Пётр Щедровицкий | SMD. Страница 62
1246
@shchedrovitskiy
Материалы лекций и выступлений философа и методолога Петра Щедровицкого, а также его книг и публикаций.
-
Пётр Щедровицкий | SMD
Сборник текстов «Организационно-деятельностная игра». Первый выпуск 
-
Пётр Щедровицкий | SMD
Февральские заметки о Г.П. Щедровицком и ММК* Судя по всему, уже в начале 70-х годов скорый крах СССР для Георгия Петровича Щедровицкого стал очевиден. Где-то в моем Архиве лежит текст, написанный специалистами СЭВ (Совет по экономической взаимопомощи был создан в 1949 году и просуществовал до 1991 года) в первой половине 70-х годов. Я нашел его чуть позже: где-то в начале 1990-х. Прочитал. Легко читать тексты, когда все уже произошло. Трудно, когда приходится вычитывать в них намёки на будущее. Как шутил один мой коллега: «трудно прогнозировать, особенно — будущее». Если у вас была//есть способность «читать между строк», то, в принципе, там все написано. За многочисленными графиками//таблицами, фиксирующими успехи стран СЭВ в производстве современных продуктов и услуг и рассказами о важности «соревнования систем» можно легко понять основной тезис: советская система неминуемо рухнет в среднесрочной временной перспективе. Один раз мы обсуждали это с ГП. По памяти, это был конец сентября или начало октября 1977 года, когда только-только родился мой первенец. ГП спросил меня, насколько я хорошо «стою на ногах». Глядя на эту ситуацию из сегодняшнего дня, как этот вопрос, так и мой ответ на него выглядят очень смешно. Я, конечно очень хорошо «стоял на ногах» в свои 19 лет. У меня не было ничего, кроме квартиры, которую мне передал в безвозмездное пользование отец (что на самом деле очень много), жены, ребёнка мужского пола и стипендии аж в 80 рублей, начисляемой на меня и жену. Тогда впервые ГП сказал, что до распада СССР осталось не более 20 лет. И что он придумал, как надо действовать в этой, новой ситуации. Надо отказаться от «кружковой» формы работы и сосредоточить все усилия на трансляции норм методологического мышления в массы. Не знаю, зачем он со мной все это обсуждал. В 1977 году я, безусловно, мало что понимал. Но у меня с детства была хорошая память. В 1977-1978 году ГП начал эксперименты с использованием игровых форм организации коммуникации для «решения проблем в условиях неполной информации и коллективного действия». А в 1979 году была проведена первая организационно-деятельностная игра (далее - ОДИ). В 2004-2005 году в «серой» серии выходит двухтомник «Организационно-деятельностная игра». *Московский методологический кружок -
Пётр Щедровицкий | SMD
В поисках тридевятого царства – 5 В условиях постоянного административного вмешательства в хозяйственно-экономические процессы, которое по недоразумению получило название «планирования», в СССР не мог сформироваться не только «дизайн». Перечислять подобные примеры можно долго. В 1922 году из страны были высланы многочисленные представители научной и профессорско-преподавательской элиты. В 20-е и 30-е годы в СССР были сознательно и целенаправленно разрушены все правовые институты, а «право» с тех пор стало рассматриваться и использоваться как оружие «классовой борьбы». В конце 20-х была отстранена от работы, а затем частично расстреляна целая плеяда талантливых экономистов, возражавших против реализуемой модели ускоренной индустриализации и коллективизации. Уничтожение отечественной «генетики» и гонения на «кибернетику» привели в итоге к существенному отставанию научно-технологических разработок, обеспечивающих формирование платформы технологий новой промышленной революции. Неприятие новых идей в философии, социальных и гуманитарных науках способствовало воспитанию нескольких поколений административных элит, не владеющих элементарными представлениями о социальных процессах и устройстве общества. В итоге страна, имевшая в начале ХХ века самые быстрые темпы хозяйственно-экономического развития и население, достигшее к 1912 году почти 170 миллионов жителей, оказалась «растрачена» за 70 лет — это неимоверно короткий (по историческим меркам) срок. -
Реклама
-
Пётр Щедровицкий | SMD
Апрель 1952 года, «Литературная газета» 
-
Пётр Щедровицкий | SMD
Февральские заметки о Г.П. Щедровицком и ММК* В 2004 году вышел первый выпуск второго тома серой серии: «Психология и методология». В этом выпуске была опубликована расшифровка девяти докладов Георгия Петровича Щедровицкого на семинарах «Комиссии по логике и методологии мышления» в Институте общей и педагогической психологии Академии педагогических наук СССР (сокращённо — НИИ ОПП) в январе-апреле 1980 года. Данный цикл докладов и обсуждений был посвящён анализу «ситуации и условий возникновения концепции поэтапного формирования умственных действий» в работах учеников Л.С. Выготского — Лии Соломоновны Славиной (1906-1988) и Петра Яковлевича Гальперина (1902-1988). По сути дела, этот цикл докладов посвящен проблематике организации психологических и психолого-педагогических исследований, проблематизации, объективации и предметизации. *Московский методологический кружок 
