«Ресторан грубых кушаний» обыкновенно посещают люди, отличающиеся суровым нравом и крепким телом. Часто мы зовём их «настоящими мужиками». Будучи изнеженным и субтильным, я заглянул туда в качестве стороннего наблюдателя, если угодно, туриста, охочего до диковинных вещей.

Интерьер заведения ожидаемо неприветлив. Пространство погружено во мрак, который разбавляют несколько свечей, коптящих с необъяснимой энергией. Над входом красуется затаившая улыбку кабанья голова; в зале — массивные тёмно-коричневые столы с глубокими трещинами и гнилые пни для сидения; потолок, покрывшийся чёрной плесенью, и размалёванные кирпичные стены. На полу кое-где виднеются пятна мочи, пролитой давным-давно и потому засохшей навечно.

Двое завсегдатаев ведут оживлённую беседу, между делом просматривая меню, блюда которого обоим хорошо известны. Определившись с заказом, первый яростно ударяет кулаком по столу и, не говоря ни слова, всматривается в темень. Скоро появляется официант, напоминающий гору, которая по чьему-то волшебству переродилась в человека.

— МНЕ СУКА-СУП И ЕБАНИНУ ЗАПЕЧЁННУЮ, ЭТОМУ — АХУЕВШИХ КАРАСЕЙ! И МРАЗИНЫ БУТЫЛКУ НЕСИ, ГРЯЗЬ! – с вызовом говорит первый.

На последней букве слова «ГРЯЗЬ» официант одаряет самоуверенного визитёра оплеухой такой силы, что у того, как на замедленном повторе боксёрского поединка, со лба слетают капли пота. Второй, глумливо указывая на товарища, заходится диким хохотом. Первый, помотав головой, как будто не понимая, что произошло, тупо смотрит перед собой. Официант удаляется.

Возвратясь с заказом, он небрежно расставляет тарелки перед посетителями и коротко велит:

— Жрать.

Гости принимаются жрать. Опрокинув стаканчик мразины, первый довольно орёт:

— ХОРОША МРАЗИНА!

— ХОРОША, СУЧАРА! – подтверждает второй.

Окончив трапезу, друзья разваливаются на пнях и некоторое время сидят без движения. Им известно: чтобы всецело оценить эффект от мразины, нужно подождать. Желанный момент, наконец, приходит: мразина полностью поглощает рассудок. Первый встаёт и, сняв рубашку, злобно рычит:

— ПРЕСС ПРОБИВАЙ!

Второй подходит важно, как бы нехотя, и, помедлив с мгновение, наносит сокрушительный удар — первый обрушивается на пол с великим грохотом. Самодовольно усмехнувшись, вероятно, воображая себя гладиатором внутри Колизея, второй осматривает помещение и, напоровшись взглядом на меня, изумлённого происходящим, зловеще произносит:

— ТЫ…

Я спешу скрыться.