МЭНСПРЕДИНГ ОНЛАЙН. Страница 6

​​Нестерпимо больно смотреть на «Московское дело». Всё это обычные люди, которые ни в чём, слышите, абсолютно ни в чём не виновны. Они получают реальные сроки, в реальных колониях, с реальными зеками, администрацией и беспределом. Вся тяжесть патологической бесчеловечности Союза обрушивается на их судьбы. В XXI веке с его конституциями, демократиями и свободами! Никто из них не заслуживает и десятой части этих приговоров. Даже Синица с этим диким твитом.

Пускай это тысячу раз наивные до глупости слова, но это чудовищно и невозможно.

Сегодня 1 сентября. Все учащиеся либо на митингах, либо под арестом, посему предлагаю коротко обсудить вчерашнее шествие в Москве. Да, вчерашнее. Что теперь, не обсуждать?

Под моим окном неспокойно. Всегда.

В середине декабря город накрывает плотным слоем снега, который сойдёт лишь ближе к концу марта, — время укладывать асфальт. Городские службы бросают клич по всем районным отделениям, чтобы те собрали всю имеющуюся технику и людей и отправили их сюда, под окна моего дома. Воскресение начинается ровно в 8:03. Мне незачем вставать так рано, но безумный звук огромных отбойных молотков, дробящих дорогу, настойчиво уверяет, что спать больше нельзя. Накрыть голову подушкой или заткнуть уши пальцами — ничтожные попытки укрыться от неизбежного. Улица небольшая, но работы, идущие каждый день вплоть до позднего вечера, будут продолжаться несколько недель. Когда они окончатся, улица не станет лучше или хуже, ровнее или ухабистее — она будет ровно такой же, какой была прежде. Насыщенный чёрный цвет свежего асфальта, придающий эффект работы, сделанной на совесть, выдохнется через пару дней, став обыкновенным серым. На этом не всё: впереди обновление тротуаров.

Весна заставляет природу дышать, а людей — чаще покидать свои жилища. Все они стекаются сюда, к кустам, пышно цветущим под окнами моего дома. Здесь все: пожилые любители портвейна и домино, молодёжь, распираемая энергией и дерзостью, мамочки разных возрастов, которые, прихватив грудничков подмышку, собрались поболтать о женском, трое очевидно перебравших друзей, в любой момент готовых перейти от тёплых объятий к «розочке», выгуливатели собак, не уступающих в своём вое волкам, полуглухие старики, чья речь столь же оглушительна, сколь неостановима. Они будут пить, петь, спорить и вообще всяко отдыхать, сменяя друг друга с той точностью, с которой курсанты сменяют друг друга на посту у Вечного огня, горящего под Кремлёвской стеной.

Летняя духота не позволяет пребывать на улице подолгу. Боясь вспотеть слишком сильно или просто закончиться посредине дороги, не получив необходимой дозы кваса, люди предпочитают оставаться дома, в прохладе кондиционера или вентилятора. Однако косильщики не люди: имея внешнее сходство с людьми, они представляют совсем иной вид живых существ. Под моё окно косильщики заявляются вдвоём, но этого достаточно, чтобы превратить жизнь в нестерпимую пытку. Дробление асфальта отбойным молотком — ничто в сравнении с инфернальным рёвом бензинового триммера. Обладая непостижимой выносливостью, косильщик, облачённый в спецовку, может без труда проработать с раннего утра до полудня, не обращая внимания на сорокаградусную жару. Вторая половина дня — за товарищем.

Издали осень грезится порой всеобщего неспешного увядания. В самом деле, что, кроме покоя, может сулить сентябрь или октябрь? Автолюбители. Умиротворение осеннего дня нарушается темнотой: гонщики появляются за полночь. Они съезжаются со всех концов города, чтобы потешить собственную важность под моим окном. Одни приезжают, чтобы покрасоваться своим BMW или Mercedes. Они вполне безобидны: пощеголяв перед зеваками статусными иномарками, они скоро удаляются — колесить по бескрайнему городу. Другие — форменные вредители. Припарковавшись, они открывают багажник и подрубают на полную. Вдоволь насладившись монотонным бумканьем, они вдруг срываются с места, но не для того, чтобы уехать. Ещё несколько часов они будут нарезать круги по выбранной местности, бешено рыча мотором.