-
Пётр Щедровицкий | SMD
В поисках тридевятого царства - 4 Радикальный шаг в сфере переосмысления природы «социального», инспирированный в существенной степени рефлексией опыта ХХ века, во всяком случае, в русской философии и литературе, связан с именем Александра Зиновьева. Сразу хочу оговориться, что как в социологических романах, так и в публицистике Зиновьева в причудливой пропорции перемешаны описания теоретических схем и моделей и этические максимы или заповеди, ориентированные на технологию и этику индивидуального личностного самоопределения. Как в своё время отметил Гусейнов: «Учение о житии Зиновьева продолжает и дополняет его социологию. Без него последняя была бы беспросветной. Более того, в индивидуальном жизненном замысле Зиновьева, по его собственному признанию, сама социология может быть адекватно понята и разумно осмыслена только с учётом и в свете его учения о житии». Я с этой точкой зрения не согласен: на мой взгляд, социологическая «антиутопия» Зиновьева, безусловно, имеет свой самостоятельный теоретический и онтологический смысл и, как я написал в своём сегодняшнем комментарии она формировалась в период 1949-1959 года в СССР — во многом в спорах с моим отцом, Георгием Петровичем Щедровицким. Более того, можно сказать, что учение о житии Александра Зиновьева, даже чисто хронологически возникшее позже его социологических романов, так и его «логической социологии», ориентировано на поддержку «слабых Духом» – тех, для кого предлагаемая теоретическая схема и вытекающие из неё следствия оказываются непосильным, а может быть, и разрушительным интеллектуальным вызовом. Вместе с тем наличие такой связи между условно «социологией» и условно «этикой» Зиновьева, безусловно, затрудняет понимание его идей и наш анализ. Социология Зиновьева на первый взгляд написана исключительно о России и русском, а точнее и ýже – о «советском обществе». Этот тезис требует дополнительного пояснения. Александр Александрович часто говорил, что история царской России определила природу возникшего на её развалинах «советского» общества. Можно сказать, что устройство русского самодержавия, православия и деятельности православной церкви, традиции централизации общественной жизни, пронизывающей власти царской бюрократии, специфическая конструкция крестьянского «мира» до и после событий 1861 г., а также отсутствие ряда ключевых общегражданских институтов предопределили победу Октября и создания общественного строя «русского коммунизма». Однако, как бы то ни было, наиболее выраженной «классической» формы эти социальные структуры достигли в СССР. Именно в СССР коллективные (т.е. собственно социальные) формы быта достигли гипертрофированных масштабов; коммунальный аспект жизни начал явно превалировать над «деловым» и «формально-юридическим». Скелетную социальную структуру нового общества уже к началу 20-х годов составило чиновничество, крестьянская Красная армия и карательные органы (которые сам Зиновьев часто назвал «сверхвластью»). Представители остальных социальных групп в подавляющем большинстве были физически уничтожены (либо покинули страну), а сами эти группы, в том числе и так называемый «рабочий класс», приобрели маргинальное положение. К слову сказать, именно эти социалистические силы и учредили «сталинский социализм». Здесь сложился «советский коллектив» – первичная социальная «клеточка» советского общества, в котором доминирует «чистая социальность», в тех или иных формах навязывающая себя индивидам. В этой «клеточке», как в капле воды, проявляются законы универсальных коммунальных отношений. Из неё как исходной структуры формируются более сложные социальные отношения. Клеточка коммунизма – это первичные деловые коллективы: заводы, фабрики, колхозы, школы, больницы. Клеточная структура – основа общества. Каждая клеточка – общество в миниатюре, а все общество в целом представляет собой разросшуюся клеточную структуру. -
Пётр Щедровицкий | SMD
Александр Александрович Зиновьев 
-
Пётр Щедровицкий | SMD
