В Барселоне есть. Страница 9

У нас в семье все учителя. Династия в чистом виде. Некоторые слегка покорёжены спортом: боксёры, парашютисты, гимнасты.

Сестре 16 лет, и та уже тренер. Мне 36, и я так же кудахтаю над своими цыплятами из разных точек мира, как она над пятилетками из команды ковыряющих в носу гимнасток.

У своих студентов я научилась многому.

Даже новое русское слово досталось мне в качестве бонуса: альт. (Это не клавиша, а наимузыкальнейший инструмент, в бёдрах чуть пошире чуть скрипки).

Мой родной язык - это музыка,” - пишет моя Лаура.


Кувейт, динар, эмир, арфай. Алануд расцветила мой кругозор мириадами арабских тайн.

Конституцию Японии отчасти сочиняли в США - тайванец Сиен негодует на этот счёт.

Про героя Чан Кайши тоже просветил меня он.

Жемма с нежным голосом живет в доме, где родилась Монтсеррат Кабалье.

Лаура твёрдо уверена, что Гарри Поттер не любит Джинни Уизли, а любит Драко Малфоя.

Рафа с пелёнок смотрит Тарковского и рвётся в бесконечность и белизну сибирской зимы.

Мирейя говорит о родной сестре: “Характер у неё очень плохой. Но она красавица: жёлтые глаза и такие же волосы.” Представили?

Такую бы группу да вживую - опасно, ведь мы вообще были бы не в состоянии расстаться.

На предпоследнем занятии стало очевидно, что они прониклись друг к другу товарищеской нежностью: образовались кружки по интересам и группа в вотсапе.


Меня спрашивают: после пятнадцати занятий вы беседуете обо всём об этом?
И о многом другом.

#casaasia #русскийкакстранный

Сказали, закройте лица.
Мы надели мотоциклетные шлемы.
Сначала 120 километров катались в Гарраф, сделали остановку в буддийском храме, а оттуда взяли курс в обратную сторону, но Барселону проехали , в дикую жару нёбо требовало остро1 мексиканской помощи, и она была оказана в Сан Висенц де Монтальт, в сто лет как мексиканском доме и двадцать лет как ресторане.
Со святилищем, с черепами, с гитарами, с бренчанием про то, что ты все видишь наоброт и думаешь ногами..

Каталония это такая земля, на которой приживаются чужестранные деревья.

По одному прокручиваются цилиндры, когда обходишь по кругу ступу - культовое сооружение полусферических очертаний.

Палит солнце; в другой части монастыря под лимонными деревьями можно присесть за столик и отдохнуть, выпить стакан холодной воды и попробовать местное печенье из безглютеновой муки и козьего сыра.

Девушка в белом комбинезоне поправляет на носу сползающую маску, когда зажигает от свечей благовония и вставляет их в чашу с камушками.
Мой правый глаз плачет. Левая половина лица заводит разговор о благовониях.

Мне пахнет детством, дачным обедом: бабушка Люся пожаривает картошку на чугунной сковороде и выкладывает на красивое блюдо. За городом можно ходить в рубашке без пуговиц, но неопрятно есть - исключено.

На ветках - разноцветные лоскуты, исписанные санкскритом.

С дерева свисает паук, верная добрая примета, напоминая о том, что каждый день - это подарок.
Здесь сам собой заходит раз говор о медитации.
-Это не совсем моё.
-И не моё.
А на мотоцикле, на скорости сто двадцать, когда я прижимаюсь к конкретной спине, как никогда чувствую это сокровенное “здесь и сейчас”, и медитация начинается сама.
Мысли из потока слов обращаются в пейзажи горные и морские, и нет ни времени, ни остановок, только путь, к которому с неба тянутся подарочные пауки.

О трейлраннинге по прошествии некоторого времени.

1. Обувь.
Я остановилась на adidas (как говорится, сегодня носит Адидас, а завтра подача на испанское гражданство).

Как человек практичный, я обстоятельно изучила рынок трейловых кроссовок и взяла самые красивые.

Они лёгкие и фиксируют стопу - а подвернуть ногу на горе - обычное дело.
Со временем стопы укрепляются, но поначалу все природные неровности таят опасность.

Не так-то просто одновременно смотреть под ноги и по сторонам.
Но мы любим спорт за то, что он развивает и наши мозги тоже.
Если глядеть строго вниз - можно не только пропустить закат, но и схлопотать веткой по голове. Так что навык внимательного контроля придётся развивать.

У трейловых кроссовок прочные шнурки, которые можно прятать, а на подошве милые пимпочки, которые цепляются за траву, грунт и глину.

В них лучше не бегать по асфальту, а на гору лучше не соваться без них.

На Менорку я взяла с собой обычные кроссовки, и после трейловых ощущение было такое, что бежишь то ли в валенках, то ли в босоножках - то есть в чем-то совершенно левом.

2. Нагрузка.
Это вам не асфальт, где все просто, как в детском садике: плюс 2 километра, минус 30 секунд, знаешь, чего ожидать.

Рассчитать уровень сложности на горе сложнее.
Плюс, вдруг столкнуться с тем, что ты НЕ МОЖЕШЬ бежать и должен перейти на шаг, очень неприятно.

Психологически принятие этого далось мне с трудом.

