МЭНСПРЕДИНГ ОНЛАЙН. Страница 5

— Вообразите себе королевскую семью, которая выходит на балкон Букингемского дворца и весело машет ручкой толпе, собравшейся внизу. Сотни фигурок заворожённо смотрят на нескольких разодетых старичков, представителей среднего возраста и целый вывод прехорошеньких деток, радостно махая в ответ. Заслуживают ли люди на балконе этого внимания, богатства и почестей? Чего они сделали полезного, кого излечили, что изобрели? Какие у них способности? Ну как, нет ответа? А эти, что внизу, рты раззявили и машут, машут, машут, будто не сознавая, что нет в тех балконных ничего особенного, что такие же они, разве что в шляпках, мундирах да с сабельками; что пьют они и едят точно так же; что дети их, хоть и прехорошенькие, а всё такие же. А помпы сколько, бахвальства! И земли, и дворцы, и титулы, и драгоценности фамильные, и личные авто, и дорогу перекрыть, и ворота отворить, и ворота затворить, и приёмы, и президенты в ноги поклоняются, и каждый фото просит, и подарки со всего света, и как здоровьице, больны ли, и прислуга, и завтрак в постель. И всё лишь по одному факту рождения и без каких-либо претензий со стороны совести! Нехорошо это всё.

Так рассуждал юноша, уязвленный неразумностью традиции.

— … И, знаете, есть, есть это чувство. Бредёшь по улице, ничего особенного не делаешь — думаешь о своём да временем по сторонам глядишь. Вдруг переменилось что-то. Что такое? Непонятно. Шага не сбавляешь, пытаясь на ходу уразуметь. Через мгновение примечаешь: дворняги, коты, машины, автобусы, прохожие с детьми и без, туристы, люди на балконах — все остановились и на тебя уставились. Зачем? Поинтересоваться не смеешь. Идёшь по-прежнему, однако семенящий шаг твой, вкупе с опущенным в землю взором, который почему-то больше не гуляет по сторонам, выдаёт спешку и как будто неуверенность. Немного пройдя, чувствуешь, что и впрямь торопишься, только куда — неизвестно, а как будто неуверенность, успев перерасти в нервозность, сделалась очевидным, почти общеизвестным фактом. Про себя думаешь, что показалось, что не бывает так, — голову подними да проверь, — только не поднимается голова: заело. Наконец решаешься — стоя́т; осмотрелся — везде стоя́т и в тебя смотрят. Ситуация пренеприятная. Тысячу раз представлял, как всё откроется, речи придумывал, чтобы на месте половчее да поумнее казаться, а теперь мнёшься в растерянности и слóва проронить не можешь. Силы собираешь и жалко, не своим голосом выдавливаешь: «Чего?». А тебе в ответ:

Поздравляем, эксперимент успешно завершён. Сейчас вы узнаете, зачем вы здесь, и чем всё это было. Все эти годы вы что-то подозревали и, как теперь уже очевидно, подозревали не зря; вас мучало сомнение, вам было тягостно, порой невыносимо. Мы знаем об этом — увы, иначе было нельзя. Итак, как вы совершенно справедливо предполагали, всё не совсем по-настоящему: люди вокруг, начиная с ближайшего родственника и кончая случайным прохожим, — не просто люди, цепь событий, ситуаций и совпадений не вполне случайны, а мир, то, что мы называли «вселенной», — не просто мир…

— Есть, есть чувство, что однажды всё так и произойдёт, и не уйти от него.

По оценкам учёных, начиная с 2018 года количество новостей, связанных с миллениалли и зумерами, каждый месяц увеличивается вдвое, идиотизм их — вчетверо. Только послушайте. Для монстров, рождённых после 1980 года, безобидное «ok», произносимое во всех чатах мира по миллиону раз на дню, несёт холод, пассивную агрессию и в отдельных случаях даже смерть. Чтобы никого не раздражать, вместо ненавистного «ok» нам предлагают использовать “kk”, которое раньше можно было встретить исключительно в онлайн играх.

Я откидываюсь в кресле и мысленно представляю, как один из моих интернет-друзей ни с того ни с сего пишет мне «ok». Ярость застилает глаза, хочется драться. Я краснею и, тяжело дыша, мысленно отвечаю хлёстким «Слышь?». Ученые не врали... Благо сегодня никто, находясь в здравом рассудке, не напишет богомерзкого «ok» человеку, с которым он хочет сохранить хорошие отношения. Не так ли?

