «государство может быть определено» без ссылки на другие сферы социальной организации. «Возникновение государства, — продолжает Зиновьев, — не есть одноактная операция, случившаяся однажды в прошлом. Это – событие, имевшее место в истории большое число раз, как и возникновение обществ. Такие события можно наблюдать и в наше время. После Второй мировой войны, например, возникли многочисленные новые общества и соответственно государства в этих обществах, включая разгромленную в войне Германию и страны Восточной Европы. В результате распада советского блока и самого Советского Союза и разгрома коммунистической системы в странах этого региона возникло множество новых обществ с новой государственностью». Государственность включает в себя «вполне материальные», «вполне ощутимые элементы жизни общества»: органы власти всех уровней, «начиная с высшей власти (парламент, конгресс, президент, министры и т. п.) и кончая самой низшей (локальные учреждения): полиции, судов, тюрем, армии». Исторически «государственность возникает в различных человейниках и в их среде (в мирах) в сложных и разнообразных конкретных условиях. Она не сразу рождается в готовом виде и не остается неизменной. Одно дело – государственность в примитивном состоянии, когда она ещё не велика по числу людей, когда её функции ещё не дифференцировались и не отделились в виде особых функций её подразделений, когда ещё не произошло четкое структурирование её учреждений, когда она в целом ещё не отделилась от прочих сфер общества как особая сфера. И другое дело – развитая государственность с огромным числом занятых в ней людей, с разделением и обособлением функций и подразделений, обособившаяся от прочих сфер общества». «Возникновению государства в конкретных случаях могло предшествовать расслоение человеческих объединений на классы. Государство могло возникать одновременно с таким расслоением. Оно могло испытывать влияние такого расслоения и само могло влиять на последнее. Оно само послужило одним из источников разделения людей на классы». В общем виде можно сказать, что государство есть «управляющий орган общества».

  • Пётр Щедровицкий | SMD

    «Зиновьев и Щедровицкий: чему нас может научить опыт самоопределения двух отечественных философов второй половины ХХ века?» 81 Итак, в «обществах» (как эволюционном типе социальной организации) можно выделить три компонента: «экономику», «государственность» и «идеологию». При рассмотрении этих «сфер» исследователи, по мнению Зиновьева, часто не отдают себе отчёт в том, что эти «феномены» складываются только (!) на определённом уровне социальной организации. Их нет в пред-обществах. Например, некоторые исследователи ищут корни властных отношений, характерных для «обществ», «в прошлом, доходя до вождей племён, глав семей и даже вожаков стад человекообразных существ. А не в меру усердные находят истоки этого явления в стадах и стаях животных. Аналогично хозяйство общества рассматривается просто как добывание и изготовление средств существования, уходящее корнями в отдаленное прошлое вплоть до каменных орудий, пещер, охоты на мамонтов и звериных шкур. И в отношении менталитетной сферы поступают подобным образом: находят её корни в верованиях и ритуалах примитивных племен». Это – логическая ошибка. «Конечно, — продолжает Зиновьев, — общество не изобретает компоненты своей социальной организации полностью заново, на пустом месте, можно сказать – не начинает с нуля». Оно «использует» сложившиеся на предшествующем эволюционном этапе формы социальной организации. Но в «обществах» возникают «качественно новые явления». «Специфические для общества компоненты социальной организации возникают исторически, имея среди своих условий предобщественные формы или развивая в себе их черты в качестве своих собственных черт или условий функционирования». В «снятом» виде. Но они возникают «в более обширной социальной среде и на более богатом материале истории». «Надо иметь в виду также то, что эволюционные линии каждого компонента до известной степени автономны, их взаимная адекватность никогда не достигает идеала… В отношении каждого компонента могут иметь место качественные изменения, неадекватность формы и содержания, перемена ролей и т.д., короче говоря, все «фокусы» осмеянной диалектики». Зиновьев ставит вопрос в логике восхождения от абстрактного к конкретному: в какой последовательности нужно рассматривать компоненты социальной организации общества?

