Лингвота. Страница 3

Про головушку Кто сказал, что уменьшительно-ласкательные на -ушка безударный (зимушка, головушка) - это народно-поэтическое и речь диалектных бабушек? Рентген. Дословно. "Головушку на подголовник. Язычок расслабили, щёчки расслабили. Держим ручкой вот эту палочку. Ротиком не дышим, дышим носиком. Теперь подождите в коридорчике". Врачебные диминутивы, любовь моя 😍

Тук-тук, минутка оффтопа🦉 Вот я даже не знаю, стоит ли здесь иногда отходить в сторону от конкретных интересных кейсов в русском языке. То есть постить тоже интересное (мне), но внутри более широкой области. Ведь тема канала узкая. Дайте обратную связь, пжта. Короче, понравилась мысль литературоведа Сергея Зенкина про жизнь: все конфликты из-за того, что люди руководствуются не своими интересами, а идентичностями - с кем я, в каком лагере, где наши. Интересы всегда можно согласовать, а идентичности часто непримиримы. На мой взгляд, это упрощение, и бескомпромиссное преследование своих интересов тоже может вести к грабежу, уничтожению природы, эксплуатации и убийствам. Но в принципе возможность учёта интересов каждого - да, решаемая задача. Если она ставится. Взять тот же языковой вопрос. Достаточно решаемая задача - обеспечить каждой языковой группе возможность пользоваться родным языком во всех сферах, где у человека есть интересы, тем более, при сегодняшних технических возможностях. А их было бы и ещё больше, если бы возможность пользоваться тем или иным языком рассматривалась как техническая задача, а не возможность кого-то нагнуть. Вот только для учёта интересов каждого нет никакого другого инструмента, кроме консенсуса. Маленький такой нюанс. 🤔

Язык цветов 🌺🌸🏵️🌼💮 Тук-тук, минутка семасиологии. Вербальный язык👅, конечно, удобно, но не всегда. При невозможности вербальной коммуникации неизменно вырастают или возрождаются архаичные невербальные языки. В них может быть совсем мало знаков, например, два, но все нужные. Неудобно бегать по домам и кричать "Пожар!", "Набег!" - возникает язык набата. Два знака: 1) громкий звук - катастрофа, 2) ничего - все как обычно. Собственно, тот же сигнальный крик опасности, только с использованием орудия при большей разбросанности человеческой стаи. Стоят прослушки в кабинетах муниципальных чиновников - изобретаются жесты, включая манипуляции с документами, для сообщения о сумме взятки. Невозможно в викторианском обществе сказать о своих чувствах "словами через рот" - цветы в бутоньерках и букетах становятся знаками со значениями чувств и отношений. Невозможно говорить публично, писать прямо, писать намеками, заменять слова точками - появляется новый язык цветов, груд цветов в определенных местах. Тоже два знака: есть цветы - нет цветов. И количество - как громкость крика. При этом у единственного в языке знака ряд значений. Никому не адресованное выражение чувства, как вздох или плач. Сочувствие, адресованное жертвам. Несогласие, адресованное лицам, принимающим решения. Месседж тем, кто стирает знаки, убирая цветы: "продолжаем говорить". Наконец, месседж другим носителям языка цветов. Типа "вот я".

Тук-тук, неожиданная минутка совриска. В конце концов, искусство тоже язык. Фото недоехавшей до нас выставки окончательно заставило меня ощутить поэзию покрышек, их самобытный вайб, как говорится. Это как романтика рельсов, только романтика покрышек. Недаром покрышка, вкопанная в землю, неотъемлемый элемент городского ландшафта и пятиэтажной поэтики. 👇🏿

Мои знакомые потратили бог знает сколько времени, чтобы добраться из Питера в Таллин и посмотреть там запрещенный в России фильм «Капитан Волконогов бежал». Я им посоветовал не останавливаться, а мчаться в Амстердам, где проходит выставка Анне Имхоф, предназначавшаяся для московского «Гаража». Это исполинский лабиринт из шкафчиков, автомобильных покрышек, тонированных стекол, мотоциклетной параферналии и клипов о тревожной юности среди русских сугробов и коней. Имхоф приехала в Чертаново и снимала свою любовницу — меланхоличную певицу Элайзу Дуглас топлесс на фоне брежневских домов, из которых выселили жителей (строптивых, надо думать, расстреляли). Но тут началась война, москвичи до конца своих дней обречены смотреть фильм «Чебурашка», и выставка Имхоф переехала в Амстердам. А ведь в Москве этот храм лесбийской любви был бы весьма уместен, учитывая грядущий дефицит живых мужчин.