Все работающие граждане при таком общественном устройстве должны быть служащими единой фабрики, обладающей централизованной псевдогосударственной формой организации. Интересы коллектива в таком обществе всегда должны быть выше интересов индивида. Именно поэтому главный, практически действующий принцип коммунизма – закрепощение индивида. Сущностной характеристикой общества «чистой социальности» является повсеместное распространение экзистенциального эгоизма. Зиновьев выделяет целый ряд законов, работающих в сфере социального: в разные годы он называл их «законами экзистенциального эгоизма», а иногда, немного издеваясь над западными социологами, «законами рационального расчета». У меня нет задачи сейчас перечислять все эти законы и показывать связи между ними. Приведу только несколько примеров. «Индивид желает трудиться как можно меньше, а получать благ за свой труд как можно больше». «Если «социальному атому» – отдельному индивиду или связанной группе лиц потребуется улучшить своё положение путём нанесения ущерба другим атомам, причём за это не последует наказания, он обязательно это сделает». «Любая социальная группа стремится сделать индивида максимально зависимым от неё». «Положение начальника считается лучше, чем положение подчинённого – он всегда стремится к максимальному подчинению нижестоящих. При этом начальниками становятся, как правило, люди с ограниченными умственными способностями и отсутствующим творческим началом» и т.д. Зиновьев утверждает, что социальность обладает своими собственными законами, которые не имеют ничего общего с логикой высоких этажей социальной организации. Эти законы характерны для любого общества; в некоторых из них подлинная природа социальности может быть камуфлирована тем или иным «культурным флёром», но рано или поздно она всё равно проявляет себя. На примере СССР эти подлинные глубинные социальные законы и закономерности просто стали лучше видны. И всё. Сам факт, что такой процесс произошёл именно в России, является в определённом смысле чистой случайностью: так случилось, что сложившийся ранее жизненный уклад всего сельского и отчасти городского населения России оказался наиболее близок и почти совпал со структурами этой глубинной социальности и фундаментальными законами социального Бытия. Если Гидденс, о котором я писал вчера, видит в концлагере, тюрьме или советском опыте ГУЛАГа какие-то особые «критические ситуации», в которых проявляются отклонения от нормальных социальных отношений, то Зиновьев, напротив, именно в этих ситуациях видит сущность чистой социальности. Человек в подобных условиях всегда оказывается объектом лицемерия, обмана, зависти, злобы, подсиживания, интриг, демагогии и т.п., и он сам, поскольку принадлежит к этому социальному объединению, действует по тем же законам, подобно тому как он живёт в качестве природного существа по биологическим законам. Социальные законы (законы социальности), представляющие собой законы организации, функционирования и развития больших масс людей (человейников) являются такими же объективными, как и законы природы. Тот факт, что индивиды обладают сознанием, не только не противоречит объективному характеру этих законов, но является механизмом уменьшения случайности и флуктуаций в их реализации. Сознание выступает в качестве механизма «настройки» и «притирки» человека к описанной социальной механике. Начиная с «Зияющих высот», Зиновьев показывает, как социальная система – социальность – перемалывает человека, превращая его в «гомо советикус» или, сокращённо, в «гомососа». В числе наиболее явных индивидуальных качеств: поразительная самоуверенность, безжалостное презрение к другим, чудовищная категоричность мнений, болезненное тщеславие. Именно в силу того, что эти процессы носят фундаментальный, онтологический, характер, совершенно не случайно, что «качества гомососа наиболее высокой зрелости достигли (именно) в советских людях со сравнительно высоким уровнем “культуры” и “образования”, а также в среде самой социально активной части населения, особенно в сфере управления, науки, пропаганды, культуры, образования». -
Пётр Щедровицкий | SMD
Февральские заметки о Г.П. Щедровицком и ММК* В 2004 году Издательство Школы культурной политики перепечатало в одном томе два сборника работ, опубликованных в начале 90-х годов на основе отчетов и материалов, подготовленных в лаборатории общетеоретических проблем отдела теории и методов художественного конструирования Всероссийского научно-исследовательского института технической эстетики (ВНИИТЭ) в период 1965-1968 годов. В тот период по разным причинам эти материалы так и не увидели свет и в 1989 году они были переданы в Центральный Государственный архив научно-технической документации. Сборник 2004 года имеет общее название «Теория дизайна» и подзаголовок — теоретические и методологические исследования в дизайне (избранные материалы). Напомню, что сам институт (ВНИИТЭ) и семь специализированных конструкторских бюро были созданы в 1962 году в соответствии с постановлением Совета Министров СССР «Об улучшении качества продукции машиностроения и товаров культурно-бытового назначения путём внедрения методов художественного конструирования». Лаборатория общетеоретических проблем была создана в 1965 году. Первоначально лабораторию возглавил К. М. Кантор, а в 1968 на короткий период (вплоть до увольнения) руководство перешло к Г. П. Щедровицкому. В самой лаборатории работала довольно представительная группа «младометодологов». Основная часть текстов, включённых в сборник написана самим Георгием Петровичем Щедровицким, а также О.