ReadMe.txt. Страница 15

В воскресенье побывал в питерской квартире Бродского («полторы комнаты», в которых в 2020 году, надеюсь, откроют музей). Хочу поблагодарить Фонд создания музея за любезно предоставленную возможность.

Собрал для вас немного фотографий из коммуналки и прошелся шаг за шагом по хрестоматийному «Не выходи из комнаты». Весьма необычно оказаться как бы внутри стихотворения: https://bit.ly/2krP4Qa

Антон Чехов и его ручной мангус(т) по кличке Сволочь

Из плавания на Цейлон Антон Чехов привез в Россию трех мангустов. Одна самка, правда, оказалась пальмовой кошкой.

Из письма Чехова брату:

«Возьми в рот штаны и подавись ими от зависти. Проехал я через всю Сибирь, 12 дней плыл по Амуру, 3 месяца и 3 дня прожил на Сахалине, был во Владивостоке, в Гонконге, в Сингапуре, ездил по железной дороге на Цейлоне, переплыл океан, видел Синай, обедал с Дарданеллами, любовался Константинополем и привез с собою миллион сто тысяч воспоминаний и трех замечательных зверей, именуемых мангусами. Оные мангусы бьют посуду, прыгают на столы и уж причинили нам убытку на сто тысяч, но тем не менее все-таки пользуются общею любовью».

В итоге остался только самец по кличке Сволочь. Через год он по ошибке убежал в лес. Из письма Левитана Чехову:

«Как вы упустили мангуста? Ведь это черт знает что такое! Просто похабно везти из Цейлона зверя для того, чтобы он пропал в Калужской губернии!!!»

Через 18 дней зверь нашелся. Из письма Чехова Суворину:

«Мангус нашелся... Блуждал он по лесам 18 дней. Несмотря на ужасные для него климатические условия, он стал жирным — таково действие свободы. Да, сударь, свобода великая штука».

У Пастернака в «Живаго» читаем: «Он всю жизнь на неё запускал глазенапа». Понятно, о чем речь?

Пускать или запускать глазенапа — выражение из XIX века. В основе шутки фамилия прибалтийских дворян фон Глазенапов.

Я так понял, что изначально это из юмора картежников. Например, у Гиляровского: «В чужие карты глазенапа не запускай!» Или у Куприна: «Игроки прячут карты под стол... вы уж, пожалуйста, глазенапа не запускайте-с!»

Но значение расширилось до «совать нос куда не следует». Вот у Чехова в «Драме на охоте»: «Покорный своей привычке совать свой нос и запускать „глазенапа“ всюду, где только возможно». Или даже до «заглядываться». В повести Станюковича «Василий Иванович» (1886): «Только не надо... запускать глазенапа на очень молоденьких».

После революции ещё жило отдельно некоторое время отдельно слово глазенап в значении глаз. У Мариенгофа — «радостно сверкая глазенапами», у Алданова — «глазенапы строишь». Но у Пастернака последнее, кажется, относительно «правильное» употребление слова

Разбирал заметки. У меня накопилось несколько тем, возможно, слишком мелких для телеграм-канала, но все же любопытных, поэтому дам их в телеграфном стиле:

— Название сборника Бродского «Урания» — из «Последнего поэта» Баратынского («Поклонникам Урании холодной//
Поёт, увы! он благодать страстей»)
— Бродский в 1960 году встречался в (!) Самарканде с американским юристом Мелвином Белли, который позже защищал Джека Руби, убийцу Харви Ли Освальда
— В стихотворении Бродского «На смерть друга» есть строки «наколол ты свои полюса// в мокром космосе злых корольков и визгливых сиповок». Корольками и сиповками в русском языке со времен Баркова называли разные по строению виды влагалищ, располагающих к сексу в разных позициях (сверху и сзади соответственно)
— Дом Мурузи, в котором вырос Бродский (и в котором также жили сын Пушкина, Мережковский, Гиппиус, а также находился созданный Блоком Дом поэтов) изначально построили в 1870-х на земле, принадлежавшей когда-то графу Резанову, главному герою «Юноны и Авось»
— Карамзин в своем почти феминистическом «Послании к женщинам» («Довольно, что вы нас во всем, во всем добрее,
Почти во всем умнее») написал «Россия, торжествуй» из соображений самоцензуры. В оригинале было «Минерва, торжествуй» — имелась в виду пожилая Екатерина Вторая
— Кислыми щами изначально называли вид газированного кваса, которую разливали как игристое вино. Это видно, например, у Пушкина в «Арапе Петра Великого»: «…сказал Гаврила Афанасьевич, напеня кружку кислых щей». Или у Гоголя в «Мертвых душах»: «День, кажется, был заключен порцией холодной телятины, бутылкою кислых щей и крепким сном». Или у Чехова: «Это была бутылка добрых кислых щей в момент откупоривания». Выражение же профессор кислых щей появилось только в пятидесятые-шестидесятые годы двадцатого века