За осенью предсказуемо следует зима. Ближе к середине декабря город накрывает плотным слоем снега, который сойдёт лишь ближе к концу марта, — время укладывать асфальт.

Сюжет из подростковой жизни в начале века

Вспоминаются нулевые. Борис Николаевич, уже потерявший способность молодецки размахивать теннисной ракеткой, Владимир Владимирович, только что заступивший на царствование, и страна, ещё не знающая сладостного аромата стабильности. В повсеместное использование начинают входить мобильные телефоны. Юноши, склонные ко всякого рода ловкачеству, каждые два-три месяца появляются во дворе с новенькой Nokia, Samsung или Sony Ericson. На вопрос младшего товарища «А чем старый не нравился?» они важно отвечают: «Не то, что не нравился, надоел просто — захотелось новый. Я же не лох с одним всё время ходить». Чёрно-белые аппараты скоро сменяются цветными. Последние имеют несколько десятков тысяч цветов и 64-тональную полифонию, вызывая зависть и благоговение района. Появление мобильной камеры — событие, по значимости сопоставимое с рождением христианского бога. Все отправляют СМС на короткий номер 4242 и вместо гудка заказывают мелодию «Axel F – Crazy Frog».

Семья живёт впроголодь. Для того, чтобы сходить на час в компьютерный клуб, который в нашей местности называется «прокатом», карманные деньги я коплю неделю. Порой бывает до того туго, что приходиться сражаться с монастырскими псами за порцию куриных костей, приносимых сердобольными старушками. Лет мне совсем немного, но я уже дьявольски силён и отважен — всякий раз зверь остаётся ни с чем. Телефона мне не полагается. Я обречён наблюдать, как обеспеченные сверстники манерно открывают, а затем с щегольским щелчком закрывают «раскладушки», и слушать «DJ Azik –Chuchuka» только тогда, когда того захочет самодовольный обладатель Siemens C65.

Мой первый телефон, — Motorola E398, — как и всё на свете, появляется в 2007. В своих глазах я вырастаю необычайно. До собственного компьютера ещё далеко, до интернета ещё дальше, поэтому за свежими песнями, картинками и видео я отправляюсь к друзьям, утопающим в роскоши трёхкомнатных квартир со стиральной машиной и микроволновкой. 512 мегабайт карты памяти microSD доверху набиты первоклассным контентом (откровенный анахронизм). Я принимаюсь за телефонную книгу. Каждому имени я подбираю свою мелодию и картинку. *играет музыка 50 Cent – In Da Club — это, должно быть, Саша — *на экране фото Саши — да, он. *играет музыка Evanescence – Bring Me To Life — наверное, Аня — *на экране роза — так и есть. Всего около сотни контактов.

Нулевые закончились, до двадцатых всего ничего. В моём телефоне 15 номеров. 10 из них — встроенные службы по типу «Ближайший салон связи», «Баланс» и т.п. Мелодия звонка: стандартная. Мысль о том, чтобы закрепить фото за именем, кажется абсурдной. Так теряют вкус жизни.

Вы, наверное, заметили, что политики стало меньше. Это не просто так. Мудрость автора достигла того уровня, когда вещи, подобные тематическому разделению контента, стали предметом неустанной рефлексии.

Теперь официальное заявление. Пространство этого канала отводится сугубо под трансгендерные ловушки и деда Валю, который до того развеселился, что со скамьи упал и, пригладив мокрые от водки усы, беззубым ртом свистеть принялся. Если вам интересна политика, то она отныне вся здесь.

Услышав эту новость, горный ручеёк зажурчал звонче.

В XX веке в Европе шла активная урбанизация. Не беспокойтесь, в России тоже (видите, я не русофобов, всё по-честному). Продолжается она по сей день и останавливаться пока не будет. Народец, прослышав о лучшей жизни, покидает леса и трясины, до которых не дотянулась цивилизация, и спешит на встречу большим возможностям и благоустроенности. Выглядит это так.

