«Зиновьев и Щедровицкий: чему нас может научить опыт самоопределения двух отечественных философов второй половины ХХ века?» 80 Прежде чем перейти к обсуждению проблематики формирования (в ХХ веке) «сверхобществ», приведём ряд цитат, свидетельствующих о том, как Александр Александрович Зиновьев понимает устройство «обществ». Как мы поняли вчера, с его точки зрения, далеко не всякая социальная общность может быть названа «обществом». Социальная организация многих человейников не достигала этого эволюционного уровня: они оставались и остаются «пред-обществами». «Общество» образуется в том случае, когда «достаточно большое число» разноплеменных людей вынуждено «в течение многих поколений» осуществлять «совместную жизнь». Например, «для защиты от врагов или в силу природных условий». Важно, что эти люди являются «чужими друг другу» — в отличие от пред-обществ, в которых люди объединены прежде всего в силу родственных отношений между ними. «Для общества, — отмечает Зиновьев, — необходим некоторый минимум людей, не связанных родственными отношениями». Для человека, как члена общества, число родственно близких людей невелико «в сравнении с числом тех чужих людей, с которыми ему приходится иметь дело, не говоря уж о численности прочих членов скопления людей, с которыми ему вообще не приходится сталкиваться». Другими словами, для формирования общества необходимо скопление достаточно многочисленного народа или «группы народов», которая по каким-то причинам «вынуждена объединиться». «Думаю, — продолжает Александр Александрович, — что важнейшим случаем такого объединения является покорение одних народов другими или представителями других народов. Общество образуется не столько из друзей, вынужденных враждовать, сколько из врагов, вынужденных дружить». В рамках этого нового уровня социальной организации «человеческий материал подвергается дальнейшей эволюции». Высшим результатом этой эволюции является «образование человеческого единства, большинство или по крайней мере наиболее важная часть которого осознает (идентифицирует) себя прежде всего в качестве граждан своего общества». При этом скопление людей, образующих общество, состоит «не непосредственно из отдельных людей. Это – не толпа. Оно состоит из множества устойчивых групп. Эти группы сравнительно невелики по размерам. Они до известной степени автономны в своей жизнедеятельности. Каждая из них имеет свои частные интересы. Последние могут совпадать для некоторых из них, могут различаться для других и даже быть противоположными, могут совпадать в одних отношениях и различаться в других. Но всем им свойственно одно общее: эти частные интересы различных групп могут быть удовлетворены только в составе объединения этих групп в единое целое. Общество возникает как общее для разнородных людей и их групп с различными интересами условие удовлетворения их частных интересов». Необходимо также понимать, что «частные интересы» отдельных групп «никогда не совпадают полностью» с общественными интересами. «Части общества всегда отдают предпочтение своим частным интересам перед общественными. Они отдают предпочтение общественным интересам только в двух случаях: когда это явно в пользу их частным интересам и когда они на это вынуждаются силой и обстоятельствами». И, прежде всего, интересами самосохранения общества как целого.