Первое сентября в цнинской сельской школе, и у меня красивый полукруглый пенал и югославский зелёный ранец. Дополнительные занятия по математике вечером, и надо перевезти через реку козла, капусту и волка. Они похожи на героев русской сказки, словно ты встретил их после колобка, но до щуки.

Но, представьте, мы едем в монастырь и сдуваем пыль с Propositiones ad Acuendos Juvenes, «Предложений о заострении умов молодёжи». Автор манускрипта — Алкуин из Йорка, отец Каролингского возрождения, робкой спички в темных веках. Он в конце (!) восьмого века составил список из пятидесяти загадок, которые переписывали старательно веками. И одну из них — про козла, капусту и волка — мне, как, возможно, и вам когда-то, вручили торжественно как эстафету торжества логики и знаний в цнинской сельской школе. И если это не поразительно, то я не знаю, что поразительно

Идти от места действия стихотворения Одена «1 сентября 1939 года» до ресторана «Русский самовар» 8 минут

Завтра первое сентября. Самое время поговорить, как Бродский и Samovar связаны со второй мировой и гей-баром.

У Уистена Хью Одена, английского и американского поэта (одного из лучших в XX веке), есть стихотворение «1 сентября 1939 года». Оно начинается так:

I sit in one of the dives
On Fifty-second Street
Uncertain and afraid
As the clever hopes expire
Of a low dishonest decade

Я сижу в притоне
на пятьдесят второй,
напуган, сбит с толку.
Испарились благие надежды
низкой десятилетки бесчестья

Бродский в архангельской ссылке читал Одена со словарем, восхищался, а через несколько лет встретил своего кумира, уже глубоко пожилого, в первые недели после высылки, почти что случайно в Австрии.

В сборнике «Меньше единицы» есть лекция Бродского из Колумбийского о «1 сентября 1939 года». Пятьдесят вторая между пятой и шестой авеню, поучает он студентов, была джазовой улицей. И Оден, добавляют литературоведы, сидел в Dizzy, известном спикизи и баре для геев.

Адрес Dizzy — 64 W, 52nd St (ныне заведение переехало ближе к Центральному парку). Через сорок пять лет на той же улице, в полумиле к западу — между Бродвеем и восьмой, заработал ресторан «Русский самовар».

Его создатель объяснял: «Место выбрано не случайно. 52-я улица была в свое время центром джазовой культуры, а в доме, где находится ресторан, жил Фрэнк Синатра». Совладельцами позже стали Бродский и Барышников, а Бродский даже дал денег из Нобелевской премии, чтобы спасти ресторан от долгов. Их хватило надолго — «Самовар» обанкротился только в декабре прошлого года.

Так вот, к Одену. Биограф и товарищ Бродского Лев Лосев находил ироничным то, что Бродский, как и его кумир, мог пить водку «в притоне на пятьдесят второй». В своем притоне пятьдесят второй.

Оба главных героя «Евгения Онегина», то есть сам Онегин и Ленский, появились в русской литературе за пять лет до того, как Пушкин начал работать над романом в стихах во время ссылки в Кишиневе. Предыстория. В 1815 году молодой Грибоедов переехал в Петербург…

Среди пушкинистов есть мнение, что первая строчка «Онегина» про дядю самых честных правил — это цитата из басни Крылова «Осел и мужик» (1818-1819):

Мужик на лето в огород 
Наняв Осла, приставил 
Ворон и воробьёв гонять нахальный род. 
Осёл был самых честных правил…

Пушкин начал писать «Онегина» в 1823 году, и с большой вероятностью эту басню Крылова он читал. Но маловероятно, что это литературная цитата.