  • Пётр Щедровицкий | SMD

    «Трудно сказать, — подчеркивает Зиновьев, — каково соотношение добровольности и принуждения в образовании и сохранении общества. Я склонен считать, что элемент принуждения является доминирующим. Даже в тех случаях, когда общественные интересы становятся функциями отдельных людей и их объединений (учреждений, организаций), частные интересы последних не совпадают полностью с общественными, вторые становятся средством удовлетворения первых. Так что всегда требуется какое-то принуждение, чтобы общественные интересы удовлетворялись». Человейники этого типа «образуются отчасти стихийно и неосознанно, а отчасти в результате сознательно-волевых действий людей. Пропорции тех и других факторов различны. В образовании предобществ доминируют неосознанные факторы. Люди, создающие предобщества, суть скорее очеловечившиеся животные, я бы даже назвал их предлюдьми. В образовании обществ доминируют сознательные факторы». «Создатели общества осознают необходимость каких-то мер для создания или сохранения единства данного им скопления людей, принимают сознательные решения для этого и изобретают средства, реализующие их решения. Это не означает, будто люди собираются и договариваются создать именно общество, причём по некоторому разумному проекту. Ничего подобного не происходит. С этой точки зрения концепция общественного договора – наивная сказка. Сознательность тут заключается в том, что некоторые члены данного скопления людей совершают некоторое множество сознательных и волевых действий, благодаря которым в течение исторического (длительного) времени и в ожесточенной борьбе, через массу проб и ошибок, неудач и успехов формируется общество». «Конечно, не все люди, участвующие в процессе создания общества, в какой-то мере осознают происходящее, а только часть из них, возможно — единицы. Большинство служит лишь строительным материалом для сознательных творцов общества. К тому же последние редко осознают творимое ими так, как это делают их потомки, глядя на их деятельность с высот результатов истории. И творят они историю не как абстрактные мыслители, а как живые существа, имеющие свои личные интересы и использующие для удовлетворения их свое сознание и волю. Общество есть продукт сознательной деятельности людей, есть их искусственное изобретение. Но это не означает, будто оно создаётся по произволу строителей». Сознательность действий по созданию общества «не означает, будто его создатели на научном уровне понимают то, что они творят». «Сказанное, — продолжает Зиновьев, — не исчерпывает всех условий возникновения общества. Упомяну ещё такие, как необходимость пространственных границ (внешней "оболочки"), сосредоточение основной жизнедеятельности членов общества во внутреннем его пространстве, способность добывать и производить самое необходимое для своего существования, создавать внутреннюю самоорганизацию и свой образ жизни. Общество обладает достаточно высоким уровнем суверенитета, т.е. независимости от других человейников. Для этого общество должно иметь достаточно высокий уровень материальной культуры». По мере роста численности и усложнения «обществ» складывается определённый тип социальной организации. Можно выделить по крайней мере три основных компонента социальной организации «общества». Речь идет о «сфере государственности», «сфере экономики» и «сфере идеологии». Продолжение следует

  • Пётр Щедровицкий | SMD

    «Зиновьев и Щедровицкий: чему нас может научить опыт самоопределения двух отечественных философов второй половины ХХ века?» 80 Прежде чем перейти к обсуждению проблематики формирования (в ХХ веке) «сверхобществ», приведём ряд цитат, свидетельствующих о том, как Александр Александрович Зиновьев понимает устройство «обществ». Как мы поняли вчера, с его точки зрения, далеко не всякая социальная общность может быть названа «обществом». Социальная организация многих человейников не достигала этого эволюционного уровня: они оставались и остаются «пред-обществами». «Общество» образуется в том случае, когда «достаточно большое число» разноплеменных людей вынуждено «в течение многих поколений» осуществлять «совместную жизнь». Например, «для защиты от врагов или в силу природных условий». Важно, что эти люди являются «чужими друг другу» — в отличие от пред-обществ, в которых люди объединены прежде всего в силу родственных отношений между ними. «Для общества, — отмечает Зиновьев, — необходим некоторый минимум людей, не связанных родственными отношениями». Для человека, как члена общества, число родственно близких людей невелико «в сравнении с числом тех чужих людей, с которыми ему приходится иметь дело, не говоря уж о численности прочих членов скопления людей, с которыми ему вообще не приходится сталкиваться». Другими словами, для формирования общества необходимо скопление достаточно многочисленного народа или «группы народов», которая по каким-то причинам «вынуждена объединиться». «Думаю, — продолжает Александр Александрович, — что важнейшим случаем такого объединения является покорение одних народов другими или представителями других народов. Общество образуется не столько из друзей, вынужденных враждовать, сколько из врагов, вынужденных дружить». В рамках этого нового уровня социальной организации «человеческий материал подвергается дальнейшей эволюции». Высшим результатом этой эволюции является «образование человеческого единства, большинство или по крайней мере наиболее важная часть которого осознает (идентифицирует) себя прежде всего в качестве граждан своего общества». При этом скопление людей, образующих общество, состоит «не непосредственно из отдельных людей. Это – не толпа. Оно состоит из множества устойчивых групп. Эти группы сравнительно невелики по размерам. Они до известной степени автономны в своей жизнедеятельности. Каждая из них имеет свои частные интересы. Последние могут совпадать для некоторых из них, могут различаться для других и даже быть противоположными, могут совпадать в одних отношениях и различаться в других. Но всем им свойственно одно общее: эти частные интересы различных групп могут быть удовлетворены только в составе объединения этих групп в единое целое. Общество возникает как общее для разнородных людей и их групп с различными интересами условие удовлетворения их частных интересов». Необходимо также понимать, что «частные интересы» отдельных групп «никогда не совпадают полностью» с общественными интересами. «Части общества всегда отдают предпочтение своим частным интересам перед общественными. Они отдают предпочтение общественным интересам только в двух случаях: когда это явно в пользу их частным интересам и когда они на это вынуждаются силой и обстоятельствами». И, прежде всего, интересами самосохранения общества как целого.