Мы приезжали, вылезали тёпленькие из машины и начинали бежать. Не проходило и километра, как я понимала, что это:
1.ужас
2. мрак
3.не для меня.

Потом, например, дорога шла вниз, и я думала:
1. слава богу
2. нет, ну терпимо
3. какой кайф

Дальше она снова поднималась, и иногда резко и надолго.

Мне было невыносимо.

Я считала до ста двенадцати и начинала плакать.

Виню в страданиях я, разумеется, ближнего своего.

-Куда ты меня привёз?! Я не горная коза, а живой человек! Ты что, совсем по-каталански не понимаешь? Изверг распоследний! Я же сказала, что хочу месяцок побегать вокруг ёлки!

Распоследний изверг невозмутимо отвечал, что я молодец.

Выручает только грядущий экзамен DELE C2, который в процессе подготовки оказался хуже, чем я предполагала.

Во-первых, мой друг Рикардо Рей, преподаватель испанского языка в престижных университетах, с нервным смехом рассказал, как готовил свою начальницу к этому экзамену и “сам узнал много нового”.

Во-вторых, все задания составлены таким образом, чтобы у тебя был максимально высокий шанс ошибиться.

Если это аудио, то там говорят истерично, глотая слова, картавя, и на фоне орут школьники.

Или это запись телевизионных дебатов, где все друг другу перекрикивают, а ты будь добр, отвечай на вопросы.

Вопросы такие, чтобы ты наверняка запутался и отчаялся.

Если в текст надо вставлять фрагменты, то пропусков будет шесть, а фрагментов восемь, и они все будут подходить в любое место.

Понимаете, там не “Красная шапочка шла по лесу”, там Стив Джобс рассуждает об инновациях и дизайне, и это такая речь, которую можно читать с любого места, и фразы в ней могут идти в любом порядке.

Если это письменное задание, то тебе суют под нос график с цифрами, а ты по нему должен написать официальный отчёт.

Или ещё классный вариант: запись в блоге безграмотного питекантропа, которую ты должен превратить в добротную статью.

А если это устная часть, то порассуждать предлагается на такие простые и понятные темы, как нюансы выбора научного образования для мужчин и женщин, пирамида Маслоу и недостатки капитализма.

И вот я бегу, задыхаюсь и размышляю:
что хуже, перенапряжение физическое или ментальное?

И потом, спустя семьдесят сосен, тысячу камней и мириады корней:
Почему я не могу ни без того, ни без другого?

“Возможность острова”. Про что было в этой книге Мишеля Уэльбека, которую я прочитала десять лет назад?

Не помню.

А что сохранит память к моим пятидесяти об острове Менорка?

То, что запишу, сохранит.

Самолёт заходит на посадку в золотой дымке заката.

Утром пойман единственный облачный час - бежим по горной дороге Cami de Cavalls и прямо в спортивной одежде купаемся в бирюзе и чертим ступнями мучной берег.

Две красивых козочки доигрались и увязли в водорослевом болотце у берега, но, как только к ним бросились спасатели, ловкие животные пустились наутёк и без всякой подмоги проворно выбрались обратно на скалы.

Мы живём в гранатовом доме с белыми рамами и тёмно-зелеными ставнями.
Если бы можно было выбрать любой дом, то я бы точно жила в этом.

Чешется перечитать Джеральда Даррелла “Моя семья и другие звери”. Там они всем табором переезжали на разные концы острова Корфу то в землянично-розовый дом, то в бледно-жёлтый, то в белоснежный.

На террасе я веду урок вечером первого дня.
От зноя спасает громадная средиземноморская сосна и кофе со льдом, подслащенный местным радушием.
Я очень полюбила своих учеников, и лью слезы умиления над их опусами: “Да, наш кот Мелиндрос, чёрный злодей, но мы его любим..”

Сосновые иголки собираются в кофейной чашке. Половина девятого, я закрываю компьютер.

Цветы ещё не закрываются в этот час, но белые авто неторопливо съезжаются в нашу нарядную бухту на аперитив.

Девять-тридцать одна, Марк поднимается по ступенькам; девять-тридцать четыре, я запрыгиваю в красное шелковое платье и в авто, держим курс на Маон.
В порту мы пересаживаемся на Ситроэн Mehari, который на два года старше меня. Он выкрашен в салат, а откидной верх у него красный, как и чехол для запасного колеса.

Менорка - это баллада о любви.

Здесь держатся за руки, хлопают по спине, гладят детские затылки и пылко целуются - повсюду: в городах, на пляжах, в ресторанах, на яхтах, в закоулках и на площадях.

Менорка - это Министерство нежности.

Радушие повсеместно, неизбывно. Все на острове - как будто старые знакомые и добрые соседи.
Все легко заговаривают со всеми, охотно останавливаются и добродушно судачат о том, что трамунтана нагнала к берегу медузятины, что проезд на Монте Торо открыли и что у ежевичного забора лучше поберечь волосы.

Запомнится маяк, у которого сидели на заборе все представители современного испанского общества и смотрели в одну солнечную сторону.

Не забудется бар “Лео” с цветами редкой белой бугенвиллеи под бильярдным столом.

Локоток, уже очень смуглый, и такое же плечо в окне авто. Объекты в зеркале ближе, чем кажутся. А жизнь - быстрее, чем надо, на самом-то деле.

Дорогие мадридцы, к вам едут pfvfcrbhjdfyyst (замаскированные) каталанцы.

