На улице свежо: ноябрь. Природа бесстыдно оголилась и теперь стоит без цветочка или хотя бы листика, который обыкновенно указывает на то, что какие-то приличия всё же соблюдены. Пасмурные и земляные тона преобладают всё больше, лишь изредка уступая яркому бледно-жёлтому свету, льющемуся из-за пепельных облаков. Свет этот, впрочем, не столько радует, сколько довершает царящее уныние.

В эти дни недалёкие подростки, возраст которых нынче простирается от 14 до 30 лет, театрально вздыхают, выдавливают несколько слезинок, чтобы манерно промокнуть их платочком, и принимают страдальческие позы. На публике они появляются нарочито хмурыми, пытаясь внушить себе и окружающим, что они покинуты, а души их, исполненные горького страдания, то ли стонут, прося помощи, то ли вопят, безумно и бесцельно. Словом, все впадают в депресю; мне, однако, депреся не полагается: я занят тысячей дел.

— И что это за дела?

Вы бы знали! Я в одиночку тушу горящее здание в 4 000 м2, организую любительские раскопки в местах наиболее ожесточённых боёв Второй мировой, произношу лучший тост в честь юбиляра, сочиняю концерт для виолончели, жертвую солидные суммы и не кичусь этим, выступаю в бизнес-школе с лекцией «Рыбный промысел: как поймать успех на блесну», излечиваю зверя, угодившего в подлый капкан, разбираю сложнейшие споры о размежевке земельных участков, читаю нараспев «Гой ты, Русь, моя родная…», защищаю слабого школьника от травли одноклассников и просто повышаю показатели.

А вы «Что за дела?»…