  • Пётр Щедровицкий | SMD

    Одна из схем выглядит следующим образом. «На первом уровне, — пишет Зиновьев, — семьи, роды, племена, союзы родов и племен». Со временем возникает «более высокий уровень» организации человеческого материала — «народ». Это — «социобиологическое объединение». «Характер» народа создается путём «искусственного поощрения одних прирожденных способностей людей и препятствования другим. Происходит это как искусственный отбор индивидов с определенными природными способностями». В «достаточно долго живущем народе» складываются механизмы «социальной наследственности». Этот механизм содержит в себе в снятом виде «механизм биологической наследственности. Но главным в нём является искусственный отбор, система воспитания, культура, идеология, религия, моральные нормы и другие социальные факторы. Он является важнейшим компонентом механизма самосохранения народа». Нацию, в отличие от народа, «образует множество граждан определенной страны, узаконенных в этом качестве и признающих себя в качестве таковых. Нацию может образовать один народ или несколько. В нацию могут включаться представители других народов, не живущих в данной стране, и даже люди, у которых нет определенной принадлежности к какому-то народу. Принадлежность к нации можно выбрать и сменить». «Если, – завершает эту линию рассуждения Александр Александрович, – кому-то предложенное выше употребление слова «нация» не нравится (я на нем не настаиваю), то вместо него можно ввести понятие гражданственности». В другом фрагменте Зиновьев пишет так: «в структуре человейника можно различить три основных уровня — микроуровень, макроуровень и суперуровень». На микроуровне происходит образование «первичных деловых клеточек». В них протекает основная жизнедеятельность членов человейника. На макроуровне образуются «объединения деловых клеточек в особые сферы, охватывающие своей деятельностью человейник в целом. Они образуют «органы человейника, выполняющие особые функции его как целостного социального организма». Основные из этих сфер суть сферы власти, хозяйства и менталитета. «В высокоразвитых человейниках, какими являются общеизвестные и привычные общества, эти сферы суть государственность, право, экономика, идеология». И, наконец, супер-уровень образуют «сверх-клеточные, сверхг-осударственные, сверх-правовые, сверх-эхономические явления». «Взаимоотношения между уровнями варьируются в зависимости от условий, они многосторонни и изменчивы. Возможно доминирование какого-то из них над другими. Но при всех обстоятельствах имеет силу как тенденция к установлению взаимного соответствия (адекватности) уровней, так и тенденция к его нарушению». Диалектика, короче. «Все измерения, аспекты, уровни и компоненты социальной организации образуются по законам социальной комбинаторики. Все логически мыслимые состояния и комбинации компонентов социальной организации перечислимы. Все эмпирически существующие комбинации являются реализацией логически возможных. Их не так уж много, поскольку в реальности выживают лишь немногие логически возможные варианты». Немного помучившись с комбинаторикой традиционных типологических представлений из социальных наук, Зиновьев в итоге приходит к схеме, которая включает в себя три основных уровня: пред-общества, общества и сверх-общества. Вот как он об этом пишет: «Во второй половине XX столетия произошёл качественный перелом в социальной эволюции человечества, сущность которого заключается в переходе от эпохи господства человеческих объединений типа (и уровня) обществ к эпохе господства объединений типа сверхобществ». Продолжение следует