Это в грядущий вторник.

До этого, в понедельник, стартует курс русского языка для тех, кто не знает, что я - последняя буква в алфавите, но планирует иметь дела с нами, загадочными и суровыми.

Девочки, если ваш испанский паладин скоро станет папой, ему это тоже подойдёт, мы обязательно будем проходить папу, маму, кошечку и собачку.

Осталось 2 места.

Параллельно с подготовкой к учёбе, работой и выращиванием веснушек, я запойно читаю. Я такая жадина, что не могу закрыть киндл и читаю каждую ночь по 6 часов.
Утром кляну себя и с волевой физиономией провозглашаю: “Сегодня будет иначе! До трёх максимум, и спать”. Но вместо сегодня приползает двойник “вчера”, суёт мне в руки эскимо и шепчет: “Что там дальше?..”

Есть одна книга, которую всю сразу читать нельзя.
Её я принимаю строго по главе в сутки.
“Здравствуйте, мистер Бог, это Анна”.
Она не всем подойдёт, это не Конан Дойл.

Однако за одно “стекло цвета цветка” я ее уже полюбила, и главное не это.

“Вера - это цена отсутствия страха”.
Спорно.
Но про это всё спорно.
И лучше на эту тему не спорить никогда.
Ничего не доказывать, помалкивать, вести себя по-человечески.
Говорить с Богом своими честными словами.

Вот такая мысль Анны щекочет меня (я своими словами):
Быть добрым и часто молиться - это не о божественном.
Это для тех, кто хочет жить наверняка, а никакого “наверняка” и нет вовсе. Бог он ведь и про горестные дела тоже.
Поиск Бога и его обретение возможны только через настоящую жизнь, взбалмошную, заплаканную, экстравагантную и счастливую до икоты.

Бог - это тот, кто отрывает мотоциклистам конечности и тот, кто дарит нам наших детей.

И еще, чем дальше о религии, тем ближе к вере, по-моему.

А меж тем небожественное во мне взяло верх и записалось на экзамен DELE С2.

Теперь я не могу выбрать экзамен по языку:
С1 или С2?

Для работы в мэрии достаточно С1.

Но, если уж платить 200 с лишним евро, не лучше ли потрудиться, понервничать, тщеславие потешить?

Для получения гражданства достаточно сдать А2.
Разве это не чушь?

А между тем любимое Министерство Иностранных Дел вспомнило о своей русской Аннушке и пригласило вести интенсивный курс русского языка для Casa Asia.

В Мадриде есть Casa Arabe, а в Барселоне - Casa Asia.
В свете непривычного формата нахожусь в сильном возбуждении и практикуюсь на испанской семье и товарищах.
Все довольны, только не я собой.

Произошло всё, как у меня это водится:
мы бежали вдоль реки Бесос и рассказывали друг другу анекдоты про пьяниц, а потом я сказала, что вообще-то скучаю по работе на Министерство.

И на следующий день мне позвонили.

https://www.casaasia.es/actividad/curso-intensivo-de-verano-online-idioma-ruso/

Первый экзамен на гражданство.
Сегодня вечером.

В голове смешались Нобели, политики, мореплаватели и другие вулканы.

На сайте Института Сервантеса для подготовки есть и информация, и тестовый тест.

Очень трогательно расписано, что такое тапас.

Я попыталась представить себе индивида, который прожил в Испании хотя бы один год, и не знает этого.
Кажется, даже туристы пользуются этим словом, не утруждая себя его переводом на русский язык.


Чтобы утрясти в голове все, что забылось, я бубнила вслух, и Лусия даже заинтересовалась тем, кто кого съел, на каком острове, с какого возраста можно жениться и на ком.

В университете я знала историю, а когда собиралась замуж за политика, соображала в устройстве государства, но данные, которыми не пользуешься, неизбежно растворяются и вываливаются из памяти.

Дабы отвлечься и переключить внимание, с утра я съездила в консульство потоптать русский ковёр и получить новый паспорт.
С каждым годом там всё лучше.
Охранник очень красивый, высокий, с серферским хвостиком и изящными татуировками.
Во дворе - уже на территории дипмиссии - гоняются с визгом дети, и никто не возмущается.
Над масками собираются морщинки - люди научились улыбаться друг другу глазами.
Соотечественник поделился со мной перчатками.

Ко входу в Консульство ведёт высокая лестница.
Раньше она меня бесила - попробуй затащи сюда коляску или бабушку!

А теперь я гляжу и рассуждаю:
“Идеальные ступеньки для тренировки.”

Сальвадор Дали говорил, что «искусство должно быть съедобным».

У нас в семье считается, что всё должно быть съедобным.

Есть показательная история про то, как мы поняли, что невеста брата станет его женой.

У него была орда поклонниц, и особо активные оставляли крупные надписи мелом в арке, ведущей в наш двор.
Вниманием он их не обижал, но выделять одну не спешил.
Алиса - красавица, но домой он её привёл не поэтому.

Она каждый момент живёт как торжество.

Все обыкновенное делает красиво.
Для неё это естественно, но для окружающих - поразительно.
Лёгкость и удовольствие - эти два ощущения бытия всем нужны, хотя их почти никто не видел.

Брат у меня Ремарка читал, не увалень, и Алису разглядел и назначил дамой сердца.