Оставив в стороне вопрос «Как мы дошли до жизни такой?», отправимся на поиски альтернативы. Предложенное “kk”, вероятно, подходит только для англоговорящих стран, вне их оказываясь непонятным или, по крайней мере, не менее раздражающим, чем «ok». Но решение есть — плюсик.

+ мил и одинаков везде — в России и Англии, Буэнос-Айрес и Абу-Даби. Чтобы понять этот символ, вам не требуется ни специальная подготовка, ни включённость в определённую культурную или языковую среду. + абсолютно универсален. В зависимости от ситуации он может означать: «хорошо», «согласен», «сделаю», «я так и понял», «договорились», «идём», «я на месте», «начинаем» и прочее. Также + — изящное и полностью нейтральной завершение разговора, некая смысловая точка, ощущаемая обоим участниками сетевого диалога.

Избавляйтесь от «ok», используйте +.

Люди не склонны оригинальничать. Обыкновенно они предпочитают действовать по примеру окружающих соплеменников или по заветам тех, кто уже почил, но, успев изложить наставления на бумаге или в интимном разговоре, остался в памяти потомков светочем житейской премудрости. Вы бы могли заметить: «И пускай, и к лучшему это. Вообрази, что бы началось, если бы каждый по любому поводу чудить стал. Чуешь?». Пожалуй, что чую, только совсем без чудачества никак нельзя: порой цена его выше установленных правил и договорённостей. Возьмём клички животных.

Всякий раз, знакомясь с человеком, имеющим, к примеру, собаку с белой, пушистой шерстью, мне боязно узнавать имя пса. Приготавливаясь, я прошу у хозяина стакан воды и, пока тот несёт, думаю про себя: «Только не Снежок». После пары глотков я хорошенько вдыхаю и спрашиваю: «Как бишь молодца зовут?».

— Беляш. – улыбчиво отвечает хозяин.

Ужасное кружение в голове — я вынужден покинуть комнату и порвать с человеком навсегда.

Живность мужского пола, имеющая чёрный цвет, — Черныш, девочка — Чернушка; малый пёс — Барсик, большой — Полкан или Мухтар; если попугай, то непременно Кеша; если змея, то Каа. Несчастные звери! Обречённые называться Пушистиками, Джульбарсами, Дымками, Угольками, Рыжиками, Амигами, Баронами и т.п., они бродят по свету, жалобно скуля и прося о помощи. Мы не можем остаться в стороне.

Вот несколько вариантов имён достойных и уважаемых.

Собака-мальчик: Паук, Крюк, Ёбо.

Кот: Душитель, Топот.

Попугай-мальчик: Фролл.

Попугай-девочка: Кристиночка.

Это бесплатные имена. Класс "Premium", в который дополнительно входят имена для собак-девочек, кошек и енотов, доступен только по подписке.

На улице свежо: ноябрь. Природа бесстыдно оголилась и теперь стоит без цветочка или хотя бы листика, который обыкновенно указывает на то, что какие-то приличия всё же соблюдены. Пасмурные и земляные тона преобладают всё больше, лишь изредка уступая яркому бледно-жёлтому свету, льющемуся из-за пепельных облаков. Свет этот, впрочем, не столько радует, сколько довершает царящее уныние.

В эти дни недалёкие подростки, возраст которых нынче простирается от 14 до 30 лет, театрально вздыхают, выдавливают несколько слезинок, чтобы манерно промокнуть их платочком, и принимают страдальческие позы. На публике они появляются нарочито хмурыми, пытаясь внушить себе и окружающим, что они покинуты, а души их, исполненные горького страдания, то ли стонут, прося помощи, то ли вопят, безумно и бесцельно. Словом, все впадают в депресю; мне, однако, депреся не полагается: я занят тысячей дел.

— И что это за дела?

Вы бы знали! Я в одиночку тушу горящее здание в 4 000 м2, организую любительские раскопки в местах наиболее ожесточённых боёв Второй мировой, произношу лучший тост в честь юбиляра, сочиняю концерт для виолончели, жертвую солидные суммы и не кичусь этим, выступаю в бизнес-школе с лекцией «Рыбный промысел: как поймать успех на блесну», излечиваю зверя, угодившего в подлый капкан, разбираю сложнейшие споры о размежевке земельных участков, читаю нараспев «Гой ты, Русь, моя родная…», защищаю слабого школьника от травли одноклассников и просто повышаю показатели.