  • Пётр Щедровицкий | SMD

    «Зиновьев и Щедровицкий: чему нас может научить опыт самоопределения двух отечественных философов второй половины ХХ века?» 79 По мнению Александра Александровича Зиновьева так называемый «человейник» характеризуется «материалом (веществом, материей), из которого он строится, и организацией этого вещества». «Материал человейника образуют социальные атомы (люди) и все то, что создается и используется ими для существования, — орудия труда, жилища, одежда, средства транспорта, технические сооружения, домашние животные, культурные растения и прочие материальные явления. Будем называть это материальной культурой. В логической социологии материал человейника принимается как данность и рассматривается лишь как фактор, как-то влияющий на свою организацию. Объектом внимания становится организация материала — социальная организация людей как социальных атомов. Так что логическая социология может считаться теорией социальной организации…». «Говоря о человеческих объединениях, — пишет Зиновьев, — я предполагаю, что имеется в виду не только множество людей и их скопление в определенном пространственно-временном объёме, но и то, что между людьми имеют место определённые отношения и связи, что они как-то структурируются, то есть занимают определенные позиции в объединении, что их жизнь упорядочена, организована». «Специфика таких [социальных] объединений заключается в том, что в них среди объединяющих факторов фигурирует сознательное объединение людей как социальных атомов для совместных сознательных действий. А чтобы объединение как целое совершало сознательные действия, оно должно как целое обладать управляющим органом… Для этого должно произойти разделение членов объединения на таких, которые становятся воплощением мозга объединения, и таких, которые становятся управляемым телом объединения. Часть членов объединения должна стать носителями и исполнителями функции сознания объединения». Помимо разделения членов объединения на управляющий орган и управляемое тело, которое мы обсуждали в прошлом комментарии, «происходит разделение функций членов объединения в других аспектах. При этом способности, слитые в социальном атоме в единство, дифференцируются в качестве функций различных членов объединения, образующих органы целого». «Исторически и логически простейшим человейником является объединение из немногих людей, способное биологически воспроизводиться в ряде поколений. Управляющий орган его образует один человек, воплощающий в себе в нерасчлененном виде все функции «мозга» объединения. Прочие члены объединения в столь же недифференцированном виде воплощают в себе функции «тела». Все совместно занимаются воспроизводством и обучением человеческого материала. Это, можно сказать, «одноклеточный» человейник. Прошли миллионы лет, прежде чем возникли современные гигантские человейники из десятков и сотен миллионов человек. И вся сложнейшая структура «многоклеточных» человейников явилась результатом увеличения числа людей и их структурирования по социальным законам». Пытаясь объяснить на основе введённых исходных «полаганий» разнообразие форм социальной организации, Александр Александрович Зиновьев сталкивается с теми же проблемами, что и предшествующая социология. Поэтому в текстах мы можем найти следы использования разных систематических и генетических типологий – как чисто эмпирических, так и более абстрактных.

  • Пётр Щедровицкий | SMD

    «Надо различать управление делом, в которое вовлечено определенное множество людей, и управление людьми независимо от конкретного дела, раз эти люди по каким-то причинам собраны вместе. Управление конкретным делом всегда есть управление людьми, занятыми этим делом, а управление конкретным объединением людей есть так или иначе и управление делом, которое свело этих людей вместе, хотя это дело и может заключаться лишь в том, чтобы жить вместе. Доминирование того или иного аспекта (дело и совместность) порождает различные типы управления — деловое и коммунальное (или порядковое). Первое подчиняется общим законам дела, второе — законам коммунальности. Но каждое содержит в себе в ослабленном виде свойства другого». Продолжение следует 
    Фотография из Архива Щедровицких
    1978, проводы.

  • Пётр Щедровицкий | SMD

    «Власть есть многосторонний феномен. Она характеризуется наличием у социального субъекта как носителя (обладателя) власти таких признаков: 1) осознание своего положения в отношении подвластных субъектов; 2) осознание того, что он может и хочет требовать от подвластных, способность сформулировать свое желание в знаках (в языке); 3) сообщение своей воли подвластным (приказание); 4) способность и средства принудить подвластных к исполнению приказания; 5) контроль за исполнением приказания. В простейших случаях и в исторически исходных формах человеческих объединений все эти стороны слиты воедино. С увеличением и усложнением объединений происходит разделение сторон целого в виде функций различных людей и их объединений, совместно выполняющих функции власти». По мере усложнения «человейников» «сфера власти разрастается», а также «происходит разделение функций власти во всех упомянутых измерениях». «Приказание может быть таким, что для его исполнения требуется множество людей, множество действий, распределение обязанностей, порядок действий, качество исполнения. Все это становится функцией управления. Когда такое отношение между имеющими власть и подвластными становится регулярным, происходит разделение функции выработки и отдачи приказаний, с одной стороны, и функции управления процессами исполнения приказаний. Вторая обособляется в качестве особого компонента сложного феномена власти. За приказывающей частью власти сохраняются какие-то функции управления – она управляет управляющей частью. Управляющая часть наделяется некоторыми функциями приказаний – она доводит приказания приказывающей части до исполнителей и вносит в них свою долю (детализация с учётом обстоятельств, свойств исполнителей и т.д.». Как вы видите, ход рассуждения очень напоминает различение «клубного» и «производственного» руководства и управления у Щедровицкого — хотя и совершенно в другом контексте. Итак: «управляющему органу принадлежат право и обязанность выработки и принятия решения относительно деятельности управляемого тела, приведения решения в исполнение, контроля за его исполнением, поддержания соответствующего порядка, необходимого для этой деятельности, поощрения одних граждан и наказания других. Эти право и обязанность могут быть захвачены или навязаны силой, получены по традиции, установлены путем соглашений или законодательным путем». «Части объединения людей, регулярно выполняющие в нём определенные функции, становятся органами объединения. Между органами и исполняемыми ими функциями устанавливаются закономерные отношения. Назову два основные из них. Во-первых, орган и функция в идеале должны взаимно-однозначно соответствовать друг другу, то есть определенные функции должен выполнять определенный орган, а орган должен выполнять только эти функции. Во-вторых, между органом и функцией должно иметь место отношение взаимной адекватности. Тут тоже речь идет о соответствии, но иного рода, а именно о том, насколько орган справляется с исполнением функции и насколько функция отвечает возможностям органа. Орган со временем изменяется, усложняется, увеличивается, совершенствуется. Изменяется и функция (усложняется, дифференцируется), а также условия её исполнения. Так что адекватность органа и функции постоянно нарушается. Но действует и тенденция к её установлению. В реальности это происходит как борьба, полная драматизма и жертв». «Управление», таким образом, есть деятельность сложившихся «управляющих органов».