Встанет поутру селянин вместе с семьёй, пожитки с прошлого вечера в мешки самодельные уложены, Богу помолится, на коня выпьет, присядет на дорожку, кошку Маруську под мышку и, подпалив родной сруб, отправится пешим ходом в город с расчётом к ночи прибыть. На пути ему встретится и разбойник, и дикий зверь, и охранитель государства, но всех он одолеет и до места дойдёт точно вовремя. Поначалу нелегко будет, но обживётся как-нибудь, закрепится. Уже во втором поколении сыны его, отказываясь носить отцовы колоши, на которых ещё осталась болотная грязь, брезгливо скажут «Такое…» и обуют пурпурные Nike Air Max 720, покатив на мерцающих сигвеях в сторону Адмиралтейства.

Спрóсите: «Ну так и что здесь плохо?». Плохо то, что уходит культура задушевной песни. Слышали вы когда-нибудь, как поёт человек деревенской породы? Только затянет он, первую строку ещё не завершит, а внутри уже переворачивается всё, клокочет, в горле ком, на щеках слёзы горячие. Значение мудрёного понятия «катарсис» лучше всего постигать здесь. Порой и слов никаких не нужно: одного мотива, что из глубины деревенского человека сам собой идёт, достаточно. Способности к такому пению происходят от простоты быта, близости к природе и не отягощённого знаниями взгляда на мир. В городе таких способностей не воспитаешь.

Переведутся те люди, уйдут те песни и не станет тех мотивов. Немногочисленных способов, какими можно познать смысл мудрёного понятия «катарсис», станет меньше. Можно ли в пурпурных Nike Air Max 720 петь «Ой, то не вечер, то не вечер…». Нонсенс.

Вот вам описания мужского и женского начала. Какой вывод можно сделать на их основе? Оставаясь наедине с собой, первые склонны к анализу детских переживаний в их связи с настоящими, в то время как вторые размышляют только о женихах? Как бы не так. Вывод следующий: оба описания могут быть подлогом автора-фальсификатора и не иметь никого отношения к реальности. А могут быть и правдой. Как удостовериться в правильности слов, сказанных выше, имея опыт лишь одной из сторон? Подобные трансгендерные ловушки расставлены по всему каналу.

Доев последний кусок пиццы, Анна возлежала на диване, закрыв лицо ещё тёплой коробкой, от которой пахло курицей, и думала про себя:

— Очень даже грустно и очень даже сложно. Раньше повеселее было и попроще. Сидишь себе шьёшь, в оконце на двор глядя. Надоело — пошла по лесу бродить или к речке, на прохладу берега. Домой воротилась, а тебе родитель с порога: «Ты, Аннушка, не майся. Скучно — воды из колодца натаскай или сорняк прополи, а на ночь помолись непременно, чтобы Господь жениха хорошего послал». Исполняешь как велено: натура ты порядочная и добродетельная. В таких занятиях дни коротки, тут уже и совершеннолетие. Вот и голос родной в передней слышится: «Аннушка, выйди погляди, кто к тебе зашёл». Улыбнёшься и выйдешь, потому что нельзя не выйти: порядок такой. Дверь на улицу отворила, а там он — Богом ниспосланный. И хороший, и очень даже хороший: собой недурен, работящ, весел. Видно сразу, что прямо с небес по высшему велению явился. Свадебка через две недели. Пир закатили — стены ходуном ходят, гостей — под сотню, «Горько!» до хрипоты кричат, всё пляшут да друг друга нахваливают. Дед Валя до того развеселился, что со скамьи упал и, пригладив мокрые от водки усы, беззубым ртом свистеть принялся. У тётушки от смеха две пуговицы на сарафане расстегнулись. Дальше — детки, хлопоты хозяйские, словом, судьба жены мужней, судьба вполне приличная и даже завидная. Жили и беды не знали. Но это тогда, а сейчас что? Совершеннолетие давно позади уже, а посланников не видать что-то. Перевелись молодцы́, что меру во всём знают, нынче только крайности. Этот гогочет без устали, тот нестерпимо нуден и угрюм. Один робок, что лист в ноябре. С таким поздороваешься, его приступ хватит от волнения. Другой нахален и груб, и речь его изобилует пошлостями и всяким срамом. Мы, может, и не против, но только совсем не на такой манер, не так прямо и сразу. Что за жизнь идёт? Хоть караул кричи.