Она пришла, загорелая, в платье с мадоннами;
за ужином мы раскрепостились и с упоением валяли дурака уже вместе с ней.

Играли: ведущий загадывает слово, и нужно угадать, что это, задавая только вопросы, на которые можно отвечать «да» или «нет».

Алиса начинала. Не раздумывая ни минуты, она задала сакральный вопрос:
-Это съедобное?
Мы сразу поняли, что это наш человек.

Ещё Сальвадор Дали уважал яйца.

Вчера Лусия подпёрла дверь бирюзовым резиновым яйцом, чтобы я не стучалась после пробежки. Это эспандер для укрепления мышц руки, но Лусия пользуется им для прыгучих опытов и постоянно втюхивает это яйцо гостям, мол, тебе полезно подкачать пальцы!

Другое яйцо у нас раскручивающееся — в нём раньше была корейская маска, от которой молодеешь до цыплячьего состояния.

Сейчас в нём хранится комочек лиловой пряжи и марка с портретом короля Фелипе Шестого.

Всё должно быть съедобным.

Есть каналы, которые я не читаю, потому что они совершенно неудобоваримы. Тусклые фотографии, истерические знаки препинания и стандартные ошибки.

Есть другие, которые открываю ежедневно, только потому, что они лакомые.

Моя любимая комета с хвостом Оля обожает Грецию и сейчас, когда путешествовать ещё ни-ни, меня тянет с бешеной силой и в материковую, и в островную.
Подспорье в мечтаниях я добываю в канале https://t.me/wowwgastroly

Зацепилась я там за Лиссабон, куда тоже вернусь, а потом сделала греческую мусаку, которой в своё время прокладывал путь к моему сердцу Лусиин папа.

Канал тоже должен распалять аппетит, фотографии - прельщать, а текст должен быть, как накрытый стол — без неопрятности.

Телепорт в 4 фазу, будьте так добры. Я набросала маршрут.

Не возражаю против ненаглядных мужчин и детей, но предводителем экспедиции пусть будут Оля, ее умное сердце и золотой смех.

Нам дали только пососать косточку свободы, но в скором времени мы рванём прочь из провинции, а там и до международных аэропортов рукой подать.

Мы сняли пижамы и произвели ревизию купальных костюмов, но из города не кажем носа и одеваемся буднично и затрапезно.

А я хочу махнуть в Грецию: нырять полуголой в Ливийское море, смотреть, как по камням громко топают морские ежи, а ночью щеголять по ресторанам в костюме цвета маренго и белоснежном кашне в пол-лица.

Хочу пролитого розового вина, плотоядных взглядов и тёмных плодов инжира, сполоснутых в солёной воде.

Мечты должны быть съедобны.

Этому красавцу в африканской юбке двести лет, а под ним можно разглядеть зебру, которая спустя два дня вернулась в горы.

Люди, которые встречаются на горе, здороваются друг с другом. В некоторые моменты я не помнила своего имени, но на автомате пищала слова поддержки.

Зеленые туннели из деревьев, извивающиеся корни под ногами и природные ступеньки сбитой земли - на третьем подъёме по-прежнему очень тяжело, но ты уже знаешь, что будет и другое чувство.

Хочешь учиться в Хогвартсе и летать на драконе - будь готов растить мандрагору и корпеть над учебниками.

И еще, когда растущий месяц тонко посмеивался, вспомнилось чьё-то дельное замечание на тему того, что мы все ищем того, чьи демоны поладят с нашими.

Горный бег. Инициация.

Всё в голове, говорят.

Я сегодня напишу о ней и о тех органах, которые отвечают за ощущения и эмоции.
Вы ведь и так понимаете, что, не натрудив ноги и сердце, бегать в горах - так же реально, как уговорить Барака Обаму вместе подоить корову.

Когда стало известно, что с 26 мая можно передвигаться на машине в пределах города для занятий спортом, я начала нервничать.

Желание сбежать с асфальта появилось зимой, а всё случившееся весной распалило это желание.

Я давно размышляла о том, что надо тренироваться иначе, искать пути прогресса, но в одиночку, господа, перестроиться не просто.

(Это говорит человек, который начал бегать один и два года бегал один.)

Желайте аккуратно.
Я всегда предупреждаю об этом.

Из карантина я выбежала за гепардом, которого не смущает, что у нас разный уровень и не раздражает, что я еле поспеваю за ним.

Мне самой претит бегать с отстающими - всё время сворачиваешь шею; но гепард великодушен и строг. Он подгоняет живые мощи и обгоняет их; на земле мы вместе на плоских участках и порознь на сложных, в горах - наоборот.

Пытки на пути к блаженству.

1. Бег по лестнице.

Звучит так себе. Любовно вспоминаю нашу питерскую парадную и четвертый этаж с барскими пологими ступеньками.

В Испании такие лестницы мне не встречались.

Первые попытки преодоления семи лестничных пролётов дома были мучительны. Дальше мы вышли на улицу.
В нашем районе есть спуск к "Декатлону" и такой же высоты спуск к морю.

Отдельно деморализовал тот факт, что гепард залетает наверх за несколько секунд, как будто это и есть норма.

Сначала я стыдилась своей немощи, потом злилась, но дальше прониклась радостью тех чудесных мгновений, когда ты бежишь вниз к очередному подъёму.
(Это полезно для будущих гор, но там всё равно в сто раз ужасней).