А вы «Что за дела?»…

10 невероятных фактов об авторе канала:

• Был на дольменах;

• Победил красные пятна на голове;

• Помню сюжет про «Кыштымского карлика»;

• Уже в юношестве легко отличал кепку от бейсболки;

• Знаю наизусть символ веры;

• Могу подражать голосам многих людей и зверей до того совершенно, что окружающие думают, будто в самом деле слышат речь известной персоны, грозный собачий лай, жалкое блеяние овцы и т.п.;

• Располагаю коллекцией из 100 000 видео-, аудио- и графических мемов S-класса;

• Без вредных привычек;

• Пропустил все айфоны;

• Имею александрит премиальной категории в 15 карат.

Подойди к человеку и спроси:

— Число зверя знаешь?

Человек тут же сделается серьёзным и голосом, знающим великую тайну, ответит:

— 666… или три шестёрки…

Спроси дальше:

— Число это ужасно?

— Несомненно…

— Мрачно это число?

— Число это весьма мрачно…

На мгновение человек подумает, что его допрашивает сам дьявол, и, сделав еле заметное движение назад, испытующе поглядит на вас. Не отступайте, продолжайте:

— Знаешь ли ты, что число зверя равняется 616?

— Не может того быть: число зверя есть шестьсот шестьдесят шесть…

Ловко вытащите книжечку, загодя положенную в карман, и, убрав палец-закладку, распахните её перед носом простака в части Отк. 13:18. Властно велите:

— Читай же, человек.

Прочитав, собеседник ваш прикроет глаза, из глубины его тела донесётся нехороший хрип, он вдруг вымолвит «Ох и дурно мне!» и, возможно, приготовится упасть.

Я знаю много подобных забав.

***

Вопрос о настоящем числе зверя — если вообще можно всерьёз говорить о подлинности таких вещей — остаётся открытым. Число 666 освящено традицией и довольно красиво само по себе; 616, по привлекательности сопоставимое с 212 или, скажем, 818, разумеется, не может тягаться с ним в борьбе за людское внимание. Однако основания в пользу версии с 616 имеются, и число это можно встретить в некоторых редких переводах. Текст по большей части создан для эффекта.

Лодка, повинуясь уверенным, но не слишком энергичным движениям гребца, неторопливо приближалась к середине озера, укрытого предрассветной пеленой. Белёсая субстанция, с берега казавшаяся непроницаемой, мягко отступала перед идущим чёлном, чтобы вмиг сомкнуться за ним, заглотив без остатка. Над тёмно-синей гладью разносилось тягуче-нежное «Та-ри-и-и-и-и-и-ра-ра-а-а-а-а-ай-ра-а-а», которое привносило во всеобщий покой некую конечную завершённость. В лодке сидел Иероним, чудесный мотив принадлежал ему.

Несколько раз повторив любимое сочетание звуков, Иероним смолк и, встав в полный рост, принялся оглядываться, со всех сторон встречая лишь плотное курево. Он не знал, как и зачем здесь оказался: авторская фантазия своевольно поместила его сюда, не слишком беспокоясь о чувствах персонажа.

Отчаявшись что-либо разглядеть, Иероним опустился в лодку и крепко задумался. Человеку его имени хорошо быть потомственным живописцем, инфернальным гением, пленяющим своими жуками, кошками, зайцами и прочей, подчас неописуемой нечистью, перемешанной с людьми, радостными и отчаявшимися, порочными и добродетельными, мёртвыми и здравствующими. На худой конец, Иероним мог быть монахом, чей жизненный порядок отличается строгостью, и посвятить себя учению; возможно, заняться переводом древних книг, претендующих на священность. Но, позвольте, какой из Иеронима лодочник? Ещё и посредине озера, шаблонно покрытого густым туманом? Ещё и в такую рань? И откуда это «Та-ри-и-и-и-и-и-ра-ра-а-а-а-а-ай-ра-а-а»?

Чёрт знает что… – недовольно произнёс Иероним.

Последние дни в голову ничего не шло, состояние прескверное. Бродя по улицам, выискиваешь сюжет для лёгкого поста, прочтя который, сетевой человек улыбнётся и скажет: «И очень даже ничего!», – а сюжета всё нет. Благо (?) по-прежнему существует Российское государство — источник, дающий жизнь самым извращённым фантазиям и сочетаниям.