Лотман справедливо указывает, что Крылов обратился к обычному для того времени выражению живой речи, а не придумал свой авторский конструкт. То есть Пушкин, вдохновившись, мог также использовать расхожий фразеологизм, но едва ли в питерских салонах шушукались: «Да это же отсылка к Ослу!»

Для нас «самых честных правил» — да, однозначный штамп из Пушкина, но и до, и еще долго после это были самые обычные слова, без референса к Александру Сергеевичу.

— Фонвизин в 1788 году: «Многие из них с честными правилами принуждены брать взятки»
— Тургенев в 1850 году: «Человек честных правил, с состоянием, мирный»
— Добролюбов в 1859 году: «Он имеет некоторые честные правила»
— Салтыков-Щедрин в 1865 году: «Девица достойная и честных правил»
— Чехов в 1878 году: «Черт бы съел эти честные правила!»
— Короленко в 1885 году: «Хороший бродяга был, честных правил, хоть и незадачливый»
— Куприн в 1904 году: «Вас же я знаю за даму с твердыми и честными правилами»

Все знают, что во время суда над Бродским Ахматова воскликнула: «Какую биографию делают нашему рыжему». Но не все знают, что это была цитата.

В 1927 году у поэта-конструктивиста Ильи Сельвинского (он называл себя также Карл!) вышли «Записки поэта». Там есть такое место:

А за гущей рифмэтров, критиков и любопытных
В далеком углу кого-то сосредоточенно били.
Я побледнел: оказывается так надо
— Поэту Есенину делают биографию…

Считается, что Есенина бил Пастернак, а случилось это в «Рюмочной» на Большой Никитской — той, что закрылась год назад.

Не совпадение ли? Сейчас прочитать стихи Сельвинского крайне сложно (найдите «Записки поэта» в гугле), но в 1920-х имя его гремело, и каждая вещь его обсуждалась. А анекдот про «делают биографию» стал расхожим.

Да и Ахматова с Сельвинским была знакома. Вот, скажем, из воспоминаний художницы Поповой, 1946 год: «(припоминая) Я, Сельвинский, Ахматова... и... Пастернак — мы ехали вместе в Лаврушинский, а Анна Андреевна ехала на Ордынку».

Интересная компания. Иронично тут и то, что через 10 лет пожилой уже Сельвинский потравит легонько Пастернака. Возможно, поэтому ему — в отличие от Бродского и Пастернака — биографию никто так и не сделал, и гуглится он так плохо.

Есть лишь одна школа, названная его честь, в Крыму, где он вырос и где сидел за решеткой в Гражданскую. И писал весьма патетично: «Итак, в тюрьме я снова. Ну, что же. Рад весьма. Чем хороша тюрьма? В тюрьме — свобода слова!»

В 2018 году сын Бродского и художницы Марины Басмановой Андрей впервые дал интервью. Из него можно узнать, что он:
- не говорит с сестрой, потому что не знает английский
- читает Лимонова и Пелевина
- любит фото с котами

Фрагмент титульного листа «Венеры и Адониса»

Как насчет старой доброй игры в бисер? Начнем с Паустовского, а закончим спрятанной в Овидии шуткой Шекспира, которую не видел примерно никто.

В «Золотой розе» Паустовского я вычитал определение Бунина — «первоклассный поэт … "кастальской" школы». Книга 1955 года, и я удивился отсылке к «Игре в бисер» Гессе. Напомню, там Касталия — республика интеллектуалов, где упражняются в изящном создании метатекста.

К своему стыду я должен признать, что прежде не задумывался, откуда слово «Касталия». Думал, может, искаженное «Кастилия».

Об этом смешно у Сумарокова:
Пришла кастальских вод напиться обезьяна,
Которые она кастильскими звала.

Но не будем забегать. Дальше я перечитывал «Разговор с небожителем» Бродского:

слюной // кропя уста взамен кастальской влаги,
кренясь Пизанской башнею к бумаге
во тьме ночной.

И понял: нет, это не про Гессе. Нашел дыру в своем образовании. Касталия — имя нимфы. Кастальский родник (ключ, ток) бьет на вершине Парнаса и дает вдохновение.