Там же, на Port Forum, есть амфитеатр, который во время концертов на свежем воздухе служит зрительным залом.
Это те же ступеньки, только выше. Длинноногим раздолье, а мы, гориллы обыкновенные, так пыхтим, изображая бег по рядам, что смеются не только прохожие, но и их собаки.

Обычно мы взбегаем по 4 раза по каждой лестнице. Самый ужасный подъем - второй.

Зато после четвёртого хочется пятый.

2. Бег по песку.
Четыре раза мы преодолеваем первый пляж в Сан Адриа, очень длинный и суровый, от бетонного волнореза до места, где река Бесос впадает в море.
Мне нравится число четыре.

На закате силуэты электростанции перемежаются королевскими пальмами, романтики пускают "блинчики" по воде, и мерцают далёкие огни кораблей.

Если постараться и отвлечься мыслями на то, почему сёрферы-юноши не завязывают волосы, то осилить четыре пляжа можно.
Мне очень смешно, когда мне говорят: "ты просто не беги так быстро", а я по этому песку не то, что не могу при всем желании быстро, я натурально плетусь и иногда спускаюсь к камням на менее зыбкую повехность.

После бега по песку кроссовки лучше снять до порога дома, обернуть их в свои потные одежды и вытрясти в ванной комнате.

Почему бы не почистить их сразу после пляжа?

Лично мне останавливаться не подходит.

3. Бег вдоль реки по траве.
Здесь я обнаружила совершенно чудесную способность травы возвращать силы.
Когда я бегу по газону или даже по кустам с камнями, то не трачу силы, а восполняю их.

Да, я тоже считаю, что это странно.

Вдоль реки мы бегали в среднем 13-14 километров, в достаточно приличном для меня темпе. Я уставала, иногда поднывала, часто впадала в эндорфиновый восторг после.

Тем не менее, от всех этих экзерсисов у меня не было ощущения, что вот мы рванём на гору, и я там буду царь.

Мы говорили об этом, и я трусила.

Итог.

Это вообще не сравнимо ни с какими прежними усилиями.

Во время крутых и длинных подъёмов у меня просто отделялась душа от тела, как это было тяжело.
Причем не хочется останавливаться, это вообще не про это.
Просто чувствуешь, что ты бессилен.

А потом вдруг гора преподносит вид, и со смотровой площадки дорога идет вниз.
И это как депиляция - только что было больно, но уже забылось, и осталась только красота.

Для всех нас, для тех, кто томится, тоскует, сомневается - этот подарок от Теодора Курентзиса.
https://musicaeterna.world/?id=361

Смотреть видео нужды нет, сегодня закройте глаза.
Завтра не слушайте это, глядя в небо, потому что эффект будет сильнее.
Каждое слово отпечаталось во мне.

Ветер сменяет ветер, и ежедневно я возвращаюсь к этой записи.

А на ночь я дарю вам прекрасный роман Артуро Перес-Реверте "Кожа для Барабана, или Севильское причастие". Ума не приложу, как я пропустила его.

Если вам удастся не возжелать всем телом и умом этого священника, эту Макарену Брунер и эту Севилью, пожалуйста, напишите мне, я обожаю бесчувственных и бессердечных, ведь до Испании я сама была такой.

50.

Хорошая цифра, хотя в ней заложено ощущение половины.

50 на 50.
Процент возможности того, что может случиться.
Что заболеешь, что выживешь, что встретишь динозавра на улице.

Карантин начинался как нечто экстраординарное и перерос в то, что Ги де Мопассан называл «летаргией обыденности».

Тех, кого не затронули изменения - меньшинство.
Остальные же узнали много новой медицинской и обсценной лексики; равнодушные к домашнему хозяйству занялись выпечкой ягодных кексов с аппетитными трещинками на хребте и шпигованием бараньих ног.
Из кладовок в мусорки улетели тонны барахла с налётом прошлого и скопидомства.

Говорят, некоторые запойно смотрели сериалы и заказывали домой пиццу. Серьёзно?
Пассивный "кайф", от которого тянет болотом - туда же, в тот же контейнер, куда отпущены кофты в катышках и сломанные кофемолки.

Сложно, конечно, тратить энергию дома, когда дом перестаёт быть желанным пристанищем и оазисом. Но можно, хотя есть два нюанса:

1. Каждый раз нужно делать больше, чтобы получать эндорфины. Это на самом деле засада - ты бы и хотел иногда не тренироваться, но никак.

2. От спорта повышается сексуальное желание. Кровь течёт, сердце её перекачивает; тело и голова неистово желают. И что делать со всем этим, когда ты в скафандре?

50 дней подряд.
Одна тренировка в день, иногда две, редко - три.

Пробовала все, что доступно, лишь бы не заскучать, но скучала по бегу.

Как любой гордый бегун (то есть, как любой бегун) я поднялась на крышу дома, чтобы вырваться из Мордора и подарить себе пробежку. Многие так делали, и я тоже захотела.

Это была пытка:
1. Двадцать метров и затормаживаешь, пятнадцать метров и новый поворот. Кружится голова.

