Обложка канала

Пётр Щедровицкий | SMD. Страница 11

1246 @shchedrovitskiy
Открыть

Материалы лекций и выступлений философа и методолога Петра Щедровицкого, а также его книг и публикаций.

  • Пётр Щедровицкий | SMD

    «Зиновьев и Щедровицкий: чему нас может научить опыт самоопределения двух отечественных философов второй половины ХХ века?» 88 Сегодня восемьдесят восьмой комментарий, посвящённый сопоставлению «социальной онтологии» и рамок социально-практического самоопределения Александра Александровича Зиновьева и Георгия Петровича Щедровицкого. Напомню краткую историю предыдущих серий. Первый сезон был самым драматичным. В первых шести сериях заинтересованный читатель имел возможность познакомиться с тем описанием устройства общества победившей коммунальности, которое Зиновьев даёт в своей первой «теоретической книге» («Коммунизм как реальность», 1980). В седьмой серии я предложил читателю мысленно переместиться в начало 50-х годов, чтобы восстановить ситуацию знакомства Зиновьева и Щедровицкого. Как вы помните, речь идёт о 1952-1958 годах, периоде, предшествующим и впрямую следующим за смертью Сталина. Используя текст воспоминаний ГП, я, в следующих пяти сериях, пытался осмыслить сходства и различия между двумя участниками Московского логического кружка, которые в дальнейшем привели к столь резкому расхождению их жизненных траекторий. Первый сезон завершился двумя сериями, в которых было введено ключевое различение «социальных» и «культурных» норм. Второй сезон был посвящён более подробной «прорисовке» оснований самоопределения Зиновьева и Щедровицкого. В пятнадцатой серии я вновь возвратился к анализу ситуации 1978-1979 года. Именно в этот период различия в самоопределении Зиновьева и Щедровицкого достигли столь ясной формы, что их уже нельзя было не заметить. И тот и другой по своему пытались объяснить характер этих расхождений и придать им принципиальный характер. Зиновьев обращается к этой ситуации в своём новом романе «В преддверии рая» (1979) в литературной форме. ГП чуть позже – в своих личных заметках, автобиографии «Я всегда был идеалистом» (1980-1981). А затем, более подробно – связывая между собой ситуацию в СССР после смерти Сталина и свой проект «усиления мышления» – в цикле лекций 1989 года. Вместе с тем, следует подчеркнуть, что само размежевание между моими героями в этот период приобретают чёткую ситуативную форму. Георгий Петрович начинает проводить игры и погружается в этот «марафон, ценою в жизнь» вплоть до своей смерти в 1994 году. А Александр Александрович превращается в самого радикального публичного критика – уже не только устройства, но и всей политики СССР, направленной на сближение с Западом и реформирование «коммунистического общества». Развенчание феномена «Горбачевизма» и анализ истоков кризиса коммунизма глазами Зиновьева становится предметом моего рассмотрения в ходе всего второго сезона – вплоть до завершающей тридцать второй серии. В начале третьего сезона (в тридцать третьей серии) мне приходится крупным планом восстановить контекст сопоставления онтологических оснований социокультурного самоопределения Зиновьева и Щедровицкого. На этот раз я предлагаю читателю ещё раз мысленно перенестись в другое, более раннее время: во вторую половину 60-х годов, в период завершения «оттепели», подавления восстания в Праге, развёртывания диссидентского движения в СССР. Сам Зиновьев в своих воспоминаниях пишет о том, что план написания «социологического романа» (речь идёт о «Зияющих высотах») возник у него после событий в Праге 1968 года. Я же предлагаю читателю сконцентрироваться на содержании малоизвестных работ Георгия Щедровицкого, посвящённых проблематике системодеятельной социологии.