Эти кастальские воды вы отыщите, если захотите, по всей русской поэзии: у Пушкина («хлебнув кастальских вод бокал»), у Фета («омытое в струях кастальских тело»), у Цветаевой («с током кастальским в дружбе») и даже у молодого Набокова («кипят ключи кастальские во мгле»). Но наибольшей популярностью кастальский родник пользовался в XVIII веке. Сумарокова я уже упомянул, добавьте к нему еще Хераскова, Державина, Ломоносова. Бродский, к слову, обожал поэзию XVIII века.

Разумеется, кастальский ток был популярен не только в русской литературе. Его упоминали и Гейне, и Шиллер, и Байрон и проч.

Но интереснее, как его использовал молодой Шекспир. В 1593 году в Лондоне отпечатали его первую поэму «Венеру и Адониса». Это был расширенный пересказ фривольного фрагмента «Метаморфоз» Овидия, к которому поэт эпиграфом избрал другие стихи Овидия:.

Vilia miretur vulgus; mihi flavus Apollo
Pocula Castalia plena ministret aqua.

Что примерно переводится как: низким пусть тешится чернь, мне Аполлон златокудрый сладкой кастальской водой доверху чашу наполнит.

Но дело в том, что на книжице не было имени автора. И Шекспир решил эту проблему весьма элегантно.

Посмотрите внимательнее.

VILIA Miretur vulgus; mihi flavus Apollo
Pocula Castalia plena ministret aqua.

Что может означать фраза «поехать в Ригу через Горловку»? Написать пару репортажей из «ДНР», а потом устроиться в «Медузу»?

Нет. Возьмем рассказ Зощенко «Прискорбный случай» (1926).

Выпивший герой приходит в кино и «только, может, посмотрел он на одну надпись, вдруг в Ригу поехал. Потому очень тепло в зале, публика дышит, и темнота на психику благоприятно действует. Поехал в Ригу наш Николай Иванович, всё чинно ― благородно ― никого не трогает, экран руками не хватает, лампочек не выкручивает, а сидит себе и тихонько в Ригу едет».

Речь, как можно догадаться, о рвоте. Выражение фиксирует и словарь Ушакова, и сборник образных слов и иносказаний (1912):

Съездить в Ригу (иноск.) — о тошноте с последствиями (намек на те же последствия, вызываемые путешествием по морю в Ригу).

Важно и созвучие «Рига» и «рыгать». Особенно оно заметно не в русском, а в украинском, белорусском и польском языках, где главный город Латвии произносится как «Рыга».

Видимо, выражение «поехать в Рыгу» пошло из Одессы и изначально оно звучало как шутка — «поехать в Рыгу через Горловку».

Вот самое раннее упоминание этого выражения — письмо Короленко начинающему автору (1901 год):

«…тон рассказа какой-то ужасный. "Носом кишки повылазют", "живу курку зубами скубти", "Важное цобе", "громоотводно раскапустисто". "Ерцем-перцем"... Дама, которая "ездит в Ригу", да еще в клозете!.. Очень может быть, что в каком-нибудь одесском кружке когда-нибудь были в ходу такие словечки и обороты, но на обыкновенного читателя это должно произвести странное впечатление». 

В русской литературе употребление выражения фиксируются примерно до 1950-х, но если пошерстить по твиттеру и ответам.мейл.ру до сих пор чьи-то бабушки так говорят.

Я люблю, конечно, неочевидные литературные совпадения/параллели/отсылки. Одна из моих любимых — это «бессмысленный и тусклый свет» у Блока (1912) и «бессмысленная, тусклая улыбка» Ромашова в «Поединке» Куприна (1905).

Но когда такая штука все это время лежала на виду, но все проходили мимо (ристалищ, капищ, храмов, баров etc), это, согласитесь забавно вдвойне.

У Лосева увидел сличение рифм в хрестоматийных вещах и не мог с вами не поделиться.

Бродский (1958):
…синим солнцем палимы,
идут по земле пилигримы

Некрасов (1858):
...И захлопнулась дверь. Постояв,
Развязали кошли́ пилигримы,
Но швейцар не пустил, скудной лепты не взяв,
И пошли они, солнцем палимы

P.S. Особенно забавной эту цитату (а я уверен, что это цитата) делает то, что вообще Бродский Некрасова не очень-то любил

Не знал, что вполне расхожее выражение «именины сердца» придумал Гоголь в «Мертвых душах». Его там использует Манилов: «А вот вы наконец и удостоили нас своим посещением. Уж такое, право, доставили наслаждение... майский день... именины сердца».