2. Выполз сосед с первого этажа и принялся давать практические советы.
Это тот самый милюк, который носит сепаратистский флаг со звездой и желтый галстук борца за независимость в качестве обычной одежды.
(Мы с дочерью называем его "Капитан Америка", из-за звезды).
Каждый раз, столкнувшись со мной в парадной, милюк объясняет мне, что лифт надо вызывать ключом. (Я очень благодарна, ведь я здесь всего три года живу, и иногда не знаю, как подняться на четвертый этаж).

2. Нимфа с собакой. Семнадцатилетняя соседка, у которой есть большое желание загореть и такой же большой ротвейлер. Ясно, что ротвейлер не может остаться дома, когда она идет загорать - он же не нагулялся и скандалит, что ему мало витамина Д.
Она лежит, а он бежит. Со мной. Иногда мне приходится перепрыгивать через него на безопасной высоте в полтора метра.

3. На крышу через вентиляционные башни выходят запахи с кухонь. На бегу приятно вдохнуть запах булочной, но ресторанов я избегаю, потому что глотать ароматы жареных кальмаров так же приятно, как возиться с рыбьими кишками.

Это нормально, что люди посмеиваются над бегунами, ведь бегуны в голос смеются над собой.
Нам разрешили бегать по улице - и оказалось, что бегунов - ровно вся Барселона.

Слухи о том, что люди дома скучали и ругались - всего лишь слухи.
Я видела эйфорические глаза, обнаженные плечи и легкие касания. Крики радости, вздохи и заговорщические улыбки.

Процент тех, кто отсидел в клетке с достоинством и вышел размять лапы - точно больше пятидесяти.

Смотрели передачу про наш район, Побленоу.

Да, на шестой неделе карантина я открыла для себя телевизор.
Потом разыскала архивные фотографии 1962 года. На месте нашего дома была железнодорожная станция.

Теперь ясно, почему, переехав сюда, я как будто встала на рельсы.

Впервые за три года мой паровоз подзапылился в депо и побаивается списания на кладбище поездов.

Глагол «крышевать» приобрёл новое значение. От бомб укрываются в убежищах внизу, под землёй; от карантина бегут наверх, под самое небо.

У некоторых квартир в нашем здании есть собственная терраса, а в нашем крыле безбалконников — общая крыша. На ней стоят кладовки и натянуты провода для сушки белья. В первую очередь, для белого — ему не страшно терять цвета и, напротив, солнце делает его ярче. Да и смотреть приятно на белые простыни, майки, рубашки — интимная выставка не вызывает смущения, когда она монохромно белая. Цвет чистоты, вот и всё.

Встретила соседку с сыном.

Вчера я поднялась к ним в час ночи, потому что ежедневно в полночь над моей головой происходило нечто.

Знакомы с этой семьёй мы не были, так что я упорно терпела и силилась вообразить, сколько их и что они делают. Катают по полу гири и иногда подбрасывают их?

Я оделась и позвонила в их дверь. Мне открыли пацан в форме «Барсы» и его папа.

-Добрый вечер! - сказал папа дружелюбно и вопросительно, будто я могла притащиться в такое время за солью.
-Добрый вечер, меня зовут Анна. Видите ли, ежедневно с 12 до часу я слышу, как что-то тяжелое перекатывается у меня на потолке и иногда падает.

(Они слушали внимательно. Я чувствовала себя по-идиотски).

-Меня зовут Жузеп, а это Жерар.
Я заверила, что мне очень приятно.

-Мы играем в компьютерные игры, так что я ума не приложу, откуда могут идти эти звуки. - сказал Жузеп.

Я растерялась и заблеяла, что, видимо, это я слышу других соседей (Полный бред, это технически невозможно).

-У нас даже и нет ничего такого, единственный мяч — и тот плюшевый. Жерар, покажи.

Парень принёс и продемонстрировал.

Так как я здорова на голову и галлюцинаций у меня быть не может, я поняла, что слышу привидений, которые живут между нашими этажами.

-Извините за поздний визит, - сказала я.

И вот, на крыше я встречаю Жерара с мамой.
Он вытащил самокат, скейт и футбольный мяч. Мама представилась Кармой (это не та карма, которую можно испортить, если насолить бывшему, это уменьшительное от имени Кармен).

-Анна, - сказала она. Мои сказали, что ты вчера заходила.

Я прижала гантель к сердцу и созналась, что да, мол, мне мерещился шум, но ребята сказали, что это не они, и я им верю..

Карма скептически кивала и, поглядев на сына, объяснила:
-Этот олух, Жерар, ложится во сколько вздумается. В свои восемь лет..
-Девять, - сказал Жерар обиженно.
-Ладно, будем считать, что девять. И муж мой, как пятилетний. Не унимаются вообще, играют в мяч, катаются на скейте — в общем, если шумно, то ты говори мне. Я смотрю сериалы в наушниках, и мне-то они не мешают.
Я обалдела и от неожиданности снова сказала ерунду.
-Я думала, вы играли в петанк.
-Кстати, мой дедуля любил это дело. Он родился во Франции, женился на француженке и на старости уехал жить в Перпиньян.

Так вот, петанк прекратился.

Однако изобретательность соседей становится подозрительной.
Теперь они развлекаются с цистерной в туалете. Еженощно!
Звук повторяющийся и настолько громкий, что в первый раз я решила, что это моя дочь проснулась и в дальней ванной комнате играет в великий потоп в сливном баке.