  • Пётр Щедровицкий | SMD

    «Сверхобщества возникают в среде из обществ, на их основе, с использованием их материала и опыта. Тут возможны различные варианты. В Советском Союзе сверхобщество формировалось в условиях военной, предвоенной и послевоенной разрухи, нищеты, голода, хаоса, безграмотности населения, дефицита культуры — одним словом, в условиях, образно говоря, социальной пустыни. Коммунистическое сверхобщество складывалось сверху, по инициативе высшей революционной власти и благодаря её усилиям. Власть мобилизовала и организовала на это массы населения, заручившись их поддержкой. Сверхобщество тут складывалось в постоянной борьбе с внешними и внутренними врагами, складывалось как средство физического выживания народа. Оно тут возникало в условиях ослабленной и даже разрушенной социальной организации общества. Последняя создавалась заново усилиями высшей власти, которая, создавая государственность, сама превращалась в надстроечную часть сверхгосударственности. Власть создавала сверхэкономику, сверхидеологию, сверхкультуру». Переход к сверхобществу стран Запада, который, как мы помним, стал происходить позже, «является прямой противоположностью советско-коммунистическому. Он является другой крайностью эволюционного процесса. Он имеет место в условиях баснословного богатства и изобилия, процветания всех сфер общества, сказочного прогресса материальной культуры, благоприятных природных условий, высокой концентрации населения, всесторонних связей различных регионов, богатейшего опыта гражданской демократии… Сверхобщество вырастает тут не по инициативе сверху, а снизу, из всех основ жизни общества, во всех сферах его социальной организации. Общество тут не было ослаблено и разрушено, а наоборот, достигло всестороннего развития и высочайшего уровня. Сверхобщество тут формируется в условиях триумфальных побед западного мира над своим эпохальным противником (над советским коммунизмом) и побед в борьбе за мировое господство. Тут нет насилия и жестокости, какие имели место в случае советского варианта. Тут функции этих мер выполняют меры западной демократии и экономического принуждения, не уступающие по социальной эффективности коммунистическим мерам и более адекватные условиям западного мира и его человеческому материалу». «Потому тут процесс формирования сверхобщества остаётся неявным, скрытым, трансформированным массой обстоятельств конкретной истории. Таковыми являются и черты самого строящегося человейника нового типа». Продолжение следует

  • Пётр Щедровицкий | SMD

    «Зиновьев и Щедровицкий: чему нас может научить опыт самоопределения двух отечественных философов второй половины ХХ века?» 87 Итак, самый глубокий «перелом» в процессах исторического изменения форм социальной организации «образует возникновение сверхобществ и завоевание ими доминирующей роли в эволюции человечества». По мнению Александра Александровича Зиновьева, существует «не только нижняя», но и верхняя «эволюционная граница общества». Если формы социальной организации не достигли нижней границы, «человейник не приобретает качества «общества». Если же социальная организация переходит верхнюю границу, то «человейник утрачивает это качество». «Верхняя эволюционная граница всякого социального объекта есть предел развития явлений, образующих его нижнюю границу, то есть предел развития того, что изначально образует качество объекта». Человейники могут не достигать «нижней» границей, оставаясь пред-обществами. Они также могу не достигать «верхней» границы — своего рода «потолка развития». «Как правило, — отмечает Зиновьев, — они её не достигают, подобно тому, как ничтожная часть людей доживает до предела биологических возможностей. Жизнь общества может быть оборвана искусственно, какими-то внешними факторами, например, в результате поражения в войне. Общество может оказаться в русле эволюции иного типа и подвергаться его влиянию. Общество может по одним линиям достигать верхней границы и даже преодолевать её, а по другим линиям не достигать её. В обществе может начаться попятный процесс, деградация». Лишь в идеальном случае можно сказать, что «общество достигло верхней границы (потолка), когда все основные компоненты его социальной организации полностью исчерпали свои потенции». В этом случае социальная организация достигает нового уровня. Так возникает «сверхобщество». «Социальный объект А, — пишет Зиновьев, — я называю сверхобъектом по отношению к социальному объекту В и употребляю при этом выражение «сверх В», если и только если объект А содержит в себе в «снятом» виде основные признаки объекта В и сверх того обладает признаками, выходящими за рамки В. В сверхобъекте А можно, таким образом, различить две части: базисную, в которую входят свойства объекта В, содержащиеся в А в «снятом» виде и надстроечную, в которую входит то, что не входит в базисную часть, но вырастает на её основе. Эта надстроечная часть образует новый эволюционный уровень, новое качество, отличающее А от В именно в эволюционном плане». «Данное общее определение сверхобъекта в применении к обществу и сврхобществу выглядит так. В компонентах социальной организации общества вырастают надстроечные части, так что образуются сверхгосударство, сверхэкономика, сверхидеология, сверхправо, сверхкультура, сверхклеточные структуры и так далее. Эти образования образуют единое целое, которое выступает как сверхобщественная социальная организация по отношению к социальной организации общества. И человейник с такой социальной организацией становится сверхобществом по отношению к человейнику уровня (и типа) общества. Определяющими здесь становятся компоненты суперуровня». «Сверхобщество по определению есть человейник, который является диалектическим отрицанием общества, содержит в себе общество в снятом виде, является человейником более высокого уровня организации, чем общество. Отношение сверхобшества к предобществу, таким образом, характеризуется как отрицание отрицания. Неизбежным следствием отрицания общества является утрата ряда достижений эпохи обществ — никакой прогресс в одних отношениях не происходит без регресса в других. А неизбежным следствием отрицания отрицания является «возврат» человейников по ряду признаков к предобществу, причём не по второстепенным признакам, а по признакам, определяющим нижнюю границу сверхобщества».