Обычно здесь не появляется политических заметок, но случай особый.

Немалая часть оппозиционно настроенной публики полагает, что за всеми репликами, движениями и инициативам крупных и мелких политических монстров стоит лично Солнцеликий или хотя бы администрация президента. Взгляд этот, по меньшей мере, смешон. Ни один из высоких кремлёвских кабинетов не отдаёт приказаний Милонову разразиться очередной гомофобной проповедью и не поручает силовикам возбудить очередное нелепое уголовное дело против очередного журналиста. Власть не занимается такими пустяками. Она лишь создаёт и постоянно расширяет границы допустимого беззакония и абсурда, внутри которых всё провластное ведёт себя так, как сочтёт нужным. Взглянем на прошлый век.

В 37-ом году в стране Советов пышно праздновали столетие со смерти Пушкина. Горькая потеря нашего всего была подана как заговор Запада, в результате которого иноземец, лично нанятый Николаем I, оборвал жизнь певца свободы и союзника большевиков. Узнав об этом, десятки миллионов советских граждан принялись аплодировать и понимающе-сочувственно кивать головой. Описание обыкновенной бытовой ссоры под таким углом и последующая реакция общества — результат антикапиталистической и шпиономанской истерии, аккуратно выпестованной тогдашней властью. Вернёмся в наше время.

Борьба за эфемерные и осточертевшие духовно-нравственные ценности идёт полным ходом. Растлители и циники окружили невинную Россию плотным кольцом, похотливо обнажив груди и набухшие срамные уды. На их щеках вытатуированы четыре радужно-зловещие буквы «ЛГБТ», все они, от первого до последнего, трансвеститы, в лучшем случае — чайлдфри. Картина знакома, но новые детали появляются регулярно. Теперь эта отвязная свора аморалов, отчётливо заговорившая на английском языке, признана транслятором антиценностей сатанизма. Воплощением всего вышеперечисленного стал… Егор Крид. Это официально.

На сайте «Роскомнадзора» был выложен доклад* экспертной комиссии, погрузившейся в творчество Крида. Результаты, как можно догадаться, шокируют. В ходе исследования с опорой на авторитетные научные источники удалось установить:

1. Рэп — это не просто экзотическая музыка, а агрессивная тоталитарная секта, религиозной основой которой являются африканские сатанинские культы.

2. Ключевая направленность выступлений Егора Крида на отрицание семейных ценностей социально опасна, что подтверждается в концепциях идеологов войны с Россией.

3. Для русскоязычного населения слово «Крид» ассоциируется с древнерусским словом КРИВДА, которое является синонимом лжи, антонимом правды и истины.

4. Слово "creed" с английского переводится как "кредо, убеждение, вера". В сочетании с русским именем Егор (упрощённое от Егорий – Георгий), псевдоним Крид расширяет рамки доверительности общения со зрителем.

5. Сочетание букв «кр» является универсальным индикатором зрелости речевых центров, отвечающих за быструю защитную реакцию на внешние угрозы (крыша, кров, круг, крушить, крепость, кровь, крик, крах).

Достаточно. Повторимся: это официальная позиция. Люди, работающие на одну из самых влиятельных федеральных служб, с величайшим вниманием изучили песни одного из самых популярных российских артистов и пришли именно к таким выводам, посчитав своим долгом поделиться ими с общественностью. Сегодня это — наша реальность, наши границы допустимого.

*Доклад уже удалён с официального сайта "Роскомнадзора".

На днях обнаружился удивительный факт. Вы узнаете о нём совсем скоро, а пока подготовьтесь. Подготовьте лучше. Следующее предложение — оно. Менее чем через три месяца начнутся двадцатые. Придите в себя и встретимся в следующем абзаце.

Грядущее первое января будет первым января 2020 года — началом второй десятилетки века. Как это могло произойти?! Глаза прикрываются сами собой, в голове помутнение, особо впечатлительные хватаются за грудь. Мы переносимся на сто лет назад, к началу XX века, и вспоминаем, сколько всего может произойти за десять лет. От этого делается ещё хуже.

