В поисках тридевятого царства Ни одно общество не преодолевало последствия социализма безболезненно. В течение 30 лет после развала СССР постсоветское общество постоянно фрагментировалось и, в лице своих наиболее активных групп, пыталось выработать новую, программирующую, версию истории России-СССР и новые рамки для ситуационного и исторического самоопределения. Одной из важных рамок, на мой взгляд, все это время являлась и остаётся сегодня рефлексия собственной интеллектуальной истории: как в период недолгой жизни СССР, так и в более длительной перспективе существования Российской Империи. Георгий Петрович Щедровицкий считал, что проект создания нового типа мышления — методологического — мог возникнуть только в СССР. В ряде своих работ он утверждал, что это был специфический вариант философского и персонологического ответа на события, происходившие в России с 1917 до 1953 года: революцию, Гражданскую войну, массовое уничтожение и высылку интеллектуалов, преследование любых ростков свободной мысли (включая научную), гипертрофированное развитие военно-промышленно-научного комплекса, большой террор (который шёл весь этот период), а затем — продолжающееся преследование инакомыслящих в 60-80-е годы. Эти процессы и их последствия, по мнению ГП, поставили на повестку дня вопрос о возможностях сохранения человеческой личности и свободного мышления в подобных условиях в качестве центральных. Проект создания нового типа и технологий мышления — мышления методологического — был направлен создателем ММК на поиск новых форм организации мышления и новых форматов активного личностного самоопределения эмпирического индивидуума в условиях прогрессирующей социализации. Эту тенденцию мой отец считал магистральной и иногда говорил, что события, которые произошли в СССР в ХХ веке в будущем начнут постепенно и в разном масштабе проявляться и в других обществах. Про себя ГП говорил, что он постоянно живет как «на ладони». Эту задачу ГП противопоставлял непоследовательным и «непродуктивным» формам социального действия, которые пытались осуществлять в те же годы советские диссиденты. Он всегда подчеркивал, что не относит себя к диссидентам. Ценностной аналогией для него была деятельность русского земства в конце Х1Х- начале ХХ века: агрономов, землемеров, врачей, учителей, инженеров. Только в философии. Георгий Петрович не верил в возможность «оттепели» после ХХ съезда КПСС. Он говорил мне о том, что люди, сознательно и целенаправленно убившие миллионы человек, никогда не пойдут на раскрытие правдивых данных о собственных преступлениях. Реальные цели ХХ съезда, с его точки зрения, были связаны с необходимостью скрыть следы этих преступлений. Георгий Петрович не верил в перерождение советского общества в 1986 году. Он считал, что у России появился шанс «вернуться в историю», но этот процесс будет долгим (он назвал цифру в 100 лет) и чрезвычайно трудным. Отец все время объяснял мне, что подлинные причины событий ХХ века в России коренятся в формах самоорганизации и культуре широких групп населения — общества в целом, а не в действиях отдельных представителей этого общества, случайным образом попавших в административный аппарат и органы власти. Спасибо Суркову. Теперь у нас есть термин для обозначения этой части общества. Самоназвание. Продолжение комментариев следует. С полной версией текста моего доклада можно познакомиться здесь: shchedrovitskiy.com/formiro…j-proekt