  • Реклама

  • Пётр Щедровицкий | SMD

    «Умные» машины все время «пересматривают» базу ссылок и «пересчитывают» мой индекс цитирования. Радует то, что после двух лет принудительной прописки в сфере «экономики» меня вновь «отнесли» к философам. С полной библиографией моих опубликованных работ и точными ссылками [которые надо указывать при цитировании] вы можете познакомиться здесь: https://shchedrovitskiy.com/bibliography/

  • Пётр Щедровицкий | SMD

    «Первым в истории сверхобществом огромного масштаба, сыгравшим роль инициатора великого эволюционного перелома в жизни человечества, был Советский Союз. Советский Союз сложился как многонародное (как сверхнародное) сверхобщество». Именно «сверхобщество» Зиновьев считает более высокой эволюционной формой социальной организации. Первым «сверхобществом» стал Советский Союз. По мнению Зиновьева в Советском Союзе в первой половине ХХ века впервые сложился подобный «более высокий эволюционный уровень социальной организации». Именно в этом плане СССР «почти на пятьдесят лет» опередил США. Там «сверхобщество» стало формироваться позже и во многом под влиянием тех изменений, которые произошли в СССР. В отличие от «советского варианта, американская разнонародность сложилась из представителей многих народов, но не из целых народов». В США сложилась «единая гражданственность, не включающая в себя целостные народы». В этом случае сверхнародность сверхобщества выступила, «можно сказать, в наиболее чистом виде». Продолжение следует

  • Пётр Щедровицкий | SMD

    «Зиновьев и Щедровицкий: чему нас может научить опыт самоопределения двух отечественных философов второй половины ХХ века?» 86 Наибольшее недопонимание у многих читателей встречает тезис, сформулированный Александром Александровичем Зиновьевым в середине 90-х годов: с его точки зрения «коммунистическое общество» является следующим этапом эволюции форм социальной организации после «капиталистического» общества, из которого оно выросло. Для прояснения позиции Зиновьева необходимо обратиться к его трактовке процессов «эволюции». Эволюция социальных объектов, по его мнению, «включает в себя возникновение качественно новых, более высоких уровней [социальной] организации. При этом имеет силу закон «снятия» или диалектического отрицания… Возникновение более высокого уровня организации социального объекта означает, что некоторые явления более низкого уровня исчезают («отрицаются»), а некоторые сохраняются в новом состоянии в «снятом» виде, то есть в виде, «очищенном» от их исторических форм, преобразованном применительно к новым условиям и «подчиненном» явлениям нового состояния. В таком «снятом» виде сохраняются те явления предшествующего состояния, без которых новый уровень невозможен. Отбрасываются те явления, которые препятствуют переходу на новый уровень». «Так осуществляется историческая преемственность состояния и непрерывность процесса». «Если эволюция идёт дальше и происходит подъём на ещё более высокий уровень, — продолжает Зиновьев, — происходит второе снятие и второе отрицание — отрицание отрицания. Поскольку социальная эволюция есть эволюция объединений наделённых сознанием существ, а возможности осознаваемых преобразований логически ограничены, то отрицание отрицания выступает в некоторых чертах как отрицание каких-то черт предшествующего состояния, явившегося результатом первого отрицания, и как возврат к некоторым чертам состояния, предшествовавшего первому отрицанию, причём к чертам, отвергнутым первым отрицанием». «Эволюция социальных объектов есть процесс многомерный. В особенности это касается больших человеческих масс. В одной и той же массе людей одновременно происходят разнообразные эволюционные процессы, идущие в разных измерениях, в разных направлениях, порою — противоположных, по разным путям. Они переплетаются, взаимодействуют, препятствуют или способствуют друг другу, порою обособляются, обрываются». Вместе с тем, «эволюционный процесс имеет определенную направленность. Она не есть результат некоего свободного выбора. Она определяется в результате ожесточенной борьбы различных сил в течение десятилетий и веков. В этой борьбе бывают периоды, играющие решающую роль в определении направления эволюции, — переломные эпохи. Эволюция больших человеческих масс не есть процесс, одинаковый для всех их частей, происходящий с одинаковой скоростью и равномерно распределенный. Ее можно представить себе в виде трясины, из которой вырастают и переплетаются побеги социальной жизни. Они как бы устремляются вверх, к солнцу. В этой трясине живой социальной материи образуются участки, которые становятся своего рода «точками роста». За ними тянутся и другие части этой материи». Как мы помним из предшествующего изложения, основная линия эволюции, развернувшаяся в ХХ веке — образование сверхобществ.