  • Пётр Щедровицкий | SMD

    «Зиновьев и Щедровицкий: чему нас может научить опыт самоопределения двух отечественных философов второй половины ХХ века?» 78 Введя таким образом на первом шаге эмпирических индивидуумов в качестве социальных атомов и процесс их борьбы за занятие существующих и новых «мест» в социальной организации, Александр Александрович Зиновьев переходит к рассмотрению отношений власти и управления. Рассуждения Зиновьева на эту тему по сво́ему любопытны и я позволю себе привести ряд более обширных цитат. «Жизнь человейника, -— пишет Зиновьев, — множество поступков (действий) его членов. Это множество должно быть как-то упорядочено, чтобы человейник мог жить как единое целое, т.е. должен быть установлен и поддерживаться определенный порядок. Члены человейника должны быть как-то защищены друг от друга. Порядок может создаваться и поддерживаться сам собой, если существа, образующие объединение, биологически обречены на строго определенную форму поведения, которую они не в силах нарушить. Но люди обладают широким диапазоном поведения. В их социальной жизни имеет место большое число ситуаций, биологически непредусмотренных. Так что проблема порядка человейника оказывается первостепенной важности. Для выработки и сохранения порядка необходимо определенное постоянно действующее насилие, ибо сам собой порядок тут не может возникнуть и сохраняться. Эту функцию выполняют все члены человейника, обладающие какой-то долей власти над другими людьми. Но эта их властность должна как-то упорядочиваться. В человейнике эту функцию поддержания порядка берёт на себя сфера власти и управления». «Если группа людей небольшая и условия жизнедеятельности примитивны, функцию порядка может выполнить один человек. По мере разрастания человейника и усложнения поведения людей происходит разрастание и усложнение самих органов порядка. Происходит сосредоточение функции насилия в сфере власти, с одной стороны, и распределение её по всем частям и подразделениям человейника, с другой. Организация человейника с этой точки зрения есть организация тотального насилия». В другом тексте Зиновьев даёт несколько другую формулировку: в «объединениях людей» какие-то «их члены выполняют функции воли и сознания в отношении объединений в целом. Будем говорить, что один социальный субъект имеет власть над другим, если, и только если первый может в каких-то отношениях распоряжаться вторым по своей воле. Первый будем называть носителем власти (властителем), второй – объектом власти (подвластным)». «Власть может быть частичной и кратковременной. Но может быть и многосторонней и постоянной, пожизненной. Предел власти – когда властитель распоряжается всеми важнейшими аспектами жизни подвластного субъекта, включая его биологическую жизнь. В человейниках складываются сети и иерархия власти, так что одни и те же люди оказываются в положении властителей по отношению к одним и в положении подвластных по отношению к другим людям. Отношение власти и подвластности есть одно из самых фундаментальных социальных отношений». «Всякие властители стремятся к максимуму [власти] над подвластными и к максимально возможному расширению множества подвластных. В этом смысле они не имеют никаких ограничений в самих себе. Рассчитывать на какую-то их "совесть", "доброту", "человечность", "разумность" и т.п. в этом их стремлении нелепо, ибо это не соответствует природе феномена власти. Властители имеют ограничения своим стремлениям лишь вовне, а именно – в других властителях и в подвластных, в сопротивлении последних амбициям властителей. В силу закона экзистенциального эгоизма люди стремятся к власти прежде всего для самих себя… Множество нормально-средних властителей образуют люди, живущие за счёт функции власти и использующие эту функцию в своих корыстных целях». Эту линию рассуждений Зиновьева мы уже подробно цитировали в начале сериала на примере коммунистического общества.