В чате Коптева маленький лингвистический переполох: "Что это за вывал мусора" ? Можно было заподозрить принцип экономии - 5 букв "вывал" вместо 12 - "выбрасывание". Или отстраивание от омонимии с тоже экономным, но занятым загрязнением воздуха словом "выброс". Но мне показалось, что слово взяли из какой-то статьи КоАП за несанкционированные свалки, когда самосвалы именно выВАЛивают мусор, а не водитель легковушки выБРАСывает фантик. Так и оказалось, именно это коммунальное слово фигурирует в соответствующих нормативных документах, в общем-то, отсутствуя в общенародном языке, что и показала реакция жителей. Этот самый "вывал" просто перенесли на коллизию, описываемую совсем другим глаголом. Кстати, издания других районов не побоялись употребить вместо "вывала" более понятные и точные "выброс" и "выбрасывание". Всё-таки речь не о вываливании содержимого самосвала.

Множественное число как способ снимать конкретику ...Как известно, в английском языке есть способ обозначения человека неизвестного пола местоимением they. Вопреки тому, что сейчас он используется как политкорректный, этот способ родился далеко не вчера. Ну, такая вот языковая особенность. А ведь в русском языке есть очень отдаленно похожее использование множественного числа как снимающего определенность и конкретику. Хотя и не гендерную. Это когда мы говорим о действиях кого-то конкретного, но кого мы не хотим конкретизировать (в основном потому, что лишняя информация, неформат). И тогда вместо "энский краевед К. обнаружил, что" или вместо "один энский краевед обнаружил, что" получается "энские краеведы обнаружили, что". Хотя обнаружил-то один конкретный краевед. Получаются как бы разные степени обезличивания. "Энский краевед Иван Иваныч обнаружил, что". "Один энский краевед обнаружил, что". "Энские краеведы обнаружили, что". Как раз тот самый отдаленный аналог they - полное обезличивание. Впрочем, не полное. Можно ведь и совсем без существительного. "В Энске обнаружили, что". Или "пишут, что", хотя может писать один человек. Такое постепенное таяние лица при участии множественного числа.

Пишу о слове "авиаторша", которое употреблялось почти исключительно до революции, на заре авиации, и практически исчезло после 1917 года. При этом "авиатор" не исчезло, хотя и было сильно оттеснено словом "летчик". Понятно, что в советскую эпоху женщин перестали пускать рулить самолетами, потому что частная авиация прекратилась, и феминитивы сразу перестали быть нужными. А для обозначения мужчин требовались синонимы хотя бы в СМИ, стиля ради. Но дело не только в этом. Оказывается, со 2-й половины ХХ века «авиаторами» (во мн.ч.) СМИ называют авиацию как индустрию: «Многие наши месторождения расположены в таких местах, куда летом, весной и осенью «только вертолетом можно долететь». И, конечно, авиаторы нас порядком разоряют» [Б. Савельев. Богатства тюменских недр // «Химия и жизнь», 1969]; «Летний всплеск перевозок… не смог восполнить годовое падение, но в низкий сезон российские авиаторы вошли хоть с какими-то средствами» [По законам нелетного времени // Коммерсант, 2020.12]. Такого много. Конечно, в значении индустрии употребляется не только "авиаторы", но и "геологи", "нефтяники" и некоторые другие названия видов деятельности. Но тут интересно, что данную нишу занял именно устаревший синоним. Впрочем, он же вроде как и занял роль гиперонима по отношению к разным авиационным профессиям. Но вроде как и не совсем. Стюардесса, авиадиспетчер - авиаторы? А директор авиакомпании? И т.д.

Вижу иногда в израильских группах слово "скрепные" применительно к иудейским ортодоксам. Всё с теми же коннотациями. Быстро оно вышло за конфессиональные рамки...