Мы помним кипучие 90-е с безумным Борисом Николаевичем, братковским чёрным мрамором на погостах и полным пакетом социально-политическим потрясений. Нулевые — новый президент, внезапный грузинский конфликт, тандем, сытые россияне с бытовой техникой, милый бадминтончик и 2007, сам по себе ставший целой эпохой. Но десятые… Где те десятые, что вот-вот завершатся? Оборачиваясь назад, мы, пожалуй, могли бы сказать о революции на Украине с последующей войной, Крыме, расцвете рэпа и ютьюба, уходе Андрея Малахова из «Пусть говорят», ужесточении режима, 14-ом сроке Солнцеликого… Но по меркам отдельно взятого человека, переживающего время, всё это никак не тянет на целых десять лет, оно умещается в несколько месяцев, максимум — год, а где же оставшиеся девять? Мы не знаем, их кто-то украл…

«Ресторан грубых кушаний» обыкновенно посещают люди, отличающиеся суровым нравом и крепким телом. Часто мы зовём их «настоящими мужиками». Будучи изнеженным и субтильным, я заглянул туда в качестве стороннего наблюдателя, если угодно, туриста, охочего до диковинных вещей.

Интерьер заведения ожидаемо неприветлив. Пространство погружено во мрак, который разбавляют несколько свечей, коптящих с необъяснимой энергией. Над входом красуется затаившая улыбку кабанья голова; в зале — массивные тёмно-коричневые столы с глубокими трещинами и гнилые пни для сидения; потолок, покрывшийся чёрной плесенью, и размалёванные кирпичные стены. На полу кое-где виднеются пятна мочи, пролитой давным-давно и потому засохшей навечно.

Двое завсегдатаев ведут оживлённую беседу, между делом просматривая меню, блюда которого обоим хорошо известны. Определившись с заказом, первый яростно ударяет кулаком по столу и, не говоря ни слова, всматривается в темень. Скоро появляется официант, напоминающий гору, которая по чьему-то волшебству переродилась в человека.

— МНЕ СУКА-СУП И ЕБАНИНУ ЗАПЕЧЁННУЮ, ЭТОМУ — АХУЕВШИХ КАРАСЕЙ! И МРАЗИНЫ БУТЫЛКУ НЕСИ, ГРЯЗЬ! – с вызовом говорит первый.

На последней букве слова «ГРЯЗЬ» официант одаряет самоуверенного визитёра оплеухой такой силы, что у того, как на замедленном повторе боксёрского поединка, со лба слетают капли пота. Второй, глумливо указывая на товарища, заходится диким хохотом. Первый, помотав головой, как будто не понимая, что произошло, тупо смотрит перед собой. Официант удаляется.

Возвратясь с заказом, он небрежно расставляет тарелки перед посетителями и коротко велит:

— Жрать.

Гости принимаются жрать. Опрокинув стаканчик мразины, первый довольно орёт:

— ХОРОША МРАЗИНА!

— ХОРОША, СУЧАРА! – подтверждает второй.

Окончив трапезу, друзья разваливаются на пнях и некоторое время сидят без движения. Им известно: чтобы всецело оценить эффект от мразины, нужно подождать. Желанный момент, наконец, приходит: мразина полностью поглощает рассудок. Первый встаёт и, сняв рубашку, злобно рычит:

— ПРЕСС ПРОБИВАЙ!

Второй подходит важно, как бы нехотя, и, помедлив с мгновение, наносит сокрушительный удар — первый обрушивается на пол с великим грохотом. Самодовольно усмехнувшись, вероятно, воображая себя гладиатором внутри Колизея, второй осматривает помещение и, напоровшись взглядом на меня, изумлённого происходящим, зловеще произносит:

— ТЫ…

Я спешу скрыться.

— Сегодня по улицам ходят одинокие люди…

— Они там и при Октавиане, и при Фридрихе II ходили! – раздражённо перебиваете вы.

— Ходили, но не в таких количествах, и одиночество их было не так отчаянно.

— Положим. И почему оно так?

— Это происходит из-за усложнения общества.

— Ты не тяни и давай без этих вот, без «общих фраз», не на экзамене. По делу давай, и чтобы гладко. – требуете вы, раздражаясь ещё больше.