  • Пётр Щедровицкий | SMD

    Одиннадцать лет назад я прочитал курс лекций об углублении разделения труда и инновациях. Как ни странно, текст остается актуален и сегодня: Цикл лекций «Пособие по созданию инновационной экономики: общие принципы и теоретические основания» Лекция №1 «Понятие деятельности» https://www.youtube.com/watch?v=Nr8FvpFZthQ Лекция №2 «Представления о мышлении» https://youtu.be/E2zrLN0gU0c Лекция №3 «Инструментализация деятельности и разделение труда» https://youtu.be/Q15Z4RAN5s0 Лекция №4 «Инновации и копирующее мышление» https://youtu.be/AYsIbAFKcW8 Лекция №5 «Основные этапы индустриального освоения территории» https://www.youtube.com/watch?v=-ZXDMsjqYo0 Лекция №6 «Индустриализация в России и СССР» https://youtu.be/E35Apj8KCdg
    Понятие деятельности. Лекция 1 (Цикл в ОтУС)

    Цикл лекций П.Г. Щедровицкого:"Пособие по созданию инновационной экономики: общие принципы и теоретические основания" Лекция 1 "Понятие деятельности" 01.03.2012 __________ Официальный сайт: https://shchedrovitskiy.com/ Telegram: https://t.me/shchedrovitskiy Вконтакте: https://vk.com/shchedrovitskiy_public

    YouTube

  • Пётр Щедровицкий | SMD

    На «овладение системой норм», по мнению Зиновьева, «уходит значительная часть жизни и сил большинства людей». В силу действия механизма социальной адаптации, «члены человейника не только выглядят сходными телесно, но и являются сходными «духовно» (менталитетно). Причем менталитетное сходство является гораздо большим, чем телесное, ибо тут сходство создается искусственно, преднамеренно и по определенным образцам. В наше время кажущегося менталитетного разнообразия индивидов, в основе их менталитета можно обнаружить поразительное однообразие». И далее: «Менталитетный аспект существующего общества обеспечивает формирование «сознания» у новых поколений людей, поддержание определенного «состояния сознания» взрослых, снабжение людей «пищей» для сознания («духовной пищей»), выработку и поддержание правил поведения, необходимых для выполнения упомянутых задач, манипулирование людьми путем воздействия на их сознание». «В рамках менталитетного аспекта возникали и развивались верования, культы, религии, философия, наука, искусство. В современных человейниках [!] этот аспект достиг масштабов двух других основных аспектов — делового и коммунального». Другими словами, в социальной онтологии Зиновьева в отличие от рассуждений Щедровицкого нет представлений ни о «деятельности», ни о процессах её «воспроизводства». Продолжение следует

  • Пётр Щедровицкий | SMD

    «Зиновьев и Щедровицкий: чему нас может научить опыт самоопределения двух отечественных философов второй половины ХХ века?» 77 Александр Александрович Зиновьев вводит в свою социальную онтологию представления о «действиях». Нетрудно догадаться, что в рамках уже намеченной линии рассуждения, «действия» отдельных социальных атомов=людей обладают характерной двойственностью. С одной стороны, в духе сенсуализма и материализма XVIII века, человеческие действия движимы биологическими механизмами. «Сознательным» А.А. Зиновьев предлагает называть «такое действие (поступок) человека, когда человек до совершения этого действия имеет в сознании цель действия, то есть осознает, в чём именно должно заключаться действие, и рассчитывает на определенный результат действия. Совокупность действий человека образует его поведение. Поведение человека включает в себя сознательные действия, но не на сто процентов состоит из них. Люди в значительной мере действуют непроизвольно, наугад, животнообразно. Так что можно говорить лишь о степени сознательности поведения. Эта степень достаточно велика, чтобы положить между животными и людьми непреодолимую для первых преграду и породить новое качество в эволюции живой материи». Другими словами, «сознательное действие не всегда рационально (разумно) в смысле соответствия условиям и успеха. Действие может быть сознательным и в то же время нерациональным (неразумным), то есть безуспешным, неудачным и даже вредным для человека. Действие может быть бессознательным, но рациональным в смысле соответствия условиям и успеха. Сознательность действий не дает автоматически гарантий, что поведение людей будет в таких случаях мудрым и успешным. Глупость, ошибки и неудачи в поведении людей суть столь же обычные проявления сознательности, как и умность, правильность и успешность». С другой стороны, в духе социологических концепций XIX века, «сознание людей есть результат коллективного творчества. Это — их искусственное изобретение, не передаваемое новым поколениям посредством биологической наследственности и не сохраняющееся само собой. Для этого нужны искусственные средства, и они вырабатываются в менталитетном аспекте. В нём люди сами воспроизводятся в качестве социальных объектов, то есть обладающих сознанием искусственных существ. Сознание людей как членов человейника включает в себя определённое понимание окружающего мира, самих себя и вообще всего того, что важно для ориентации людей в мире. Оно включает в себя субъективное отношение людей к тому, что встречается в их жизненном опыте, — систему оценок и ценностей. Оно стандартизируется определенным образом». Современные человейники, по мнению Александра Александровича Зиновьева «являются в высшей степени нормативными. Помимо общеизвестных моральных и юридических норм, можно назвать нормы этикета, служебного поведения, армейской дисциплины, поведения в средствах транспорта, и так далее. Вся жизнь людей с рождения до смерти опутана всякого рода искусственно изобретенными нормами поведения. Человек буквально шагу ступить не может, так или иначе не считаясь с какими-то нормами. Причём все нормы, как правило, принудительные. Нарушение их так или иначе замечается и наказывается». Зиновьев признает факт целенаправленной передачи норм поведения от одного поколения к другому за счёт механизмов обучения и от одних эмпирических индивидуумов другим в ситуациях коммуникации. Однако этот механизм никак не описан. Отдельные суждения и оговорки указывают на то, что работу этого механизма он понимал прежде всего как эффект копирования и социальной адаптации.

