«Зиновьев и Щедровицкий: чему нас может научить опыт самоопределения двух отечественных философов второй половины ХХ века?» 78 Введя таким образом на первом шаге эмпирических индивидуумов в качестве социальных атомов и процесс их борьбы за занятие существующих и новых «мест» в социальной организации, Александр Александрович Зиновьев переходит к рассмотрению отношений власти и управления. Рассуждения Зиновьева на эту тему по сво́ему любопытны и я позволю себе привести ряд более обширных цитат. «Жизнь человейника, -— пишет Зиновьев, — множество поступков (действий) его членов. Это множество должно быть как-то упорядочено, чтобы человейник мог жить как единое целое, т.е. должен быть установлен и поддерживаться определенный порядок. Члены человейника должны быть как-то защищены друг от друга. Порядок может создаваться и поддерживаться сам собой, если существа, образующие объединение, биологически обречены на строго определенную форму поведения, которую они не в силах нарушить. Но люди обладают широким диапазоном поведения. В их социальной жизни имеет место большое число ситуаций, биологически непредусмотренных. Так что проблема порядка человейника оказывается первостепенной важности. Для выработки и сохранения порядка необходимо определенное постоянно действующее насилие, ибо сам собой порядок тут не может возникнуть и сохраняться. Эту функцию выполняют все члены человейника, обладающие какой-то долей власти над другими людьми. Но эта их властность должна как-то упорядочиваться. В человейнике эту функцию поддержания порядка берёт на себя сфера власти и управления». «Если группа людей небольшая и условия жизнедеятельности примитивны, функцию порядка может выполнить один человек. По мере разрастания человейника и усложнения поведения людей происходит разрастание и усложнение самих органов порядка. Происходит сосредоточение функции насилия в сфере власти, с одной стороны, и распределение её по всем частям и подразделениям человейника, с другой. Организация человейника с этой точки зрения есть организация тотального насилия». В другом тексте Зиновьев даёт несколько другую формулировку: в «объединениях людей» какие-то «их члены выполняют функции воли и сознания в отношении объединений в целом. Будем говорить, что один социальный субъект имеет власть над другим, если, и только если первый может в каких-то отношениях распоряжаться вторым по своей воле. Первый будем называть носителем власти (властителем), второй – объектом власти (подвластным)». «Власть может быть частичной и кратковременной. Но может быть и многосторонней и постоянной, пожизненной. Предел власти – когда властитель распоряжается всеми важнейшими аспектами жизни подвластного субъекта, включая его биологическую жизнь. В человейниках складываются сети и иерархия власти, так что одни и те же люди оказываются в положении властителей по отношению к одним и в положении подвластных по отношению к другим людям. Отношение власти и подвластности есть одно из самых фундаментальных социальных отношений». «Всякие властители стремятся к максимуму [власти] над подвластными и к максимально возможному расширению множества подвластных. В этом смысле они не имеют никаких ограничений в самих себе. Рассчитывать на какую-то их "совесть", "доброту", "человечность", "разумность" и т.п. в этом их стремлении нелепо, ибо это не соответствует природе феномена власти. Властители имеют ограничения своим стремлениям лишь вовне, а именно – в других властителях и в подвластных, в сопротивлении последних амбициям властителей. В силу закона экзистенциального эгоизма люди стремятся к власти прежде всего для самих себя… Множество нормально-средних властителей образуют люди, живущие за счёт функции власти и использующие эту функцию в своих корыстных целях». Эту линию рассуждений Зиновьева мы уже подробно цитировали в начале сериала на примере коммунистического общества.