— Рассудите сами. В прежние, простые времена исполнялось Анечке 15 лет, старички поглядят на неё, сочтут, что и пригожа она, и покладиста и сосватают с Сашей. Тут же свадебка, детки, поле да домашние заботы — вот и жизнь кончилась. Негде тут ни задуматься, ни оступиться: расписано всё больно хорошо. Мужику без бабы быть не положено, бабе без мужика — неприлично, плодиться и размножаться сам бог велел, развод — против неба грех, один — сей да жни, другая — стирай да готовь. Очень удобно. Учение — для господ, инициатива — вещь небезопасная, индивидуализм — почти преступная. И слово ещё какое противное «индивидуализм». Достаток скромен, ртов много, да и не выстоять против мира в одиночку, это всякому известно. Спроси у соседа «Что из сказанного неправда?», он тебе ответит: «Всё правда, а кто иначе разумеет — дурак». Как с такой дороги сойти? Теперь иначе всё, мудрёнее. Сегодня даже самому бестолковому известно, что учение — свет, а неученье — тьма, и полагается оно каждому по простой принадлежности к человеческому роду. Целое образование сами знаете, что делать может. Индивидуализм вместе с инициативой в цене. Сватающие старички и бог куда-то задевались, а Саши и Анечки теперь сами решают, когда жениться и жениться ли вообще. Достигая зрелого возраста, они оказываются на распутье, которое не могло привидеться никаким витязям. Офисные ступени банка «Сбербанк», играющие зелёным цветом, распространение запрещённых веществ, бизнес, работа по специальности, наконец, сознательное безделье. Мы говорим «расставлять жизненные приоритеты». Мысль о производстве детей приходит редко и, в зависимости от душевного настроя, кажется то сомнительной, то откровенно дикой. Общее благосостояние выросло фантастически, и тем, что раньше было лишь у немногих, сегодня располагает большинство. Мир не перестал быть враждебным, но оказалось, что справиться с ним без напарника другого пола всё же возможно. Мнение соседей по жизненным вопросам сильно потеряло в весе. В дополнение к этому обилью нововведений явился интернет, который затруднил простую жизнь прошлого до последнего предела. Он вобрал в себя так много, что стал второй полноценной жизнью: развлечения, покупки, знакомства, sex, аудионаркотики. Мы говорим «виртуальная реальность». Задавленные бесконечным многообразием современного мира и собственными думами, люди бродят по улицам или, что происходит чаще, сидят по домам, не умея понять, так ли необходимы объятия, поцелуи, вздохи, словом, любовь, и продолжение рода. Понять это в самом деле непросто.

— Спасибо.

Видите, вы вполне удовлетворены.

Давеча сидел в ресторане. Заведение не из дешёвых: средний чек — 15 000 €, и то по будням, про праздники — молчу. Над барной стойкой подвешен телевизор. В телевизоре вместо ожидаемых кулинарных шоу или, на худой конец, клипов показывают спорт: человечки, наряженные в красные футболки, гоняются за теми, кто предпочёл белые. Сцена не содержала бы решительно ничего примечательного, если бы не внезапный приступ мудрости.

Великий боже! На какую ерунду люди тратят ценнейшие годы. Сколько времени, слёз и упорства расходуется на то, чтобы бежать быстрее (!) и бросать дальше (?). Человек, способный на грандиозные вещи, собирает все свои силы, всю волю, чтобы прыгнуть вверх и, воспарив над планкой, приземлиться на разноцветные маты. Великая миссия исполнена, жизнь прожита не зря.

На сие по всему свету таращатся миллиарды заворожённых глаз, боящихся упустить сладостный момент шайбы, крестовины, выверенного паса или неудачного рикошета. Всё это довольно страшно.

Как объяснить такую нелюбовь автора к спорту? Это очень просто. Пишущий эти строки в действительной жизни наверняка беззащитен, как белочка, и, вероятно, настолько немощен, что не в состоянии открыть дверь, только если та не сделана из фанеры. Верно? Ошибаетесь. Силы в нас, как в десяти волах. В школе на уроке физкультуры мяч, посланный нашей рукой, улетал за горизонт, а удовлетворённый только что увиденным учитель, улыбаясь, всякий раз приговаривал: «И не найдёшь теперь…». Чахлые одноклассники, стоя позади, тупо повторяли «Не найдёшь…», исполняя роль своеобразного рахитичного-завистливого эха.

Охлаждение к спорту с последующим пренебрежением случилось не по плану и, конечно, не из-за физической ущербности автора: оно вышло само собой, в результате естественного развития. Вдруг нахлынувшее осознание, которое принесло последнюю ясность, было лишь вопросом времени.