С сердитой материнской гримасой я выгнала себя из спальни и, оказавшись в коридоре, увидела, что дочь спит в своей постели, а значит, жуткие туалетные рулады идут из квартиры сверху.

Когда люди стонут, прыгают и даже горланят песни, это хотя бы по-человечески, но разбирать в ночи унитаз — буквально дерьмовая затея.

Но я же не могу, черт возьми, подняться и сказать: "Карма, скажи своим, чтоб не сливали так часто в туалете!"

Не заводится.

Начала Испания в своём духе: как нация, полная оптимизма размером с подарочный хамон.

Полстраны для приличия католически насупилось и причитало «ох, как страшно», не отлипая от экранов и сокрушаясь над каждой новой цифрой.

Вторая половина общества боролась со страхом типичными испанскими видами оружия — черным юмором и самоиронией.

«Народ, впервые у нас появился шанс спасти страну лежа на диване и почесывая яйца! Не упустим эту возможность!»

Из той же серии:

«Мама говорила, что я ничего не добьюсь в жизни, валяясь у телевизора, и вот он я — спасаю мир!»

За первые две недели особо умные наполучали штрафов за несанкционированный выход из дома по таким неотложных делам, как ловля покемонов и визиты к путанам.

«В Испании 6 тысяч заразившихся и 7 тысяч оштрафованных за нарушение карантина. Среди нас по-прежнему больше кретинов, чем носителей вируса!»

В Германии контраст с обычной жизнью не так велик: в большинстве городов в восемь вечера все уже сидят по домам, но Испания привыкла жить на улице и куролесить до зари.

«Приснилось, что я в баре, заказываю кофе и тост .. В общем, с фантастическими фильмами на ночь пора завязывать».

В той же Германии можно заниматься спортом в индивидуальном порядке.

Но у нас позволь такое — и на пляж выйдут все полтора миллиона населения. Придут спортивные, неспортивные, сочувствующие и столетние бабули в ходунках и костюмах «Адидас».

Раньше в эти даты у нас уже вовсю купались, теперь обматывают холодильник цепями и злобно пинают напольные весы.

Под фотографией сгоревшего в духовке пирога:
«Сегодня я сжёг 3000 калорий!» и на эту же тему:
«Антитела — это то, что у нас будет к этому лету!»

Испания закупила партию бракованных тестов на коронавирус.
«Я сделала тест на коронавирус: у нас будет девочка!»
Сюда же — фото китайских печенек с предсказаниями: в разломе виднеется бумажка с надписью: «Мы все умлём!»

Многие занимаются ремонтом и уроками фортепиано, которые раньше откладывали на потом. Итог: с трудом определяешь, что больше бесит — гробовое молчание членов семьи или шум соседей.
«Я пел на балконе, и соседи подарили мне свою собаку, чтоб я больше так не делал».

На исходе месяца карантина, об аутсайдерах футбольной лиги:
«Валенсия с середины марта не проиграла ни одного матча!»

В России самые знаменитые гастарбайтеры — из Таджикистана. В Испании эта слава принадлежит румынам. Отсюда:
«Еще две недели в спортивном костюме, и я заговорю по-румынски».

Есть счастливчики, которые ходят на работу по-прежнему: работники порта, например. У нас есть такой сосед. Вчера он рассказывал со своего балкона, как жена его целиком дезинфицирует по возвращению домой.

Не включаешь телевизор и принимаешь душ три раза в день, но все равно чувствуешь, что стремительно глупеешь и попахиваешь кладовкой.

Бывает, под маской вдруг узнаёшь кого-то, и позыв поцеловать два раза уже исчез. Автоматически отступаешь на два широких шага.

Экономическая помощь положена далеко не всем категориям предпринимателей. Зарабатывать не можешь, но социальное страхование оплати, будь любезен.
Счета за свет, воду и мобильную связь огромны.

Счета из школы и страховых компаний никто не отменял.

Стремительно заканчиваются деньги и запасы энтузиазма.

На пляже реет красный флаг.

На пандемическом расстоянии полтора метра друг от друга на крыше дома стоят наблюдатели.

Нас семь человек. По форме наша общественная терраса — как большой корабль.

Море по правому борту. Мы помещаемся; могли бы даже добавить восьмого и девятого членов экипажа.

Нас окружает красота, и мы повторяем мантру: видеть — счастье, дышать — счастье. Тело, которое позволяет тебе вставать и идти; душа, которая подпевает и рыдает над книгами — всё у тебя есть.

Вроде бы, все все понимают, но очень устали.
Что делать, когда и тело, и дух просят пощады?
Не щадить.

Распакована коробка русской акварели "Белые ночи".

Каждая краска завёрнута в персональную бумажку с названием цвета по-английски и по-русски.

Незнакомые слова похожи на все те состояния, через которые мы прошли за эти три недели.

Кобальт и ультрамарин, два варианта синего. Это Лусия изучает этапы эволюции синяков, потому что ударилась об угол книги.

Кадмий лимонный. Оказалось, что заваривать имбирь с лимоном — только продукты переводить, надо есть в сыром виде. Эликсир с каплей кленового сиропа едим по ложке, глядя друг на друга с видом парней из «Тупой еще тупее», где они наелись перца чили и кивали: «Скорее терпкий, чем острый..»

