Завтра первое сентября. Самое время поговорить, как Бродский и Samovar связаны со второй мировой и гей-баром.

У Уистена Хью Одена, английского и американского поэта (одного из лучших в XX веке), есть стихотворение «1 сентября 1939 года». Оно начинается так:

I sit in one of the dives
On Fifty-second Street
Uncertain and afraid
As the clever hopes expire
Of a low dishonest decade

Я сижу в притоне
на пятьдесят второй,
напуган, сбит с толку.
Испарились благие надежды
низкой десятилетки бесчестья

Бродский в архангельской ссылке читал Одена со словарем, восхищался, а через несколько лет встретил своего кумира, уже глубоко пожилого, в первые недели после высылки, почти что случайно в Австрии.

В сборнике «Меньше единицы» есть лекция Бродского из Колумбийского о «1 сентября 1939 года». Пятьдесят вторая между пятой и шестой авеню, поучает он студентов, была джазовой улицей. И Оден, добавляют литературоведы, сидел в Dizzy, известном спикизи и баре для геев.

Адрес Dizzy — 64 W, 52nd St (ныне заведение переехало ближе к Центральному парку). Через сорок пять лет на той же улице, в полумиле к западу — между Бродвеем и восьмой, заработал ресторан «Русский самовар».

Его создатель объяснял: «Место выбрано не случайно. 52-я улица была в свое время центром джазовой культуры, а в доме, где находится ресторан, жил Фрэнк Синатра». Совладельцами позже стали Бродский и Барышников, а Бродский даже дал денег из Нобелевской премии, чтобы спасти ресторан от долгов. Их хватило надолго — «Самовар» обанкротился только в декабре прошлого года.

Так вот, к Одену. Биограф и товарищ Бродского Лев Лосев находил ироничным то, что Бродский, как и его кумир, мог пить водку «в притоне на пятьдесят второй». В своем притоне пятьдесят второй.