В этих словах правда всё, кроме одного: случай в ресторане имел место много лет назад.

Люди подвержены модам. Россияне, всем существом ненавидящие меру, в особенности. Пришли новые тренды на землю московскую, знай: быть беде. Кальяном пыхтеть — до одури, дома, в ресторане, в подъезде, в машине, в школе, просто на прогулке — всё равно; если еду фотографировать, то всю — от филе лосося до соевого соуса; оздоровительный фитнес — до синяков на боках, обручем оставленных. Однако то как будто уже и в прошлом, новое увлечение россиян — английский язык.

По данным Росстата каждый россиянин учит английский прямо сейчас. Домохозяйки, переживающие за состояние Анастасии Заворотнюк больше, чем за себя, видавшие жизнь мужики-механики, почему-то живые старики, безработная молодёжь — все учат английский, учат с огнём, даже с остервенением.

Вы прочли подводку, главное же вот что.

Всякий, кто изучает язык, непременно сталкивается с топиком «путешествия». Для соотечественника тема эта опасна необыкновенно. Услышит россиян «Расскажите о своём последнем путешествии» или «В какой стране вы бы хотели побывать» и про себя подумает: «Ну, в лес шесть лет назад на 9 мая выбирались, на поляне сидели, водку шашлыком заедали, но то разве путешествие, тут не об таком разговор. Сука, та на хер оно вообще надо по заграницам, нам и у себя хорошо». Лицо россиянина раскраснеется, но, тут же поняв, что ответить так нельзя, — на иностранном как-никак толкуем, полегче нужно, — он с несколько меньшим возмущением скажет:

— Куда путешествовать, когда у нас грошей на пожрать нема?

И, уставившись в монитор, учебник или лицо экзаменатора, так и будет сидеть, ожидая ответа от пространства.

Всюду творческие личности. Шагу нельзя ступить, чтобы не напороться на писателя, поэта, журналиста, критика, философа, музыканта, певца, актёра, комика, режиссёра, сценариста, фотографа, художника, дизайнера, модельера, учёного, преподавателя, танцовщицу или человека, обласканного природой до последнего предела, т.е. вобравшего все способности разом. От пестроты талантов кружится в голове, подташнивает. Кажется, что созидательная энергия, в предшествующих поколениях сдерживаемая земными или небесными несвободами, после 85 года вырвалась наружу и с тех пор наполняет собой нарождающиеся тела, не умея остановиться. Где сталевары, сеятели, егеря, кормчие, будочные смотрители, люди, способные починить эскалатор или электричку? Сегодня есть кому выполнять эти работы, но кто будет выполнять их в будущем? Сможет ли основатель инди-группы управлять трамваем, закрепить муфту или изготовить дубликат дверного ключа?

Впрочем, спрос на даровитые натуры ограничен — место находится не всем. Приходится приспосабливаться и заниматься противными душе делами. О таком случае разговор дальше.

Понадобилось мне за домом в саду яму вырыть — нанимаю человека. Является, — лет не более 25-ти, собой хорош, спина прямая, речь неспешная, — говорит: «Макар Владимирович, землекоп». Отвожу к месту, указываю, где рыть, оговариваю, сколько в глубину да в ширину. Через время возвращаюсь, спрашиваю, что, мол, Макар, как оно, продвигается, а он мне:

— При всём уважении, фамильярности я не терплю. Макар Владимирович, впредь очень бы просил не забывать. Что до работы, продвигается, но то пустое, лучше послушайте, что я сочинил:

Гнётся спина, истощён каждый мускул,
Роется яма в саду.
Пусть и с кайлом, но я предан искусству,
Предан ему одному.

На что это похоже?

Очень хотелось написать дополнительную послетекстовую притчу, в которой бы путник, претерпев множество опасностей и трудностей, отыскал старца, живущего подле Тысячелетнего водопада, и вопрошал к нему с расчётом выпытать, как сделать так, чтобы голос увлекал, а старик бы в ответ лишь тяжело молчал, после добавив «Путь твой проделан напрасно», но получилось другое.