  • Реклама

  • Пётр Щедровицкий | SMD

    «Зиновьев и Щедровицкий: чему нас может научить опыт самоопределения двух отечественных философов второй половины ХХ века?» 76 На уровне общего принципа Александр Александрович Зиновьев постоянно провозглашает, что построение «социологии» предполагает «отвлечение от биологических свойств людей». Однако весь категориальный аппарат его «социальной онтологии» пронизан биологическими терминами и схемами. Напомню, что одной из сквозных метафор первого «социологического» романа («Зияющие высоты») является «научное» описание поведения крыс. Зиновьев, как и Щедровицкий, использует термин «человеческий материал». Однако этот термин в их построениях носит совершенно различный смысл. Начав свое рассуждение с эмпирических индивидуумов как социальных атомов, из которых на следующих уровнях складываются более сложные формы социальной организации, Зиновьев ещё раз подчеркивает, что люди «суть биологические существа. Они рождаются, живут ограниченное время и умирают. На их место приходят другие». Таким образом, этот биологический в своей основе «материал» не является «раз и навсегда данным»: происходит «регулярное воспроизводство человеческого материала». Это — постоянное необходимое «условие существования более сложных форм социальной организации». В этом контексте Зиновьев пытается справится с различением «мест» и «наполнений», которое использует Щедровицкий. Но и здесь смысл этих понятий совершенно различен. Поскольку, по мнению Зиновьева, «люди» не вечны, «одни умирают, другие рождаются», «воспроизводство» социальной организации происходит «путём заполнения освобождающихся мест новыми людьми и заполнения вновь образующихся мест». Чтобы «человейник сохранялся, он «должен производить достаточно большое число людей способных выполнять соответствующие функции, то есть быть адекватными их месту в социальной организации». Этот «абстрактный закон» реализуется через «ожесточенную борьбу людей за лучшие места». Люди, обладающие «различными природными способностями» и «различным социальным положением, которое получают в силу рождения в определенных социальных категориях (классах, слоях, родственных группах и так далее)» постоянно борются друг с другом за изменение своего положения в обществе. От биологической эволюции люди унаследовали законы экзистенциального эгоизма. Я не буду повторять ни описание самого закона, ни приводимые примеры. Эти примеры пронизывают ранние литературные и «теоретические» работы, посвящённые анализу устройства коммунистического общества. В дальнейшем та же схема эволюционной «борьбы за выживание» переносится и на отношения между более сложными формами социальной организации. Таким образом, биологический механизм «воспроизводства человеческого материала и его разрастание является исторически исходной и фундаментальной формой» существования того, что Зиновьев называет «человейниками». Продолжение следует.

