Как насчет старой доброй игры в бисер? Начнем с Паустовского, а закончим спрятанной в Овидии шуткой Шекспира, которую не видел примерно никто.

В «Золотой розе» Паустовского я вычитал определение Бунина — «первоклассный поэт … "кастальской" школы». Книга 1955 года, и я удивился отсылке к «Игре в бисер» Гессе. Напомню, там Касталия — республика интеллектуалов, где упражняются в изящном создании метатекста.

К своему стыду я должен признать, что прежде не задумывался, откуда слово «Касталия». Думал, может, искаженное «Кастилия».

Об этом смешно у Сумарокова:
Пришла кастальских вод напиться обезьяна,
Которые она кастильскими звала.

Но не будем забегать. Дальше я перечитывал «Разговор с небожителем» Бродского:

слюной // кропя уста взамен кастальской влаги,
кренясь Пизанской башнею к бумаге
во тьме ночной.

И понял: нет, это не про Гессе. Нашел дыру в своем образовании. Касталия — имя нимфы. Кастальский родник (ключ, ток) бьет на вершине Парнаса и дает вдохновение.

Эти кастальские воды вы отыщите, если захотите, по всей русской поэзии: у Пушкина («хлебнув кастальских вод бокал»), у Фета («омытое в струях кастальских тело»), у Цветаевой («с током кастальским в дружбе») и даже у молодого Набокова («кипят ключи кастальские во мгле»). Но наибольшей популярностью кастальский родник пользовался в XVIII веке. Сумарокова я уже упомянул, добавьте к нему еще Хераскова, Державина, Ломоносова. Бродский, к слову, обожал поэзию XVIII века.

Разумеется, кастальский ток был популярен не только в русской литературе. Его упоминали и Гейне, и Шиллер, и Байрон и проч.

Но интереснее, как его использовал молодой Шекспир. В 1593 году в Лондоне отпечатали его первую поэму «Венеру и Адониса». Это был расширенный пересказ фривольного фрагмента «Метаморфоз» Овидия, к которому поэт эпиграфом избрал другие стихи Овидия:.

Vilia miretur vulgus; mihi flavus Apollo
Pocula Castalia plena ministret aqua.

Что примерно переводится как: низким пусть тешится чернь, мне Аполлон златокудрый сладкой кастальской водой доверху чашу наполнит.

Но дело в том, что на книжице не было имени автора. И Шекспир решил эту проблему весьма элегантно.

Посмотрите внимательнее.

VILIA Miretur vulgus; mihi flavus Apollo
Pocula Castalia plena ministret aqua.