***

Прелесть подобных текстов в невозможности понять, насколько серьёзен автор. Было ли это полновесное обоснование радикальной идеи, самоирония, откровенная насмешка над читателем или чистейший абсурд, ныне почитаемый многими? А если всё вместе, то в какой пропорции? Вполне ли сознаёт автор то, что пишет, знает ли он ответ или только притворятся, что знает? Что он вымолвить сумеет, встретив в обшарпанной арочке парней, которые спросят: «Имеем сказать, что читали, очень даже читали и, с позволения, заметим, что написано вовсе не по понятиям, ответить необходимо»?

О популярности в музыке

Люди стремятся понять, почему другие люди успешны. Почему о том слышал каждый, а об этом знает разве что старинный друг да согбенная от жизненной тяжести мать, хотя других он нисколько не хуже? Все отыскивают секреты, выводят формулы, ищут кратчайший путь. Меж тем я стою в сторонке и, наблюдая за происходящим с видом самоуверенным, почти нахальным, не могу сдержать смешка: для меня это дело ясное.

Мы не будем говорить о бортничестве, складывании фигурок из цветной бумаги или нефтяном промысле: об этом позже. Мы скажем о музыке, а точнее о той её части, где человечки поют, читают или просто произносят слова под различные мотивы или вовсе без них (мы говорим «acapella»).

Не скрою: соблазн зайти издалека, рассказав, какие на этот счёт есть мнения, велик, но мы не пойдём на поводу у чувства (гордо смотрю вдаль и патетическим голосом произношу: «Не рабы мы его, но господа»). Надеюсь, вы готовы. Голос — элемент, обеспечивающий более 90% успеха. Утрите пот. Если нужно отойти и перевести дух, сделайте это, затем возвращайтесь и продолжим.

В первый раз отчётливое сознание сего пришло со знакомством с Муслимом Магомаевым. То, что его голос — феномен, знают многие, но сколько знает о том, что, кроме голоса, ничего не нужно. Песня «Синяя вечность» — вещь в своё время чрезвычайно популярная, взглянем на её текст:

О, море, море,
Преданным скалам
Ты ненадолго
Подаришь прибой.

Такие вирши мог сочинить и медведь, если бы его обучили грамоте. Прочие песни, когда-то известных каждому, находятся на том же уровне, но это неважно. Говоря строго, Магомаев мог петь в буквальном смысле что угодно, просто мелодично издавать звуки (мы говорим «напевать»), и всё равно бы получил полумировую славу. То же самое справедливо и для прочих, собирающих миллионные или стотысячные аудитории.

Предвкушая вопросы, недоумение и, возможно, даже гнев, я беру красный маркер и, требуя уважать точность формулировок, подчёркиваю слово «голос». Оставьте тенор и сопрано. Речь не о владении академическим вокалом, не об умении попадать в ноты и не о способности петь. Плюньте на рекламу, продюсирование и раскрутку. Иногда эти вещи могут быть полезны, но, в сущности, дело не в них. Голос может быть любым, главное — он обязан увлекать. Убогостью, писклявостью, напором, замогильностью, нелепостью, чувственностью, высотой, странностью, скрипучестью, величием, обычностью, вибрацией, комичностью, бархатностью — неважно. Всё остальное — потом.

Сегодня насмешливый ребёнок Беле Аелеш растекается по планете, затопляя собой мегаполисы, захолустья, не отмеченные на «Google картах», пропитанные мочой россиян подъезды и припомоечные пространства за вашим домом. Невежды, не читавшие этого текста, силятся отгадать, как подобное возможно. Они говорят о дерзких текстах, мрачной эстетике, выпяченном бунтарстве и прочих пустяках, которые, внимание, мы уже видели и слышали. Им невдомёк, что образ, видимый и осязаемый, приходит много позже звуков, а примитивнейшие строки про мальчика, которые из-за незнания английского часто остаются тайным шифром, не могут одинаково занимать всех — от провинциальной глупышки в кругло-интеллектуальных очках до седеющего Ивана Ураганта.

В начале времени голос носился над только что сотворённой водою, и он увлекал.

Голову мою посещают мысли. По большей части гениальные. Пребывая в любимой позиции, — на диване, — порой я гляжу в потолок, улыбаясь и не умея надивиться глубине собственных прозрений. От восторга закладывает уши, слёзы проступают на глазах. Кажется, что идеи нисходят напрямую от высшей силы, располагающейся то ли в космосе, то ли над ним. Сегодня разговор об одном из таких откровений.

*Текст, следующий ниже, весит несколько тысяч мегабайт — можете себе представить, сколько там слов…