Мне вот что подумалось. Рассказ этот глубоко сексистский, потому как рассчитан на одних мужчин. В самом деле, женщина такого опыта не знает, поэтому каждая строчка здесь для неё унизительна: не ведомо, мол, не ведомо тебе, дура, каково это, не ведомо. Страшно это, ей-богу, не хотел. Обещаю недоразумение исправить и дальше идти по женской теме, чтобы у каждого мужчины, строчку читающего, в голове звенело «не знакомо тебе, остолоп, не знаешь, о чём здесь толкуют». Так оно равноправнее будет.

Лето. Футбольная площадка, огороженная высокой металлической сеткой. Внутри восемь мальчишек играю четыре на четыре. Плотный удар почти с центра поля — мяч попадает в перекладину, но отскакивает до того неудачно, что перелетает через ограждение и, сделав несколько прыжков, неостановимо укатывается в дворовую даль. Усталость от многочасовой игры, усугубляемая безжалостным солнцем, отбивает всякую охоту идти за мячом даже у того, кто бил. Случай этот редчайший. «Кто ударил, тот и бежит» — священное правило, которому подчиняется все, независимо от возраста, положения или здоровья.

Обе команды погружаются в уныние. Одни опираются на сетку и, безысходно уставившись в асфальт, отсчитывают падающие капельки пота, другие ищут спасения в мощной тени штанги. Едва завидев, сколь быстро мяч покидает ограду, вратарь-толстяк тотчас обрушивается на белую разметку — разлёгшись пластом, он уверяет, что вот-вот умрёт.

— Слава богу! – доносится от одного из игроков, с надеждой глядящего в сторону мяча.

Из-за угла близлежащего дома выплывает фигура спасителя. Двигается он не слишком уверенно, и каждое покачивание указывает на то, что дело здесь не только в пекле. Вид спасителя незатейлив: мужичок за сорок в неновых штанах и кожаных шлёпках, торс оголён. Подобрав мяч, он решает не бросать его издали, но идти до самой площадки, чтобы собственнолично передать находку молодёжи.

Добравшись до места, мужичок рассказывает, что прохаживался по городу в поисках друзей и приключений и теперь, учитывая счастливый случай и приятную компанию, просто обязан сыграть. Делать нечего.

Вдруг посвежевшая, пацанва вновь принимается катать. Сомнительная фигура, дышащая винным перегаром, неуклюже семенит рядом, не различая своих и противников, и оттого получает мяч скорее по случайности, нежели по чему-то намерению. Каждый убеждён, что девятому, во всех отношениях неудобному игроку было бы хорошо прилечь где-нибудь под вишней и тихонько помереть, чтобы не мучать окружающих и себя, но сказать об этом вслух никто не смеет. Благо всё разрешается само собой.

Спустя несколько минут, мужичок, тяжело дыша и нещадно потея, произносит еле слышное «Всё» и направляется к калитке. Поблагодарив всех за то, что позволили вспомнить молодость, он складывает руки в замок и, сделав характерное движение над головой, покидает поле с видом Криштиану Роналду, оформившего хет-трик.

***

Это тогда. А сейчас что?

Идёшь мимо площадки, там пацаны всё так же играют, но уже не знаешь из них никого. Кому-то мяч на ногу не лёг — и за сетку, а тут ты. Пока приземляется, про себя думаешь, какой ты молодец: сейчас с лёта в один удар вернёшь — молодняк ахнет. Только мяч от ноги твоей, как от костыля или другого инородного тела, отскакивает и летит не к молодняку, а куда совсем не туда, влево. Траекторию просчитываешь и видишь, что в том месте, куда мяч направляется, помойка стихийная образовалась. Парни руками лица позакрывали, но на брань не переходят, — возрастная разница! — а ты стоишь и не знаешь, куда провалиться. Хочешь тут же рассказать, что всю жизнь с утра до ночи, один всю команду, с головы да в девятину; растолковать, что теперь случайно вышло, — дьявол вмешался, — и если бы другая попытка была, то так бы ударил, что снаряд плавнёхонько через ограду и на голову тому, кто выше ворот дал. Но в действительности смотришь, как мяч опускается на чёрные пакеты, перемешанные с банановой кожурой, бутылками и кусками арбуза, а затем глупо улыбаешься и бежишь с места безоговорочного позора, понимая, что лучше бы тебе помереть.