  • Пётр Щедровицкий | SMD

    На фотографии: Г.П. Щедровицкий в Новосибирске, 1967

  • Пётр Щедровицкий | SMD

    Дословно цитата звучит так: «Специфическая особенность [человеческих] взаимоотношений состоит в том, что они всегда двусторонние. Если нет сопротивления каким-то действиям человека, то [на этом уровне восхождения от абстрактному к конкретному] нет и не может быть самих взаимоотношений. Оформление разнообразных взаимоотношений людей, возникающих в сфере клуба, в виде различных систем норм и институтов [в частности, в виде отношений руководства и управления] создаёт условия для появления новых разрывов в формализованных системах. Каждый из этих разрывов будет преодолеваться строго определёнными средствами и фактически будет переводить систему [социальной организации] в более развитое состояние. Но всё это будет происходить лишь в том случае, если люди, живущие в этой социальной системе, будут действительно производить соответствующие средства, а это, как мы уже показывали, возможно только в сфере клуба и за счёт строго определенной деятельности людей в этой сфере. Значит, по мере усложнения институтов и процессов институционализации социальных отношений, будут всё более усложняться типы взаимоотношений между людьми в клубе и средства, необходимые для их построения. Таким образом я ещё раз подтверждаю и обосновываю свой тезис о том, что усложнение институтов и вообще форм нормировки человеческой деятельности приводят к непрерывному и все большему развитию личности человека. Происходит одновременно двойное движение. С одной стороны, растёт система регламентации и нормировки в сфере производства, с другой — растёт мощь средств человека в сфере клуба. Именно в клубе появляются новые орудия и средства борьбы с социальными институтами государства». Например, в сфере клуба появляются политические партии и профессиональные союзы. «Но затем, — продолжает Георгий Петрович, — как с профессиональными союзами, так и политическими партиями происходит то же самое, что происходило с другими типами личных взаимоотношений людей: они нормируются и институционализируются, превращаются в системы мест. Такая формализация групп, сложившихся для борьбы с уже существующими социальными институтами, заставляет или должна заставить людей создавать новые клубные организации, новые средства борьбы с институтами. И все это продолжает линию развития человека, противостоящего социальной нормировке». И далее: «здесь важно специально отметить, что если социальные институты фиксируются в одних системах требований и средств, то клубные взаимоотношения и отношения – в других. Именно в этом состоит различие норм права и норм этики. Последние проходят очень сложный путь развития, начиная от этических норм и принципов небольшой группы и кончая этическим принципами человека, чувствующего себя гражданином Вселенной и участником всей истории человечества. Если раньше я говорил, что история мышления может рассматриваться как история всё более усложняющихся средств кооперированной деятельности, обеспечивающих в своем развитии всё более усложняющиеся формы самой кооперации, то теперь я могу добавить, что и история этики может рассматриваться как процесс все большего усложнения… норм клубных взаимоотношений людей… В этом плане мы говорим об этике малых групп, этике партии, гражданской этике и т.д.». Продолжение следует

  • Пётр Щедровицкий | SMD

    «Зиновьев и Щедровицкий: чему нас может научить опыт самоопределения двух отечественных философов второй половины ХХ века?» 85 Александр Александрович Зиновьев различает сферу действия правовых и моральных норм. «Если, — пишет Зиновьев, — оставить в стороне перипетии конкретной истории и выделить чисто социальную суть дела, то право [правовые нормы] возникает вместе с государством и как нечто единое с ним. Лишь со временем оно развивается в особую сферу, поскольку колоссально разрастается нормативный аспект, требующий упорядочивания в виде государственного законодательства… Право возникает прежде всего как совокупность норм, определяющих изначальные и фундаментальные атрибуты власти и подвластного человейника, благодаря которым они приобретают социальное качество государства и общества». Рассматриваемая совокупность норм устанавливает: Во-первых, статус (самого) государства, его строение, права, обязанности и способ воспроизводства. Государственной власти придается монопольное право на нормативную (правовую в юридическом смысле, законодательную) деятельность, касающуюся общества в целом, а также право суда и наказания за преступления против закона. Во-вторых, статус подвластных государству людей, их социальное положение, отношения между этими категориями людей, их права и обязанности по отношению к государству. Это и есть фактическое установление в данном скоплении людей основ общества. Правовые нормы теряют практический смысл, если государство не в состоянии принуждать людей к их соблюдению и контролировать поступки людей с этой точки зрения. Кроме того, правовые нормы теряют смысл, если они составлены так, что допускают взаимоисключающие истолкования и применения, а также если в кодексе законов имеются взаимоисключающие нормы. Став монополистом в сфере законодательства, государство устанавливает во-первых, те нормы, в рамках которых не-персонифицировано действуют все члены общества, во-вторых, те нормы, которые обеспечивают защиту членов общества и их объединений (гражданское право) и в-третьих, законы, в рамках которых должны совершаться правовые соглашения частных лиц и их объединений. Государство также монополизирует и стандартизирует систему судов и средств наказания. Как мы помним, правовые (юридические) нормы (законы) — не единственные правила, регулирующие поведение людей в обществе. Наряду с ними «существуют также моральные нормы. Ими, так же как моральным состоянием людей «заведует» религиозная и идеологическая не-религиозная сфера, а также система воспитания и контроля за поколением людей. Это связано с неопределенностью, аморфностью и изменчивостью самих норм поведения, именуемых моралью». И далее: «Кантовский «категорический императив» как критерий морали является просто бессмыслицей или ложным, если проанализировать его на строгом логическом уровне». «Множество поступков людей, к которым применима оценка в понятиях морали, — отмечает Зиновьев, — устанавливается опытным путем. В отношении поступков, которые не включаются в это множество, оценка их как моральных, или как аморальных лишена смысла. Таковы, например, поступки дипломатов, политиков, военных и т.п. при исполнении ими своих профессиональных обязанностей в отношении противников. В общей форме можно сказать, что моральные нормы вырабатываются (изобретаются) людьми как средство ограничения законов рационального расчёта (экзистенциального эгоизма). Они разделяются на запреты совершать какие-то поступки и обязательства. Обязательства при этом логически сводятся к запретам не совершать определенные поступки». Аналогичное разделение правовых и морально-этических норм мы находим у Георгия Петровича Щедровицкого в лекциях 1966 года. Но в совершенно другом контексте.