И. Генисаретским, В.Я. Дубровским и В.Л. Глазычевым. Еще Вячеслав Леонидович Глазычев в 90-е годы написал короткую заметку об этих работах, которую редакторы-составители включили в общий текст издания. В ней в частности говорится: «Как ни странно, почти четверть века спустя публикуемые тексты не вызывают досады. Немногое практически изменилось внутри отечественного дизайна, все ещё пытающегося стать профессией, в пока ещё мало подвижных экономических и организационных обстоятельствах… Достаточно строгая в себе внутренняя логика текстов со всей ясностью отразила главную черту своего времени: тогдашнему автору было вполне очевидно, что между «советским дизайном» … и дизайном западным сохранялось принципиальное различие в условиях рождения. Без рыночной экономики говорить о рождении дизайна — напрасное дело. …. По причинам, нисколько от авторов независящим, иной возможности, кроме как апеллировать к «просвещённому управлению», не существовало. Четверть века были потеряны — не для авторов и их коллег, мы все находили себе довольно тем для теоретической работы — потеряны для экономики, для культуры, для не состоявшегося дизайна…». Тезис жесткий и понятный. Что касается Георгия Петровича, то он в полной мере использовал новый круг политических и административных решений, возникших в период разработки и попыток внедрения, неудавшейся в дальнейшем экономической реформы, для развития и «продвижения» идей деятельностного и системо-деятельностного подхода, которые развивались в Московском методологическом кружке в 60-е годы. Упрекнуть его в этом у меня лично язык не поворачивается. Читать этот сборник можно и нужно параллельно с известным сборником 1975 года, посвящённым проблемам автоматизации (так называемым «кирпичом») и рассматривать эти работы как приложение идей системо-деятельностного подхода к проблемам дизайна, проектирования и так называемого «художественного конструирования». *Московский методологический кружок -
Пётр Щедровицкий | SMD
Гидденс интерпретирует описанные процессы в терминах разрушения основ «онтологической безопасности», которую считает своеобразной основой, или «цементом», социальных связей. «Подрыв, – пишет он, – …длительное наступление на сами основы повседневной жизни породили высокую степень тревожности, стали причиной размывания верхнего слоя социализированных реакций или ответных действий, обусловленных стабильным и гарантированным контролем за собственными действиями и предсказуемой структурой социальной жизни. Усиление тревожности выражалось в регрессивных образцах и линиях поведения, разрушающих фундамент базисной системы безопасности, основывающейся на чувстве доминирующего (онтологического) доверия к другим. Те, кто был плохо подготовлен к встрече с такого рода проблемами… «пошёл ко дну». Те, кто сумел сохранить минимальную степень контроля… смогли выживать… Однако со временем большинство старых узников подверглось процессу «ре-социализации»», в ходе которого произошло принятие и закрепление новой системы правил. Подобные изменения, по мнению Гидденса, основываются на механизме «рутинизации» обыденных практик и проявляются в самых различных ситуациях – во время войны, в тюрьме и т.д. «Размывание привычных способов деятельности, вызванное повышенным уровнем тревожности, неконтролируемым базисной системой безопасности, представляется нам, – пишет он, – характерной чертой критических ситуаций». Я думаю, что подобная характеристика недостаточно обоснована. Кажется странным, что Гидденс выносит описанные процессы «на поля» социальной теории, помещая их исключительно в рубрику «критических ситуаций». Думаю, мы все хорошо понимаем, что подобные критические ситуации для истории человечества не являются чем-то из ряда вон выходящим и, регулярно воспроизводясь, постоянно предъявляют вызов социальным наукам и социальной философии. Здесь можно вернуться к идеям Зиновьева. Продолжение следует. -
Пётр Щедровицкий | SMD
В поисках тридевятого царства - 3 На фоне стремительного расширения и углубления гуманитарной катастрофы в Украине буду, несмотря ни на что, продолжать свои комментарии о «природе» человеческого и социального. В 1961 г. вышла книга Бруно Беттельгейма (Беттельхейма) «The informed Heart», в которой он описал свой собственный опыт в качестве узника концентрационных лагерей Дахау и Бухенвальда. «В этих условиях, – пишет автор, – я наблюдал невероятно быстрые изменения и не только в поведении, но и в личности заключённых; изменения… значительно более радикальные, чем те, которые можно было бы вызвать психоаналитическим лечением». Опыт пребывания в концентрационном лагере характеризовался радикальным разрушением привычных форм повседневной жизни, постоянным страхом перед