Чем всё кончится

Интернет пестрит кадрами лиц, залитых кровью, и видео с полицейскими, которые волокут в автозак очередного попавшего под горячую руку бедолагу. В Москве завершилась акция протеста за свободные выборы в городскую думу. По официальным данным на улицы вышло около 3 500 человек, из которых более 1 000 были задержаны. Несмотря на не слишком высокий статус Мосгордумы, власть показала замечательный уровень жёсткости, ясно начертав образ финала, приход к которому — лишь вопрос времени.

Александр Невзоров, противопоставляя митинги реальным действиям, любит повторять, что «мирный протест — это самая глупая форма покорности». Подобная позиция может показаться справедливой, но только на первый взгляд.

Взятый сам по себе, мирный протест — отправная точка всякого социального недовольства. Вопрос о его радикализации, в сущности, сводится к вопросу о зрелости и продвинутости власти. События в Армении — прекрасная иллюстрация того, чем может завершиться митинг без выстрелов, погромов и дыма жжённых покрышек в том случае, если власть достаточно чувствительна и сознательна. События на Украине — не менее красочный пример того, что даже две сотни тысяч недовольных людей не являются весомым поводом для отыскания компромисса в том случае, если власть достаточно тупа и толстокожа.

Московские события явственно демонстрируют то, что дубиночно-посадочный курс не предполагает никаких корректив. Режим, не готовый ни к диалогам, ни тем паче к уступкам, понимаемым в качестве ложных идеи либеральной системы, которая, как известно, потерпела крах, по любым вопросам способен говорить лишь с позиции силы. Ответ на такой тон вполне очевиден.

Что-то давно не было первоклассной политической аналитики. Согласны?

8 сентября пройдёт единый день голосования, на котором среди прочих изберут новую Мосгордуму и муниципальных депутатов в Петербурге. Участники, измазанные членством в «Единой России», замаскировались под самовыдвиженцев и вступили в бой с чуть менее измазанными представителями других партий и тем, что называют независимыми кандидатами. Предчувствие властного произвола было вполне отчётливым, но того масштаба, неприкрытости и остервенелости беззакония, с которым прошла предвыборная кампания, вероятно, не предполагал никто. Итоги подтасовок, нарушений и всевозможных ухищрений впечатляют: забракованы почти все независимые кандидаты, с теми же, кому удалось зарегистрироваться, работают уфологи. Однако ещё больше впечатляет плотность калового слоя, которым режим покрыл институт выборов.

Две новости:

1. Любовь Соболь, объявившую голодовку, на диване вынесли из Мосгоризбиркома. Член комиссии Дмитрий Реут объяснил, что «охрана вынесла не Соболь, а диван, чтобы вытряхнуть паразитов, клопов и прочих».

2. Белый медведь, замеченный на улицах Норильска в прошлом месяце, угнал пассажирский самолёт и сейчас направляется в сторону Норвегии.

Вторая новость — выдумка автора.

Вот вам мужичок. Неглуп, одет прилично, лицо изображает уверенность в благоволении вселенной. Не выносит праздности — каждый день в заботах. Здесь подписать, там забраковать; с теми переговорить, этим отказать; этого бранить, того добрым словом погладить. Шаг тороплив. Взгляд то и дело обращается к богатым карманным часам, которые предназначены сугубо для повышения важности, страдающей из-за слишком скорого шага. Таким мужичкам не уступают место в общественном транспорте, понимая, что предложение это может показаться не вполне уместным. А тот, кто по бестактности всё же встаёт, получает безмолвный ответ улыбкой, однозначно говорящей: «Рановато мне».

Теперь вообразите, что возвращается такой мужичок домой, тотчас падая на диван и прося чая. Супруга-красавица пташкой подлетает, ласкается, уверяя, что уже поставила — слышишь, кипит? Пташка на кухню, — две ложки сахара, лимон, мята, — оттуда обратно, а мужичок глаза прикрыл и лежит недвижимо. Что тут? Ясно, что уморился, за день как не умориться, ну, пускай.

День новый наступил — пташка к мужу, а тот всё дремлет и даже как будто позы не менял. Она его и гладит, и целует, вставай, мол, дорогой, пора, только всё без успеха. Вскрикнула невольно и, слёзы утирая, на телефон. Врачи прибыли, она причитать: и здоровенький был, и хороший; те в ответ: «Так оно и бывает: бегает, суетится, прилёг — и нет».