  • Пётр Щедровицкий | SMD

    Если деятельность каких-то предприятий протекает «вне рамок государственности (вне и вопреки юридическим законам и без контроля государства), то эти предприятия теряют (если имели) или не приобретают статус элементов экономики». При этом нужно понимать, что государство «поддерживает, охраняет, организует и даже в какой-то мере создаёт экономику» как «источник своего существования и арену свой жизнедеятельности». По своей социальной сущности «государственность» не является слугой «экономики, как сферы производства и распределения жизненных благ общества», и, тем более, «прислугой неких хозяев экономки». Также нельзя рассматривать «экономику» как базис общества. Распространённость подобной точки зрения вызвана смешением «экономики» и «материальной культуры общества». В отличие от материальной культуры «экономика» есть форма организации деятельности людей. Основу и ядро «экономики» образует «обеспечение общества пищей, жильём, одеждой, средствами коммуникации и вообще всеми необходимыми для жизни членов общества предметами потребления. Это первичная экономика. По мере развития общества над этим основанием вырастает вторичный уровень экономики, снабжающий общество предметами потребления сверх жизненно необходимых». К третьему уровню можно отнести денежную систему, как сферу обращения символических, а не вещественных благ. Появление и разрастание второго уровня экономики меняет характер первичной экономики, а разрастание денежного механизма — как первичную, так и вторичную экономику. Однако, этот феномен уже характеризует следующий эволюционный переход — от «общества» к «сверх-обществу». Продолжение следует