угрозой и фактом насилия со стороны лагерной охраны, нехваткой пищи и других элементарных средств существования. Изменения личности, описанные Беттельхеймом, претерпевали все узники, и они следовали в определённом порядке: большинство узников травмировал сам факт заключения; многие подвергались пыткам и унижениям уже по пути следования в лагерь. Большинство самоубийств совершались представителями условного «среднего класса», которые до этого никогда не сталкивались с полицейской и тюремной системой, в том числе уже на этапе транспортировки. Конвой и охрана заставляли узников усваивать простые и непосредственные образцы поведения. Особое внимание Беттельхейм уделяет общей непредсказуемости событий, происходящих в лагере. Инициатива полностью подавлялась. Ощущение будущего, его предсказуемости и планируемости, обычно свойственное нормальному протеканию социальной жизни, искусственно разрушалось под воздействием вероятностного характера самой надежды на наступление завтрашнего дня. Беттельхейм пишет об «ощущении бессмысленности работы, конечности самого существования, невозможности планировать собственную жизнь, обусловленных вероятностью внезапных изменений», которые в свой совокупности «имели чрезвычайно губительные последствия». Некоторые заключённые превращались в «ходячие трупы» – в людей, лишённых воли, инициативы и какого-либо интереса к собственной судьбе. Вскоре большинство из них умирали. Те, кто выживал, также теряли «ощущение времени, практически утрачивали способность «думать наперёд», а их настроение приобретало очень подвижный, временами неожиданно агрессивный характер. Те узники, которые находились в лагере более года, утрачивали всякую связь с внешним миром и интегрировались в лагерную жизнь, становясь активными участниками ритуалов вырождения, которые на первых порах существования в лагере они находили столь ужасными и отвратительными. Интерпретируя эти описания, Гидденс пишет: «Подавляющее большинство старых заключённых превращались в людей с полностью реконструированной личностью, развивающейся путём имитации взглядов и манер поведения тех самых людей, которых они нашли такими отвратительными по прибытии в лагерь – лагерной охраны. Узники, проведшие в лагерях несколько лет, копировали действия пленивших их людей не только во имя заискивания перед ними, но и, как полагал Беттельхейм, вследствие интроекции нормативных ценностей СС». Как можно объяснить эту ситуацию? -
Пётр Щедровицкий | SMD
Так возник Московский логический кружок, в который по словам ГП вошли А.Зиновьев, Б. Грушин, М. Мамардашвили и он сам. Характер социокультурной ситуации в СССР на излете сталинизма делал участников этого кружка марксистами. В том смысле, что все участники кружка «считали, что мы должны переделывать окружающий мир». Потому что честному человеку жить в этом мире было нельзя. В этом горизонте ГП всегда говорил, что он был и остаётся марксистом. Более того он подчеркивал, что всех участников кружка «пронизывала идеология социокультурного оптимизма» и они ставили перед собой задачи строительства идеального пространства философии и методологии. При этом они таким образом прежде всего решали задачу «выращивания из себя человека», личности. На протяжении всех лекций ГП постоянно утверждает, что «в будущем социальные условия будут все более и более ужесточаться». Именно поэтому «люди должны научится развиваться и усиливать себя быстрее, чем ужесточаются эти внешние условия». По словам ГП в ХХ веке «наступила эпоха соревнования социальных структур и человека». В этом соревновании он стоит «на стороне человека». Однако мощность социальных структур во много раз превышает силы отдельного человека. Каков выход из этой ситуации и есть ли он вообще? ГП считает, что выход только один: «человек должен победить в соревновании с организационными структурами». А для этого нужно сделать человека более сильным, чем социальные и организационные «машины». Человек «может выйти из этого столкновения победителем». Но — при одном условии. Эта задача может быть решена только на пути создания новых средств и методов мышления. Эти средства и методы ГП называет «методологией» и «методологическим мышлением». *Московский методологический кружок -
Пётр Щедровицкий | SMD