Поминуть народа довольно пришло. Горевали от души, всё рассуждали, жалеючи, что совсем уж внезапно, оттого и несправедливо.

Я вам другое скажу.

Мужичок заранее помереть задумал, обстановку только поудачнее подбирал. О резонах толковать без толку, если в одном слове, то устал. Услыхав, что супруга-красавица с чаем удалилась, приказал тогда мужичок сердцу не биться и отошёл. Скажете, не бывает, выдумка, нельзя сердцу так приказать, чтобы оно запросто повиновалось. Мужичок, как было показано, деловой: распоряжался по жизни много, со временем правильные интонации с тоном сами собой выработались. Слово его стало сродни неизбежности: что сказал, то и случится.

Текст скажу я вам… Такое можно хоть на юбилей, хоть на свадьбу, хоть на крестины дарить: везде оно будет к месту, и всегда будет встречено с большой благодарностью.

Из-за объёма и формата приходится делать внешней ссылкой, здесь было бы неудобно. Сами всё увидите.

Диалог из современной жизни

Лежишь себе расслабленным, как вдруг появляется полностью эмансипированная дама и начинает:

— Тысячи лет мужчина держал женщину в закабалении, низведя её, в лучшем случае, до положения прислуги, а в худшем — имущества. О, мужчина, сколько горя принёс ты! – говорящей чудится, будто она занимает всю сцену Большого театра. – Ты, подлый и низкий, унижал, притеснял, плевал, держал в чёрном теле и не давал продохнуть, запрещая видеть белый свет, говорить, наслаждаться, чувствовать. Ты, тупой, о, да, именно тупой и бесчеловечный, выдумал во всём тебе подражающих богов, которые подтвердили твоё владычество и мнимое превосходство, оставив женщине право подчиняться, страдать и влачить жизнь едва уловимой тени. Сколько несправедливостей причинил ты нашему роду! Не позволив женщине просвещаться и развивать свои естественные способности, ты нарёк себя гением, а её обозвал ничтожеством, тотчас принявшись бесстыдно кичиться цивилизацией, якобы отстроенной тобой в одиночку. Ты бесчестно присвоил всё, получил все выгоды, нагло заграбастал барыш, не оставив ей ничего. Лишённая чувства собственного достоинства, духовно обесчещенная… Я не нахожу слов… – видно, как череп дамы, не выдерживая напряжения, начинает трескаться. – Да будь ты прок…

— Прогрессивность пошла, – думаю я про себе, а затем вслух прибавляю, – ну будет, будет. Вижу, вы дама самых передовых взглядов, ход вашей мысли мне знаком. Всё это так, только я, как существо коварное, предлагаю взглянуть на предмет с другого бока. Положим, затеял мужчина по своему скотскому обычаю предприятие с расчётом на большой успех. Вот он возится, всё куда-то бегает, бумаги собирает, прозванивает, потеет, пыхтит, переживает страшно и чувствует, что складывается всё вполне удачно, а в конце бац — и прогорел. Хочет он погоревать хорошенько, поплакать, да не тут-то было. Общество со всех сторон обступает и говорит: «Нельзя тебе плакаться, не положено». Что поделаешь? Нужно сызнова начинать. А теперь вообразим, что прогорел он десять раз кряду. Тут уже не до обществ: присел, вздохнул тяжко, голову в крепкий охват и… ничего. Не идёт слеза, не вырабатывает организм солоноватой жидкости. Тогда понимает мужчина: вся жизнь его, с первого до последнего шага, так устроена, что плакать он не способен, — ни после первой неудачи, ни после сотой, — не его это, не мужицкое.

— Да что же вы, смеётесь? Плачь…

— А плачь, попрошу заметить, – перебиваю я даму, – это не пустяк, о, далеко не пустяк! Он — наиполезнейший помощник и освободитель, которого от мужчины отлучают уже в самом детстве. Вспомни себя, женщина. Ноготочек новенький надломился — слёзы, словом злым кто обозвал — рыдание. И потому процветает в тебе беззаботность и некоторая лёгкость по отношению к жизни, в то время как в мужчине, полном непереваренных обид и волнений, — лишь угрюмость и психические изъяны. Таких пустячков, на первый взгляд неприметных и не слишком важных, уверяю, наберётся немало. – здесь я прихожу в крайнее возбуждение, повышая голос и резко жестикулируя. – А от военкомата у родственников в глухой деревне вы прятались?