От kətzl к пёселю? Или Пёсель-Ноль Но… Владимир З. пишет: «Слова «пёсель» и «труселя» я знаю с юности. Думаю, Дмитрий не единственный автор. У моего институтского друга жил пёсель, он же собакин. Думаю, простое объяснение: -el - это южнонемецкий уменьшительный суффикс. Литературный немецкий: Mädchen, диалектный: Mädel, девушка». Так всегда бывает. Вот глагол "трахаться" вроде бы точно изобрел переводчик американских видеофильмов Володарский – и вдруг кто-то пишет, что в его студенческой группе так говорили ещё в 1970-е. Даже "урбанину" первыми употребили два разных человека одновременно в двух СМИ, и оба считают себя авторами. …Получается, что "первый пёсель" был в 1980-е, возник неизвестно когда, но совершенно точно не распространился широко. Если принять гипотезу, что -ель в «пёселе-ноль» реально заимствованный германский уменьшительный суффикс, и это буквально «пёсик», то как чужой суффикс приклеился к русской основе? В чьей речи это могло произойти? В русском языке суффикс неизвестен. Нет ряда заимствований с этим суффиксом и понятным уменьшительным значением, разве что Гретель из сказки, но это имя не воспринимается как уменьшительное от Маргариты. Поэтому носители русского языка не могли его откуда-то вычленить. Но могли воспользоваться привычным суффиксом билингвы – носители южнонемецкого диалекта или идиш. И я бы ставила на идиш. Не только потому, что в нем есть сам суффикс. Янкель, «Мальчик Мотл» Шолом-Алейхема – вот этот суффикс, транскрибированный по-разному в разных именах. Может, кому-то знакомо слово «штетл» - ‘местечко’. Буквально ṧtetl – ‘городок’ от ṧtot ‘город’. От слова katz ‘кошка’ диминутив на идише будет kətzl, то есть приблизительно «кэцель», а также «kətzələ» - «кэцеле». Как пишут специалисты по идишу, два уменьшительных суффикса: –l и -ələ восходят к одному уменьшительному суффиксу германского юга –-ellin. Но есть и второй момент: идиш очень любит диминутивы, тексты на нем изобилуют уменьшительными суффиксами, как германскими, так и славянскими. И третий момент: эти диминутивы могли быть слеплены из кусочков разного происхождения. Цитирую статью Е.А. Либерт об идишских диминутивах, записанных в 90-е гг. в Новосибирске (!) от нескольких носителей, которых туда занесли разные судьбы: «в рамках одной словообразовательной модели могут соединяться элементы германского, семитского и славянского происхождения». И в статье есть реальные примеры почти такого же типа, как «пёсель»: ṧabkalə ‘лягушечка’ (от польского żabka или украинского «жабка», видимо), riҫkələ ‘речка’ (должно быть от украинского «річка»). …Конечно, все могло быть и иначе, но, мне кажется, довольно правдоподобно, что «пёсель-ноль» образовался в речи людей, владеющих идишем, вышел за ее пределы, но не распространялся широко. Что не противоречит удивительной истории появления уже в 21 веке шутливого суффикса -цель/-сель/-ель в одной молодой семье. Тем более, что – могу ошибаться – «пёсель 21 века» появился в молодежной речи, нет?

От kətzl к пёселю? Или Пёсель-Ноль Я подозревала, что появятся и другие истории пёселя, так и произошло. Итак, в 1-й истории юноша назвал девушку «Шнитцель», доказано скрином аккаунта🙂 (Мб в честь пива Schnitzlbaumer, а не котлеты?) Потом в языке растущей семьи появились котцель, пёсель, сыноксель, зайцель и пр. (зацените алломорфы для разных основ). «Пёсель» вырвалось наружу, дойдя даже до Викисловаря. При этом, как заметил в чате Jan Buharov, в слове виден как бы идиш уменьшительный суффикс. Andrei Yemelianov уточнил: «в некоторых диалектах немецкого (как раз в Австрии) -еl - это уменьшительный суффикс». Но это объяснимо, просто, как напомнил он же, Schnitzel - кусочек, ломтик от Schnitz - кусок, ломоть. Т. е. в самом шницеле в оригинале этот суффикс. (Кстати, в русском «кусок» буквально «маленький кус», это тоже застывший диминутив). Но… (продолжение следует)

"Глубинарии" (от "глубинный народ", фб). Красиво

С наступившим!