В поисках тридевятого царства - 2 Владислава Юрьевича Суркова нельзя обвинить в плагиате. Реальность существования «глубинного народа» безусловно отличается от литературных и социологических описаний «гомо советикус» намеченных Александром Александровичем Зиновьевым. Однако прежде чем разобрать концепцию А.А. Зиновьева, нужно мысленно вернуться на 100 лет назад. В 1917 г. великий русский (а позже американский) социолог Питирим Сорокин под псевдонимом Н. Чаадаев опубликовал роман «Прачечная человеческих душ». Главные герои романа – ученые Дмитрий Никуличев и Иван Колыбин – стали изобретателями нового метода воспитания людей путём психофизического воздействия, основанного на принципах и методах современной науки о поведении (бихевиоризма). Следует иметь в виду, что к этому моменту Сорокин уже является автором чрезвычайно глубокого исследования «Преступление и кара, подвиг и награда», опубликованного в 1914 г., в котором он подробно разбирает устройство «механики» формирования устойчивых социальных структур и достижения более высокого уровня социальной солидарности. «Всякое воспитание, – говорит герой романа, – сводится к двум вещам: 1) к тому, чтобы запечатлеть в уме воспитываемого то или иное правило поведения… и 2) к тому, чтобы это правило не только правилом оставалось, но и обладало силой подчинять себе поведение человека, иначе говоря, чтобы оно вошло в плоть и кровь человека, стало настолько действенным, что против него человек не может поступить или <способен> нарушить его лишь при совершенно исключительных обстоятельствах». Каковы же эти методы закрепления правил поведения в сознании человека, которые предлагает использовать бихевиоральная наука? Во-первых, нужно «…усыпить сознание совершенно; тем самым усыпляются и все импульсы, которые толкают человека на тот или иной нежелательный акт». Во-вторых, «пользуясь гипнозом, в гипнотическом состоянии внушить лицу желательное правило и заставить исполнять его». В-третьих, «возобновляя гипнотические заряды, держать человека более или менее долго в линии желательного поведения». В-четвёртых, благодаря «многочисленным актам повторения, хотя бы в гипнотическом состоянии, эти акты будут рикошетно влиять на психику, уничтожать в нервной системе старые следы и проводить новые, соответствующие новому правилу поведения». В-пятых, «они (тем самым) войдут в привычку и станут исполняться через некоторое время без гипноза… “добровольно”». В-шестых, «для ускорения этого процесса благоприятствующим обстоятельством служит усиленный обмен веществ в организме и в особенности, в нервной системе (возможно, в этой формулировке Сорокин имеет в виду возможность использования каких-то химических веществ. ‒ П. Щ.) ... В исключительных случаях уместно хирургическое вмешательство в нервную систему: искусственное исправление извилин и нервных нитей с целью удаления ненужных следов и создания новых». Эта методика и является основой для «стирки и утюжки человеческих душ». Написанный и опубликованный на фоне развёртывающихся революционных событий 1917 года роман заканчивается предостережением: Сорокин описывает ситуацию, в которой методом переделки человека на основе научных принципов воспользовались преступники в своих корыстных целях. Когда читаешь публицистические статьи, которые в большом количестве писал Сорокин о событиях, происходящих в России в этот период, не остаётся сомнений, кого именно он имел в виду под преступниками. Недаром в дальнейшем большевики так полюбили учение Ивана Петровича Павлова. -
Пётр Щедровицкий | SMD
Однако собственно онтологический вывод из этой ситуации, по крайней мере в этот период, сделан не был. Следует добавить, что сам Сорокин в 1922 году делает ещё один шаг вперёд в этом направлении, рассматривая последствия для социальных взаимодействий и социальных отношений длительного голода. В дальнейшем ситуация в СССР, несмотря на то, что многократно становилась предметом исторических, психологических и даже социологических описаний, никогда не была в полной мере отражена в онтологической перспективе. Сам Сорокин впоследствии настаивал на необходимости рассмотрения «общества» как социокультурного, а не чисто социального явления. Продолжение следует. -
Пётр Щедровицкий | SMD
Февральские заметки о Г.П. Щедровицком и ММК* Сегодня я продолжаю цитировать лекции Георгия Петровича Щедровицкого «На досках». В третьей лекции 24 апреля 1989 года он говорит: «Я [считаю] что самоопределение есть самый важный акт или самая важная акция в жизни всякого человека. Если обстоятельства складываются так, что самоопределения не происходит, то человек не становится человеком…. Для того чтобы осуществить акцию самоопределения, человек должен выйти в рефлексию… Когда я говорю, что надо выйти в рефлексию, я имею в виду, что кто-то мысленно оставляет рамки своей Вороньей слободки (эту метафору, заимствованную из книги Ильи Ильфа и Евгения Петрова «Золотой телёнок», ГП постоянно использует в своих лекциях — напомню, что речь идёт об обитателях советской коммунальной квартиры, где царят зависть, интриги и взаимное недоброжелательство) и… начинает рассматривать бывшие рамки своей жизни как предмет своего действия. [В описываемый период конца 40-х годов] страна [казалось бы] готовилась к жизни после великой победы, а вместо этого снова закрутили все гайки и погнали строем не поймёшь куда. И при этом появились всякие враги, в частности космополиты. Что такое космополит? Космополит — это «человек мира» … человек который выходит в рефлексивную позицию в своей Вороньей слободке, становится космополитом. Это то самое, к чему призвал Маркс и чего он требовал от каждого человека, доказывая, что только тот, кто вышел в рефлексию и начал рассматривать мир как объект своего действия может стать человеком. В тех обстоятельствах [конца 40-х годов в СССР] такая красивая формула — «человек мира» — становилась вдруг ругательством, прозвищем. Ярлыком, который навешивался на человека. Этим пестрели газеты. И это тоже способствовало рефлексии и самоопределению. Надо было самоопределяться, и каждый должен был спросить себя: «А я кто?». И таким образом вот эта странная, реакционная, подлая ситуация способствовала пробуждению самосознания и вынуждала каждого становится человеком. Выталкивала его — принудительно и насильно! На философском факультете к тому, что писалось в газетах, мы относились, вырабатывая свою нравственную, этическую точку зрения. Одни принимали это, другие не принимали. У меня есть подозрение, что если нечто подобное будет происходить сейчас, то при всем отличии нашего времени от того, что было, это будет очень резкой ситуацией для каждого человека, поскольку тут замешаны и национальные интересы, и отношения, и невежество, и мифы на которых мы жили многие десятилетия…». Далее, развивая эту линию рассуждения, ГП утверждает, что успешным будет только такое самоопределение, в ходе которого человек сможет начать мыслительное оформление своей рефлексии, «освоение» ситуации и программы своих будущих действий «мыслью». Только так можно получить «мыслительную картину мира и действий в нем», своего рода «идеальный мир», задающий условия дальнейшей жизни интеллигентного человека. А для этого, с одной стороны, придётся выйти в пространство мировой культуры, а с другой стороны, привести своё актуальное действие в соответствии с нормами этого идеального мира. «А это значит —продолжает ГП, — не трусить… Это значит иметь убеждения и установки, и проводить их, даже когда угрожают и запугивают. А угрожают и запугивают постоянно. Но человек должен жить так, чтобы реализовать свои убеждения и принципы». «Если ты живешь, — продолжает ГП, — у тебя каждый момент возникает ситуация выбора и самоопределения. А если ты не живешь, а существуешь, то все спокойно и никакой ситуации выбора [нет]. Сначала его определили в стойло-квартирку — он там хорошо живет, потом его отправляют в лагерь, на нары и он тоже живет…. Вы считаете, что человек ничего не может, что им двигают туда-сюда. Я понимаю Вашу точку зрения, она широко распространена, она заслуживает всяческого уважения… но я считаю, что можно и по-другому. Но [для этого] нужна другая философия и другое мировоззрение. -
Реклама
-
Пётр Щедровицкий | SMD
Нужно вернуть человеку его активную, деятельностную роль и понимание того, что он человек и он действует, а не только влеком потоком событий, где его отправляют в одно место, в другое, в третье…. Я понимаю, что распространённая точка зрения много выгоднее и удобнее… Крепостное состояние обеспечивает счастливую жизнь». *Московский методологический кружок -
Пётр Щедровицкий | SMD
В поисках тридевятого царства Ни одно общество не преодолевало последствия социализма безболезненно. В течение 30 лет после развала СССР постсоветское общество постоянно фрагментировалось и, в лице своих наиболее активных групп, пыталось выработать новую, программирующую, версию истории России-СССР и новые рамки для ситуационного и исторического самоопределения. Одной из важных рамок, на мой взгляд, все это время являлась и остаётся сегодня рефлексия собственной интеллектуальной истории: как в период недолгой жизни СССР, так и в более длительной перспективе существования Российской Империи. Георгий Петрович Щедровицкий считал, что проект создания нового типа мышления — методологического — мог возникнуть только в СССР. В ряде своих работ он утверждал, что это был специфический вариант философского и персонологического ответа на события, происходившие в России с 1917 до 1953 года: революцию, Гражданскую войну, массовое уничтожение и высылку интеллектуалов, преследование любых ростков свободной мысли (включая научную), гипертрофированное развитие военно-промышленно-научного комплекса, большой террор (который шёл весь этот период), а затем — продолжающееся преследование инакомыслящих в 60-80-е годы. Эти процессы и их последствия, по мнению ГП, поставили на повестку дня вопрос о возможностях сохранения человеческой личности и свободного мышления в подобных условиях в качестве центральных. Проект создания нового типа и технологий мышления — мышления методологического — был направлен создателем ММК на поиск новых форм организации мышления и новых форматов активного личностного самоопределения эмпирического индивидуума в условиях прогрессирующей