Полностью эмансипированная дама делает гримасу.

Солнце едва показалось из-за горизонта, а мужички, бодрые и весёлые, уже принялись постукивать, пропалывать, поливать, подкрашивать, латать, забивать, вытачивать, переливать, измерять, заготавливать, перетаскивать и всяко мастерить, угождая Богу и хозяину. Народец здесь благочестивый, а кто в Бога верует, тот и начальству предан, тому и труд в радость.

Живут люди по христианскому обычаю — во взаимном уважении и согласии. Каждый своё место знает и роптать понапрасну не склонен, каждый другому единоверец и всё равно что брат, потому порок не селится в здешних душах, уступая место добродетели.

По веранде главного дома, как бы в небольшом беспокойстве, прохаживается человек. Одет он до того просто, что даже хорошенько присмотревшись, не сумеешь отличить его от обыкновенного работяги. Хозяина в нём выдаёт лишь тон и манеры.

Подойди да спроси, чем, мол, живёте, к чему стремитесь, и получишь ответ:

— Живём верой во Христа. Живём так, как предки наши до нас веками жили: молясь, о потомстве своём заботясь, обрабатывая землю и много у Бога не прося. Купите наш хлеб. Оттого в жизни нашей всего в достатке: и счастья, и добра, и мудрости. Пока вы в городах химией травитесь, мы, натуральным продуктом живя, крепчаем, и пока от безбожия душа ваша чахнет, наша от веры радуется. Пошли за колдунами, попробуйте наш хлеб, и сгинете, ибо сказано «если слепой ведет слепого, то оба упадут в яму». Оставьте города ваши, бездельники, и перебирайтесь к нам — жить в правде и простоте. Крушите электрически столбы, купите наш прекрасный хлеб, отрекитесь от прежней жизни, ибо не жизнь это вовсе, но погибель.

— А как же интернет?

— Школа дьявола! А вы — чмырьё, возьмите хотя бы булочку, что рожу по утрам скоблит и с содомитом общение имеет, как с родным отцом.

Истово перекрестившись, хозяин вскакивает на лошадь и, разгорячённый неправильным устройством мира и людской глупостью, мчится невесть куда. В отзвуках скоро удаляющейся фигуры слышится «Мерзость сатанинская!».

Как же хороша Слобода Германа Стерлигова.

Стартап «Назад к корням»

Идея изложена в виде сценария к видео-презентации, которая в случае успеха может стать полноценным рекламным роликом.

Панорама планеты Земля. Стремительное приближение камеры — обычная городская улица с прохожими, фокус на успешном мужчине средних лет. Голос за кадром:

У него есть всё, — ланч в ресторане, 29 000 рублей в месяц, жильё, — но приглядитесь повнимательнее. Чахлый, еле плетущийся, болезненный, вот он — обитатель города-миллионника. Кажется, он сейчас свалится с ног.

Успешный мужчина средних лет теряет сознание, из-за кадра к нему устремляется человек, не позволяя упасть.

— Что, горожанин, нехорошо?

— Ох и нехорошо…

— Отчего же тебе нехорошо?

— Всё у меня есть, — и кофе, и 29 000 рублей в месяц, и жильё, — только чего-то не хватает, а чего — не пойму.

— А, может, тебе не хватает леса под собственным городом? (фраза произносится с мимикой, которая должна заставить зрителя задуматься).

— Чего?! (интонация и лицо успешного мужчины средних лет указывает на то, что он нашёл, что искал, но не может сразу принять это: всё слишком неожиданно. Сцена подталкивает зрителя к тому, чтобы начать рассматривать идею всерьёз).

Камера перемещается под землю. На экране натуральный лес. Голос за кадром:

Это — натуральный лес (в кадре из дупла выглядывает белочка). Для того чтобы попасть сюда, вам не нужно тратить время и энергию на утомительную и полную опасностей поездку за город (в кадре весёлая семья едет за город, на них нападают разбойники, лица, исполненные ужаса и страданий, огромный знак запрета, говорящий о том, что это — в прошлом). Всё, что вам нужно, — добраться до центра и сесть в специальный лифт, который опустит вас на глубину 300-от метров (в кадре успешный мужчина средних лет выходит из автобуса и садится в специальный лифт, расположенный неподалёку от остановки). Мы под метро! Ступайте прямо, ну же, смелее (играет сказочная музыка).