  • Пётр Щедровицкий | SMD

    «Зиновьев и Щедровицкий: чему нас может научить опыт самоопределения двух отечественных философов второй половины ХХ века?» 84 Как мы помним, среди трех компонентов социальной организации — хозяйственной, властной и идеологической — Александр Александрович Зиновьев в качестве первой и основополагающей выбирает сферу власти. Именно формирование «государственности» как особой формы организации и особого уровня власти, с его точки зрения, обеспечивает переход к новому эволюционному уровню — обществу. Государство само по себе «не производит никаких жизненных ценностей». Оно существует «за счет налогов». Хозяйственный комплекс, являющийся государственной собственностью «является второстепенным источником доходов». Тем более, что он часто бывает убыточным. Государство тратит то, что «произведено не им и вне него». Если власть сама производит или добывать что-то, она либо является до=государственной властью, либо «выходит за рамки функций государственности». Специфический для государства способ добывать жизненные блага — дань с подвластного населения, в наше время производится в форме налогов. Теперь попробуем разобраться с «экономикой». Базовый тезис Зиновьева прост. Так же как «власть» преобразуется в «государственность» в рамках эволюционного перехода от пред-общества к обществу, так же, на этом уровне, происходит трансформация «хозяйства» в «экономику». В пред-обществе «экономики» ещё нет. «Экономику» часто определяют как «добычу, производство и распределение материальных благ, необходимых для существования людей». Такое определение, по мнению Зиновьева, не схватывает тех изменений, которые «сфера хозяйства принимает в условиях общества», то есть в условиях появления «государства и права». Переход к экономическим формам организации хозяйства (термин мой, у Зиновьева его нет, а я его стал использовать в 1987 году в рамках развёртывания парадигмы СМД-подхода) предполагает существование ряда предпосылок. Зиновьев выделяет три основных. Во-первых, необходимо «разделение членов человейника на сравнительно большое число однородных деловых групп, способных действовать более или менее самостоятельно, автономно». Зиновьев называет это «атомарностью хозяйства». Во-вторых, необходима «достаточно высокая производительность труда деловых групп, благодаря которой они могут отдавать часть своего труда и продуктов труда кому-то и после этого продолжать жить и осуществлять свою производственную деятельность». И, в-третьих, «следует назвать наличие внешних этим деловым группам сил, которые более или менее регулярно отбирают у этих групп часть продуктов их труда (в виде дани, поборов, грабежей) и принуждают работать на них». Хозяйство становится «экономикой» в тот момент, «когда функцию охраны упомянутых групп и поборов с них (в качестве вознаграждения за охрану) берёт на себя государство. Государство узаконивает эти группы и поборы с них (налоги), осуществляя при этом социальную стандартизацию хозяйства». Переход от «хозяйства» к «экономике» становится возможным только благодаря появлению «государственности». Именно государство «организует хозяйство человейника в особую стандартизированную сферу, которая кормит не только себя, но и весь остальной человейник. Благодаря государству образуется внутренне связанное в некоторое целое общечеловейниковое хозяйство (с единой денежной системой, обменом, разделением функций)». Экономика возникает «вследствие усилий государства», которое «узаконивает хозяйственные клеточки и вводя правовые нормы, в которых должна протекать жизнь хозяйственной сферы».

  • Пётр Щедровицкий | SMD

    Середина 50-х годов, Москва. Фотография из Архива Щедровицких

  • Пётр Щедровицкий | SMD

    «Законодательство есть введение в жизнь общества правовых норм (юридических законов), регулирующих взаимоотношения между членами общества, между управляемыми членами общества и управляющей властью, между членами самой системы государственности, а также контроль за соблюдением этих норм, принуждение граждан к их соблюдению и наказание за их нарушения. Будучи узаконено (легитимировано), государство само становится органом легитимирования других феноменов общества. Одной из важнейших тенденций государственности является стремление охватить законодательством как можно больше явлений жизнедеятельности членов общества. Если вы сравните объём правовых норм в начале государственности западных стран с таковым в наше время, вы увидите, что он вырос в большей мере, чем любые другие явления общества, – в тысячи, если не в десятки тысяч раз». Напомню, что по мнению Зиновьева в паре «власть» и «управление» «власть имеет приоритет. Она есть власть и над управлением, а не власть в силу управления. Управление есть реализация власти. А государственная власть есть прежде всего власть закона. И лишь постольку она есть власть людей, издающих и исполняющих законы и живущих за счёт этой функции». Из сказанного выше следует, что «деятельность государства по управлению обществом является публичной. Опять-таки это есть лишь абстрактный закон, который постоянно нарушается. Общеизвестно, каких масштабов достигает скрытая часть деятельности властей современных обществ». Степень скрытности власти «очень высока и имеет тенденцию расти». «Причём степень скрытности власти коммунистических стран вряд ли превосходит таковую демократических стран Запада. Впечатление, будто в западных странах доминирует гласность, а в коммунистических – секретность, создаётся за счёт пропаганды и умения западных властей производить желаемое впечатление». «Государство имеет не только права, но и обязанности. Основные обязанности – организация и охрана общественного внутреннего порядка и защита общества от угроз и нападений извне. Внутренний порядок общества есть прежде всего его социальная организация. Государство часть её, но такая часть, которая обязана сохранять, укреплять и охранять его. Потому создаётся впечатление, будто государство существует вне общества и над ним». Но это не так. Мы помним, что Зиновьев выделяет два типа государственности: «западнистский» и коммунистический. С описания коммунистического общества мы начали наш сериал. То, как Зиновьев трактует эволюцию западного общества, мы рассмотрим чуть позднее. Продолжение следует