Но значительно меньше известно выражение «диктатура сердца».

Откроем письмо Афанасия Фета Якову Полонскому от 12 августа 1888 года (обоим под 70, и в литературе состоявшегося Чехова они последние реликты сороковых вместе с Майковым и Григоровичем): «Дорогой друг Яков Петрович. Манилов первый изобрел «именины сердца»; Лорис-Меликов изобрел «диктатуру сердца»; я же, при баснословной своей беспамятности, обладаю памятью сердца. И вот, в этой-то памяти хранится твое письмо».

После взрыва в Петербурге в феврале 1880 года граф Лорин-Меликов получил чрезвычайные полномочия для наведения порядка. Но он хотел одной рукой карать террористов и революционеров, а другой приближать тех, кого сегодня назвали «системными либералами» — земство, прогрессивных чиновников, интеллигенцию. Он был также мил с печатью, собирал иногда главных редакторов на чай (как сегодня некоторые в администрации президента); журналисты и придумали в итоге термин «диктатура сердца».

Продлилась диктатура с лисьим хвостом (так ее тоже называли) недолго. Через год Александра Второго все же убили. Лорин-Меликов как глава МВД ушел в отставку и заигрывания с либералами прекратили. Летом того же 1881 года Салтыков-Щедрин писал в «Письме к тетеньке»: «Было у нас этих опытов! довольно было! — воскликнул он, — были и веянья! были и целые либеральные вакханалии! и даже диктатура сердца была! Только теперь уж больше не будет! Аттанде-с. С веяниями-то придется повременить».

В общем, все как всегда.

P.S. А «память сердца» я тоже пробил, она оказалась совсем и вовсе общим местом. Она встречается также у Жуковского, у Гончарова, у Достоевского (в «Идиоте»), у Бунина, у Горького, у Бальмонта, у Тынянова, у Твардовского и Паустовского.

И вновь о моей любимой и больной теме — ужасном качестве современных переводов на русский язык, которые, к сожалению, исподволь программируют читающих говорить «грязными» конструкциями, а очень часто содержат и фактические ошибки.

Читаю сейчас «Возрождение Римской империи» хорошего английского историка Питера Хизера. Переводчица — Карпова Людмила Ивановна, доцент Волгоградского университета. Стаж, как написано на сайте вуза, 33 года. Общее количество переведенных книг — 17 (и почти все по истории).

И вот, читаю я, византийский император Флавий Зенон узнает в 475 году о заговоре и бежит из Константинополе в укрепленную цитатадель в ИЗАУРИИ. Пережидает там и триумфально возвращает себе власть. Но вообще, читаю я дальше, не он один, прятался в те годы, в ИЗАУРИИ. И так еще раз десять.

Странно, думаю я. Даже сделал себе пометку — почитать про ИЗАУРИЮ (и про кадмейскую победу еще). И что я вижу? Гугл не знает ничего про ИЗАУРИЮ и посылает меня читать про Исаврию, конечно же.

Исаврия — это область на юге современной Турции, километрах в 100 к северу от Антальи в горах. В Византии позже была даже целая династия — Исаврийская (хотя говорят, что ее основатель Лев был на самом деле из Сирии). Самое смешное, что собственно полное имя Флавия Зенона — Флавий Зенон ИСАВР. Это даже в википедии можно прочитать.

Слово Исаврия есть в словарях английского языка (я проверил по мультитрану). Оно есть даже в православных святцах. Был святой диакон Исавр Афинянин, который в конце третьего века подговорил богатых юношей отдать все деньги бедным, а в итоге их всех пытали и казнили.

Традиционная для русского языка женская форма имени Исавр (ΙΣΑΥΡΟΣ) — Исавра (ΙΣΑΥΡΑ). Любой маломальски знающий греческий язык скажет вам, что альфа-ипсилон (αυ) читается как «ав», а не как «ау». Поэтому знаменитый бразильский сериал правильнее было бы назвать «Рабыня Исавра», но что уж теперь. Кстати, сериал — это пока моя единственная рабочая версия, откуда волгоградская переводчица со стажем 33 года в профессии могла изобрести ИЗАУРИЮ.