социализации. Эту тенденцию мой отец считал магистральной и иногда говорил, что события, которые произошли в СССР в ХХ веке в будущем начнут постепенно и в разном масштабе проявляться и в других обществах. Про себя ГП говорил, что он постоянно живет как «на ладони». Эту задачу ГП противопоставлял непоследовательным и «непродуктивным» формам социального действия, которые пытались осуществлять в те же годы советские диссиденты. Он всегда подчеркивал, что не относит себя к диссидентам. Ценностной аналогией для него была деятельность русского земства в конце Х1Х- начале ХХ века: агрономов, землемеров, врачей, учителей, инженеров. Только в философии. Георгий Петрович не верил в возможность «оттепели» после ХХ съезда КПСС. Он говорил мне о том, что люди, сознательно и целенаправленно убившие миллионы человек, никогда не пойдут на раскрытие правдивых данных о собственных преступлениях. Реальные цели ХХ съезда, с его точки зрения, были связаны с необходимостью скрыть следы этих преступлений. Георгий Петрович не верил в перерождение советского общества в 1986 году. Он считал, что у России появился шанс «вернуться в историю», но этот процесс будет долгим (он назвал цифру в 100 лет) и чрезвычайно трудным. Отец все время объяснял мне, что подлинные причины событий ХХ века в России коренятся в формах самоорганизации и культуре широких групп населения — общества в целом, а не в действиях отдельных представителей этого общества, случайным образом попавших в административный аппарат и органы власти. Спасибо Суркову. Теперь у нас есть термин для обозначения этой части общества. Самоназвание. Продолжение комментариев следует. С полной версией текста моего доклада можно познакомиться здесь: shchedrovitskiy.com/formiro…j-proekt -
Пётр Щедровицкий | SMD
Февральские заметки о Г.П. Щедровицком и ММК* В 2004 году выходит ещё один том серой серии «Из Архива Г.П. Щедровицкого» под названием «ММК: развитие идей и подходов» (в общей нумерации — том 8 (1)). На этот раз в том были включены несколько совершенно разных материалов, включая текст публичных лекций, организованных Андреем Пузыреем в 1989 году для максимально широкой аудитории и прочитанных в Экспериментальном творческом центре при театре-студии «На досках» с марта по май этого года. Опубликованный текст был сделан по аудиозаписи, практически без какой-либо редактуры. То есть речь идёт о тексте устного разговора с большой и очень «разношерстной» по составу аудиторией в самые первые годы «перестройки». Чтение и понимание подобного текста имеет как свои плюсы, так и минусы. С одной стороны, эта стенограмма позволяет понять, как ГП взаимодействовал с аудиторией на организационно-деятельностных играх. С другой стороны, ряд утверждений и ответов на вопросы могут вызвать у современных читателей понимание, противоречащее установкам и ценностям основателя ММК. Отсутствие в издании комментариев редакционной группы — в том числе ссылок на другие работы и лекции Георгия Петровича — на мой взгляд, скорее, затрудняет понимание, чем способствует ему. Поэтому я бы советовал читать этот текст вместе с воспоминаниями «Я всегда был идеалистом». Эти тексты как бы дополняют друг друга. Я позволю себе сегодня и, возможно, дальше, в течении нескольких дней, давать небольшие цитаты из этих лекций. 2 марта 1989 года в первой лекции ГП начал рассказывать про ситуацию в СССР и, более узко, на философском факультете МГУ в конце 40-х годов. Отвечая на вопрос слушателя об атмосфере, которая царила в этот послевоенный период в Москве, слушатель назвал ее «кошмарной» (имея по всей видимости в виду ход и последствия большого террора) — Георгий Петрович фиксирует очень важный момент: «Когда я учился на философском факультете, то нередко — я не могу сказать, что каждую неделю, это было бы преувеличение, — но нередко мы приходили и обнаруживали, что кого-то нет. Начинали спрашивать, а что с Ваней, что с Костей, и получали ответ: Ваню ночью забрали. Но при этом не было кошмарной ситуации. Я не знаю, понятно ли я говорю. Я помню ситуацию, в которую я попал, как только пришёл на философский факультет. Исключали из комсомола молодого парня — за то, что он, собравшись с товарищами, читал Достоевского. Я с удивлением сказал: «С ума все посходили тут что ли? Достоевского необходимо читать». Меня вызвали в бюро ВЛКСМ и прочитали нотацию, что читать надо только то, что рекомендуют. А эти люди — просто плохие, поскольку на них и донос уже есть. Они вшестером или всемером читали Достоевского — «Бесов», если память мне не изменяет, — а потом, один из них вернулся домой, подумал и написал донос…. Поэтому вся эта реальность была. Но если Вы думаете, что это — кошмарная ситуация, вы ошибаетесь. Это была обыденность нашей жизни. Обыденность. К которой люди, спасая себя, относились как к обыденности…». *Московский методологический кружок