  • Пётр Щедровицкий | SMD

    Заявив о необходимости кардинальной перестройки логики «социологии», Александр Александрович далее возвращается к довольно стандартному (особенно для «социологии» ХIX века) выведению более сложных форм социальной организации из поведения атомарных эмпирических индивидуумов. Так Зиновьев постоянно напоминает, «что [элементарные] «социальные объекты» суть люди как социальные атомы, то есть как существа, обладающие сознанием и поступающие сознательно, и объединения людей, организующиеся и живущие по правилам сознательных действий». Рассматриваемый им социальный атом — «человек» в этом качестве «состоит из тела, способного выполнять необходимые для его существования действия, и особого органа, управляющего телом, — сознанием. Задача сознания — обеспечить поведение тела, адекватное условиям его жизни, и его самосохранение». В человеческом сознании, по мнению А.А. Зиновьева, надо различать «содержание (образы мысли) и «аппарат»…. Аппарат сознания человека состоит из (1) чувственного, биологически прирожденного и передаваемого по биологическому наследству аппарата и (2) знакового, искусственного, не прирожденного и не передаваемого по биологическому наследству аппарата». «Первый состоит из головного мозга, нервной системы и органов чувств. Он неотделим от человеческого тела, есть часть тела. Он обладает способностью создавать в себе чувственные образы явлений реальности (ощущения, восприятия), хранить их в себе (память), воспроизводить без непосредственного воздействия явлений внешнего мира, комбинировать из имеющихся образов новые (воображение, фантазия) и т.д.». Работа «второго (знакового) аппарата» заключается в том, что «люди с помощью чувственного аппарата устанавливают соответствие между различными явлениями реальности и оперируют одними из них как своего рода заместителями или двойниками других. Со временем изобретаются или отбираются особого рода предметы, удобные для этой цели. Они отделимы от человека, легко воспроизводимы, могут накапливаться из поколения в поколение. Изобретаются правила оперирования знаками. Этим правилам обучаются с рождения. Они не наследуются биологически». И далее: «В своём чувственном аппарате люди оперируют чувственными образами знаков как заместителями обозначаемых ими предметов. На рассмотренной основе развивается язык и способность оперировать языковыми знаками по особым правилам, высшим уровнем которых являются логические правила». Сознание является фактором человеческих действий также «не само по себе, а посредством биологического «эмоционально-волевого механизма». Этот механизм «является продуктом биологической эволюции людей. Он становится компонентом человеческой деятельности [социальной организации] благодаря сознанию». «Люди выделились из животного мира и образовали качественно новый уровень в эволюции живой материи благодаря сознанию и сознательному поведению. На этой основе у них развились три способности, сыгравшие и продолжающие играть решающую роль в их эволюции. Это, во-первых, способность сохранять, накапливать и использовать результаты и средства познания окружающего мира независимо от биологически прирожденных средств. Это, во-вторых, способность сохранять, накапливать и изобретать материальную культуру независимо от биологических способностей и готовых даров природы. Это, в-третьих, способность само-организовываться независимо от биологически наследуемой способности поведения». Продолжение следует

  • Пётр Щедровицкий | SMD

    «Зиновьев и Щедровицкий: чему нас может научить опыт самоопределения двух отечественных философов второй половины ХХ века?» 75 Свой обзор последнего периода творчества Александра Александровича Зиновьева (1990-2005) я хочу начать с его «логической социологии». Последовательность изложения материала в этом «блоке» текстов Зиновьев перестраивал несколько раз. Заинтересованным читателям я бы рекомендовал ознакомится прежде всего с книгой, написанной Зиновьевым в Мюнхене в 1998 году и изданной в 2000 году под названием «На пути к сверхобществу». В более поздних работах — таких как «Логическая социология» (2003) и вторая часть книги «Проблемы понимания» (2005) — порядок изложения несколько изменен, а часть важных разделов опущено. Если читать названные работы Александра Александровича Зиновьева сразу вслед за текстами Георгия Петровича Щедровицкого второй половины 60-х годов, то нельзя не обратить внимания не только на близость используемой терминологии, но и на существенное пересечение обсуждаемых проблем. Зиновьев пишет о «воспроизводстве», «человеческом материале», «нормативности», использует метафору «человеческого муравейника» («человейника»), подчёркивает важность отношений «управления» и рост значения «знакового замещения» в процессах эволюции человеческого общества, фиксирует «естественно-искусственный» характер исторических процессов, подробно описывает «места», которые человек может занимать в социальной структуре и критикует логико-методологический аппарат современной социологии. Однако общая логика его рассуждения и, как следствие, смысл используемых терминов существенно отличается от той архитектуры социальной онтологии, которую намечает Щедровицкий на 30 лет раньше. Начнем с постановки задачи. «Логической социологией, — пишет Александр Александрович, — я называю логическую обработку языка, на котором люди думают, говорят, пишут, слушают и читают о социальных объектах, то есть о человеческих объединениях и о людях как о членах таких объединений, а также логическую обработку методологии исследований таких объектов». Надо сказать, что между теми логико-методологическими принципами, которые Зиновьев в общем виде декларирует в своих логических работах, и реальным порядком построения его социальной онтологии нет очевидной для читателя связи. Фактически эти принципы не находят отражения в предлагаемых теоретических моделях.