Вчера мне написал вконтакте человек по имени Дмитрий. И рассказал такую историю: "Когда мы встречались со своей девушкой, это времена студенчества) ну я ее всячески называл ласково, как у всех это бывает, там котики рыбки всякие. Меня как то так само собой получилось, что она стала для меня шнитцелем)))" Охотно верю. Кем только не становятся люди друг для друга)) Почему бы не шницелем. А почему орфографически "шнитцель", а не "шницель" - ради смеха или ну такое представление об орфографии - в общем, неважно. Дмитрий продолжает: "С этого все пошло, просто приставьте к слову окончание ель, цель, сель и будет вам палитра всего того что прочно вошло в обиход нашей речи. Наиболее часто употребляемые слова этой серии: Пес-сель Кот-зель Сынок-сель Дочёк-сель Были давно всякие зайцели, но они не укрепились до такого уровня. Я очень люблю собак, у моего друга классная лабрадор, и когда при встречи я её мусолил, я всегда раз тысячу говорил это слово. Оно на мое удивление вышло в массы. Просто это окончание от слова шнитцель. Более ничего!" Эта классная история демонстрирует рождение даже не слова, а суффикса (более редкое событие), просто из куска слова. Кусок -сель/-ель обрел ласкательное значение просто потому, что само слово "шницель" применялось к любимой девушке (и при этом мы привыкли, что ласкательность и другие словообразовательные значения выражаются чем-то, что стоит в конце слова). Дальше этот кусок стал в семейном языке (а Дмитрий и девушка Шницель поженились) функционировать как самостоятельный ласкательный суффикс, то есть стал нанизываться на другие основы. Участвовать в том самом "достраивании языка" - неотъемлемом свойстве естественного языка. Причем тут случилось не просто достраивание языка (лексики), но достраивание правил, по которым она образуется. Но это в языке семейном. А наружу из семейного языка вышло только одно слово - "пёсель" - которое часто слышали от Дмитрия и, наверное, других членов семьи окружающие владельцы собак. Кстати, еще вопрос. Как образовалось слово, понятно. Случай "отрыва куска" и интерпретации его как самостоятельной морфемы не уникален. Было "omnibus" — «всем, для каждого», форма дат. падежа мн. числа лат. omnis «каждый». Словоформа стала называть вид транспорта, а ее окончание - восприниматься как "это что-то про новомодный транспорт". По аналогии во фр. яз. появилось autobus, в англ. яз. — trolley bus, а уже в русском языке на фоне всех этих заимствованных слов — электробус и т.д. Такие истории, кстати, есть в замечательной книге Марии Елиферовой "#Панталоныфракжилет". Но!!! Почему слово "пошло в массы"? Ведь оно не называло никакого нового объекта! Зачем посторонние люди его заимствовали? Каким образом эта "лингвомутация" прошла естественный отбор? И тут прав человек, напомнивший про обилие нежных названий для питомцев - кошек и собак. Такие слова нам нужны в большом количестве и все более новые, то есть более смешные, нежные и экспрессивные! Вот суффиксы для них и рекрутируются из самых разных уголков. А, ну и с наступающим! И любви и ласки и ласкательных слов и суффиксов omnibus - для всех и каждого!

Слово "пёсель" попало в Викисловарь с толкованием "пёс" и пометой "шутл.". В поисковике можно найти множество примеров употребления слова, один из них выше — пояснение к "картине интерьерной". Есть в интернете и вопросы о происхождении слова и попытки что-то ответить: "это доброе слово", "язык штука пластичная, у кошек тоже много обозначений" (и это правда). Но все же: откуда взялся отсутствовавший до этого слова в русском языке суффикс -ель с "добрым", ласкательным значением? Тот древний суффикс, который мы наблюдаем в "метель", "качель", "свирель" и пр., явно иной: он производит существительные от глаголов. И слово "пёсель" очень новое: я заметила его в группе "Доброжелательные мемесы" в 2017 году. Так откуда суффикс?

Подпись под изображением: "картина интерьерная на рельефной доске (собаки, пёсель, корги)". Доказывает распространенность слова

Дорогие друзья! Слово "пёсель" поразило меня своим суффиксом ещё в 2017 году, когда я столкнулась с ним в группе ВК "Доброжелательные мемесы". Я спрашивала, знает ли кто, откуда оно взялось, но удовлетворительного ответа не получила. Вспоминала древний отглагольный суффикс -ель в "метель" и "качель", но как он мог сюда попасть... И вот вчера, 5 лет спустя, мне написал чел, который только что прочёл мой вопрос. У него есть ответ, потому что, по его словам, он сам придумал и распространил это слово. Нечаянно. Как оно всегда и бывает. Это очень милая история. Я перескажу ее завтра. Пока я хотела прояснить у него некоторые необязательные детали. Да, я понимаю, что найдутся люди с совершенно альтернативными версиями. Так тоже всегда бывает. Но история, которую мне рассказали, достойна восхищения, прежде всего из-за очередной возможности воочию увидеть работу механизмов языка, рождающих словообразовательные модели, когда б вы знали, из какого сора. Ну и пусть это будет новогодняя история. В ней, кстати, есть счастливая романтическая любовь

Насчет слова "колониальный" в названии лекции Шульман о "Капитанской дочке". Все бесятся и обвиняют Шульман в конъюнктуре и опционально в посягательстве на Пушкина, а я снова подозреваю разницу языков. "Лавка колониальных товаров" - это лавка специй, тростникового сахара и пр. В этом смысле "колониальная литература" это литература, действие которой происходит в колонии. Это "Всадник без головы". И "Капитанскую дочку", действие которой происходит на землях "башкирцев", принимающих, кстати, активное участие в пугачевском восстании, на мой взгляд, запросто можно рассматривать и под этим углом, почему нет. И там реально интересная фактура, если задействовать и "Историю Пугачевского бунта", и вообще исторические исследования. И так же можно рассматривать, например, и "Детские годы Багрова-внука", - действие приблизительно там же двумя десятилетиями позже. Мир воспоминаний Аксакова - это воистину мир и благодать, и при этом это все ещё "новые земли", и история переезда сюда и покупки восточного поместья дедушкой маленького героя (опять же у башкир) - ещё свежая и подробно описывается. А описаний башкир и отношений с ними, кстати, больше, чем в "Капитанской дочке".