  • Пётр Щедровицкий | SMD

    Узаконивание власти «есть способ осознания обществом её силы и права на насилие». Так, «какой бы ни была конституция, принятая в СССР в 1936 году — она выполнила свою историческую роль: сделала советскую государственность легитимной в глазах всей планеты. Сохранение монархии в качестве элемента власти в демократических странах в значительной мере есть средство ее легитимации, а не признание монархии как необходимого элемента демократии, каким она не является». «С этой точки зрения — продолжает Зиновьев, — всякие разоблачения выборных процедур как показных, сугубо формальных, не меняющих положения, жульнических, фиктивных и т.д. лишены социологического смысла. Какими бы безвластными ни казались выборные учреждения власти и какими бы ни были выборы, они самим фактом осуществления и существования выполняют свою главную функцию - функцию легитимации власти как государственной. Последняя должна выглядеть в глазах общества как законная, а законность по своей сути формальна. И власть при этом должна осознавать себя именно формально законной. Если этого нет, власть не является государственной». Потребность власти в узаконивании сама по себе «возникает не всегда, а лишь в определенных условиях, а именно тогда, когда человейник разрастается, усложняется и разбрасывается в пространстве настолько, что одними лишь средствами насилия удержать власть над ним и сохранить единство самой власти становится невозможным. Требуется изобрести и вбить в головы людей идею, будто власть исходит от неких сверхчеловеческих сил или по крайней мере от сил вне данного человейника (бог, древние правители), а в случае выборной власти – исходит от некоего народа, будучи воплощением его свободной воли. Этим силам придавали роль учредителей некоего закона, а в случае выборной власти изображают народ, стоящий над каждым человеком в отдельности как высшая сила, творцом такого закона». «Благодаря этому изобретению невыполнение распоряжений власти и всякие покушения на неё стали рассматриваться как выступления не против конкретных лиц во власти и конкретных проявлений власти, а против обезличенного и сверхчеловеческого закона. Замена идеи божественности власти на идею народа как на источник власти была лишь сменой формы легитимации власти. В конкретной истории это был длительный процесс борьбы и социального творчества людей». И, наконец, «государственность» суверенна, то есть она «законно (формально!) не признаёт в рамках своего подвластного общества никакой другой власти над собой и не делит власть ни с кем, кто (и что) находится вне государственности. Опять-таки это – лишь в идеале, лишь абстрактный социальный закон. В реальности этот закон постоянно нарушается. Я имею в виду борьбу за власть, интриги, расколы, посторонние влияния, околоправительственные круги, лобби, коррупцию, родственные связи и т.п. Все это имеет место и процветает. Но это происходит в рамках одной государственности, около неё, с ней, за её счёт. И все это не устраняет её формальный суверенитет». В силу названных причин «государственность» возникает «в тесной связи с правовым (юридическим) аспектом человейника», она действует в рамках правовых норм и в соответствии с ними — даже в случае абсолютистских и диктаторских систем государственности». Можно сказать, что бывают «диктатуры как формы государственности и диктатуры как негосударственные формы власти». Любая «абсолютная власть абсолютна» далеко не во всем.

  • Пётр Щедровицкий | SMD

    «Зиновьев и Щедровицкий: чему нас может научить опыт самоопределения двух отечественных философов второй половины ХХ века?» 83 Помимо уровней, функции, выполняемые «государственностью», могут различаться по «широте действия, по степени сложности, по степени важности, по тому, какие категории людей они затрагивают и какие материальные ресурсы приводят в действие, по затратам на их исполнение и т.д.». Можно говорить о «социальном статусе» функций государства. Высшим социальным статусом, естественно, обладают те функции, которые имеют «стратегически важное значение для общества в целом и его положения в окружающем мире». Степень сложности структуры государственности зависит «от степени сложности общества». Элементы этой структуры и функции «не зависят от людей, занимающих посты [в структуре государственности] и исполняющих эти функции». От людей зависит, «кто попадает на эти посты и как [они] используют эти функции». Обычно, работает закон «адекватности людей занимаемым постам». Отношения между людьми в системе государственности регулируются «правилами дела». «Отношения в силу личной преданности, любви, уважения, корысти и т.п. суть негосударственные отношения». Власть является государственной только при условии, что она «легитимна, то есть признана обществом как законная», как «в её установлении, так и в воспроизводстве». Феномен легитимации власти «возник в результате длительного и сложного исторического процесса» не столько «в рамках изолированных человейников», сколько в рамках «целых миров и цивилизаций». Властители высших уровней «делали легитимной власть на более низких уровнях», «право легитимации» светской власти на какое-то время «присвоила себе христианская церковь», вожди, короли, цари и императоры «выдумывали родословные, дабы выглядеть законными преемниками власти», устраивались специальные публичные церемонии и т. д. и т. п. Так «принятие Наполеоном титула императора, коронация и женитьба на представительнице легитимной власти императора Австрии – это была не блажь честолюбца, а исторически конкретная форма легитимации созданной революцией и Наполеоном нелегитимной власти». Формой легитимации власти сегодня часто являются «различные формы выборов». Важно подчеркнуть формальный характер «легитимации власти в качестве государственной». «Суть легитимации» по мнению Зиновьева «состоит в её формальности». Именно формальность процессов и процедур легитимации власти позволяет «навязать людям сознание незыблемости власти и наказуемости за непослушание ей».