Успешный мужчина средних лет делает робкие шаги, как бы не доверяя происходящему. Окружённый пышной зеленью, он бредёт по едва видимой лесной тропинке, очарованно озираясь по сторонам. Шорох в кустах — рогатый зверь, среди крон парят птицы, то там, то тут виднеются пёстрые бабочки. Мужчина делает глубокий вдох, на глазах выступают слёзы, лицо расплывается в блаженной улыбке: он переполнен жизнью.

Закадровый голос продолжает:

Забудьте опостылевшую асфальто-бетонную темницу, которая несёт лишь стресс, печаль и удушье! Природа в своём первозданном виде расположилась всего в нескольких минутах от вас. Оставьте кулер, микроволновку и еду в пластике. Проведите обеденный перерыв в бескрайнем лесу в компании ручьёв, ягод и добряка-бобра (в кадре успешный мужчина средних лет сидит под огромным ясенем и счастливо смотрит на сорванный гриб, около него пробегает добряк-бобёр).

Почувствуйте себя человеком (последнее слово произносится с особой интонацией, которая подчёркивает принадлежность человека к природе).

Начинающие интеллектуалы

Действующие лица.

Первый начинающий интеллектуал.

Второй начинающий интеллектуал.

Третий начинающий интеллектуал.

Кафе где-то в центре Петербурга. Начинающие интеллектуалы располагаются за столиком возле окна с видом на Невский проспект. Заказав бутылку вина и лёгких закусок, они ведут разговор о загадках жизни. Каждому ужасно хочется блеснуть. Мы присоединяемся к беседе, которая продолжается около двадцати пяти минут.

Второй. ...если долго всматриваться в Пензу, то есть, в бездну, то...

Первый (торжествующе). Оговорочка по Фрейду!

Второй. Что вы под этим разумеете?

Первый (растерянно, явно не ожидая вопроса). Признаться, понятия не имею. Из множества толстых книг, пройденных мной на треть, и мудрых речей, идеи которых были не слишком ясны для моего ума, я крепко усвоил, что, когда кто-то не нарочно произносит одно вместо другого, следует торжествующе говорить «Оговорочка по Фрейду!» и непременно улыбаться, намекающе смотря на собеседника. Как мне представляется, смысл, заключённый в этих словах, пребывает в той же плоскости, что и смысл индуистского «Ом» или христианского «Аминь». Слова эти сакральны и обращены скорее к чувствам, нежели к разуму, а посему значение их едва ли поддаётся артикуляции.

Второй (с восторгом). Как вы это лихо завернули: значение их едва ли поддаётся артикуляции! Трансцендентально, положительно трансцендентально!

Третий (робко). Прошу прощения, вы не могли бы пояснить?

Второй (недоумённо смотрит на третьего).

Третий. Про трансцендентально.

Второй (задумчиво). Пожалуй, что и не мог бы. Термин этот обнаруживается то тут, то там и наверняка таит много необыкновенного, исключительного и глубинного, но, встречаясь с ним всякий раз, я не находил желания для того, чтобы уточнить его суть. Я предпочитаю использовать его по настроению, а там... как карта ляжет. Сейчас, к примеру, вышло очень кстати.

Первый (вполне искренне). Вышло безупречно.

Третий. Знаете, недавно я постиг дзен.

Первый (с неподдельным изумлением). Невероятно!

Второй (с таким же интересом). Трансцендентально! Рассказывайте же скорее!

Третий. Много ли здесь скажешь. Весь прошлый день мой праздно протекал в интернете, и картинки всё шли такие, знаете, престранные: на всех слова одни и те же — «Постиг дзен». Рассматриваю с вниманием да про себя размышляю: что это, мол, все кругом постигли, а я как же? Давай, думаю, и я постигну, — глядишь, не хуже других, — и постиг.

Первый и Второй вместе (заворожённо). И каково?!

Третий. Да что-то как бы и не особенно…

Начинающие интеллектуалы допивают вино и доедают закуски. Каждый сидит с отсутствующим видом, погрузившись в себя. Все трое внезапно сознают своё ничтожество.

Занавес.