Нейтральный черный. День шёл неплохо, слушали Моцарта и подпевали.
Но потом был первый школьный урок по компьютеру, и учитель Тони объявил, что «после пасхальных каникул вся учеба будет онлайн».

Эта новость опустила меня в овраг и засыпала камнями.
Марс коричневый. Я выкарабкалась из оврага и пришла в себя. Даже явилась в супермаркет в платье.
Однако жизнь приготовила новенький сюрприз. Мужчины, не читайте это. У меня отрос шеллак. Трехнедельные ногти — это когда уже можно насыпать кофе из баночки в кофеварку без помощи ложки.
Отковыривать ненавистные наклейки от яблок тоже очень увлекательно. Все остальное с этими ногтями так же удобно, как спать в лыжах.

Кадмий желтый средний. Маркос и яичница. Звонил, значит, Лусиин папа. Он сказал, «Дорогая, у тебя хотя бы есть компаньон в виде ребенка, и очень качественного ребенка — взрослого, разумного, самостоятельного. А у меня только кот! В огромном пустом доме. Вчера я поймал себя на том, что громко пою у плиты такой шансон: «Сосииииски и яааайца! Жаарю я жааарю! Как же красиииииво я держу сковороооодку»..

Умбра жженая. После двух дней дождя, под которым расцвели деревья и испачкались окна, наступил абсолютно прозрачный летний день, и мы вооружившись тапками, пошли на крышу заниматься йогой. Лусия в богемной позе делала уроки, я в бикини радовала жителей дома напротив, которые со своих роскошных террас смотрели киноленту «Собака мордой вниз в позе лотоса, растущего из кобры».
Сиена натуральная. Сексуальный, тёплый карамельный цвет: любимые пальто, кожаная куртка и ботинки этот сезон, видимо, пропускают: когда нас выпустят, уже будет время купальных костюмов.
English red — железоокисная светло-красная. Это маркер, которым я с колпачком во рту битый час раскрашивала карту Лондона, чтобы дотерпеть до ужина.
Madder lake red light — Краплак красный светлый. Такого оттенка был мой румянец, когда я влезла на весы.
В течение получаса я таскала их по всему дому, выискивая более ровный пол, но их, видимо, заклинило, потому что они показывали одну и ту же цифру.
Судя по цифре, я питалась двадцать дней хот-догами, смазанными сгущенкой и обернутыми в бекон. А так-то я ежедневно извивалась на ковре и грустно ходила вокруг холодильника, как спаниэль.

Собаки скоро заговорят по-человечьи и нажалуются полицейским, что их выгуливают по восемь раз в день все члены семьи поочередно, причём надоедливые хозяева ещё и взяли моду носить намордники.

Кстати, о масках.

Некоторые столь замысловаты, что явно кое-кто не брезгует переработкой бабушкиных бюстгальтеров.

Все это очень похоже на детство — жизнь полна удовольствий, но хочется делать то, что хочется, и не знать о существовании слова «продлёнка».

Ребята, у меня в голове уже играет Цой.

Неделю назад моя Элена пошутила, мол, как ты там, дружище, без бега? По лестнице скачешь или там пробка?

Сегодня мы встретили соседку в кроссовках, которая ходила вверх и вниз.

Они с мужем привыкли вести активный образ жизни — классические испанские пенсионеры, всегда пребывающие в движении и в прекрасном расположении духа. Постоянно ездят по Франциям, забираются там в горы, крутят педали.

-Я не помню, как ее зовут, - сказала я дочери.

Может, у нас, как у жителей Макондо из «Ста лет одиночества» Маркеса, уже стала пропадать память? Помните, там так долго шел дождь, что люди стали забывать названия предметов и принялись их подписывать: «стол», «стул», «корова».

Наш реализм какой-то немагический.

Одиночество героев Маркеса — от неспособности любить и справляться с предрассудками.

Мы-то, конечно, «не такие»! Однако перед лицом нежданных изменений мы оказались беспомощными циниками.

«Какой сегодня день?» Аурелиано ответил ему, что вторник. «Я тоже так думал, — сказал Хосе Аркадио Буэндиа, — но потом заметил, что все ещё продолжается понедельник, который был вчера. Погляди на небо, погляди на стены, погляди на бегонии. Сегодня опять понедельник». Привыкший к его чудачествам, Аурелиано не обратил на эти слова внимания. На следующий день, в среду, Хосе Аркадио Буэндиа снова появился в мастерской. «Просто несчастье какое-то, — сказал он. — Погляди на воздух, послушай, как звенит солнце, все в точности как вчера и позавчера. Сегодня опять понедельник».


Мне подарили «Сто лет одиночества» на русском в день моего шестнадцатилетия.

Утром 4 августа я узнала, что зачислена на первый курс факультета иностранных языков, испанское отделение.

Мы с подругами пошли в ресторан «Идиот» на набережной Мойки.

Достоевского читать меня всегда тяготило, а в ресторане, на мой юный вкус, было импозантно: абажуры, рамы, печатные машинки, радиолы.

Я тогда была знатная старьёвщица.

Мы пили «Киндзмараули» и ели фруктовое желе с вишнями и яблочными дольками.

Потом, уже на четвертом курсе, мне по наследству перешла дедушкина книга на испанском. Она была обернута, как тогда было заведено.

Думаю, нет более счастливого момента, чтобы перечитать этот роман.

А если он у вас будет впервые — что ж, это большое везение.