  • Реклама

  • Пётр Щедровицкий | SMD

    Друзья! Продолжаю размещать в интернет-магазине новые материалы. Это уже третий по счету пакет материалов для самостоятельного изучения, опубликованный в этом году. На этот раз вашему вниманию предлагается героическая песня о «предпринимательской деятельности» и «предпринимательской прибыли». Видео впервые разбито на десять относительно самостоятельных фрагментов. Каждый фрагмент включает в себя короткие тезисы, слайды презентации, вопросы слушателей и ответы на них. К видео-записи приложен короткий текст, излагающий мое видение истории формирования представлений о «предпринимательстве» в философии экономики и экономической теории в ХХ веке. Ссылка на продукт здесь: digital.shchedrovitskiy.com/Ponyati…44399590
    Понятие предпринимательской деятельности

    Конспект лекций о позиции технологического предпринимателя, описывающий как включение в разделение труда может обеспечить стратегию развития бизнеса. Включает pdf с иллюстрациями (36 стр) и дополнительно 10 видео общей продолжительностью порядка 4 часов (не совпадают с текстом). В конспекте описаны представления о функциях предпринимательской деятельности и ее внутреннем устройстве, описанные в рамках системо-мыследеятельностной картины мира. Предпринимательская позиция показана как существующая в ряду других позиций, которые в своей совокупности обеспечивают разделениетруда в процессах производства, функционирования, воспроизводства и развития хозяйственной практики. Зачем предпринимателям или тем, кто хочет ими стать, нужно понятие предпринимательской деятельности? Во-первых, чтобы четко понимать свои функции в процессах (общественного) воспроизводства и развития. Во-вторых, чтобы иметь возможность правильно организовать самих себя и понимать, где именно каждый из нас осуществляет именно эту, а не другую деятельность…

    Интернет-магазин лекций Петра Щедровицкого

  • Пётр Щедровицкий | SMD

    1978, Париж. Фотография из Архива Щедровицких.

  • Пётр Щедровицкий | SMD

    Такие «варианты доминирования», сосредоточения «всех средств власти в руках той её [власти] части, которая брала вверх» можно встретить в различных обществах. В конце концов, в каких-то человейниках «произошло обособление особой сферы власти, отличной от прочих сфер и противостоящей им в качестве органа управления в целом». Этот процесс можно описать как «образование нового структурного уровня власти». В той мере, в какой «всякая власть обладает функцией приказаний и функцией принуждения тех, кому отдаются приказания, к их исполнению», обособление первой функции «в качестве функции высшего уровня власти» придаёт последней характер «государственности». Даже если эту функцию, как уже было отмечено выше, «присваивают себе» те или иные частные группы, можно констатировать появление «государственности» в отличие от специализированных функций самих этих групп. Власть по содержанию становится «государственной», хотя может продолжать «рядиться в неадекватную ей форму» частных властей. Например, в военную, хозяйственную или религиозную. Хотя порой «эта форма утверждается прочно и надолго, делая государственность неполноценной и недоразвитой». Адекватной же содержанию государственности «является форма профессиональной, то есть чисто политической власти». Эта форма «устанавливается» во всех тех случаях, когда «система власти разрастается до сравнительно больших размеров, а её функции усложняются настолько, что требуется профессионализм для их исполнения и [от носителей власти] требуются затраты усилий и времени, исключающие другие занятия». Функцией политической власти становится «власть над всей совокупностью власти в обществе и, через неё, власть над обществом как целым». Уровень политической власти придаёт всей системе власти характер «государственности». Государственность обычно структурируется в зависимости от территориального деления страны и при этом «территориальные власти в той или иной мере копируют власть более высоких уровней». Государственность «разрастается в сеть и иерархию деловых учреждений, связанных в целое отношениями субординации и координации». Так возникает административно-бюрократический аппарат. Как первую, так и вторую линию структурирования государственности Зиновьев называет «организационными». Третьей «основной линией структурирования государственности» является «дифференциация различных функций власти и обособление их в виде особых подразделений власти». Эту линию Зиновьев называет функциональным структурированием. «Самым крупным разделением властей по третей линии является разделение на законодательную и исполнительную власти. Иногда к этим подразделениям присоединяется отделение судебной власти (как в США)». Подобное структурирование Зиновьев называет «вторым великим разделением властей» или «разделением властей второго уровня» поскольку оно происходит уже в рамках ставшей «государственности» и выделившейся сферы политической власти (первого разделения властей). Отчетливую форму второй уровень разделения властей «приобрёл в государственности западного типа». Продолжение следует