50.

Хорошая цифра, хотя в ней заложено ощущение половины.

50 на 50.
Процент возможности того, что может случиться.
Что заболеешь, что выживешь, что встретишь динозавра на улице.

Карантин начинался как нечто экстраординарное и перерос в то, что Ги де Мопассан называл «летаргией обыденности».

Тех, кого не затронули изменения - меньшинство.
Остальные же узнали много новой медицинской и обсценной лексики; равнодушные к домашнему хозяйству занялись выпечкой ягодных кексов с аппетитными трещинками на хребте и шпигованием бараньих ног.
Из кладовок в мусорки улетели тонны барахла с налётом прошлого и скопидомства.

Говорят, некоторые запойно смотрели сериалы и заказывали домой пиццу. Серьёзно?
Пассивный "кайф", от которого тянет болотом - туда же, в тот же контейнер, куда отпущены кофты в катышках и сломанные кофемолки.

Сложно, конечно, тратить энергию дома, когда дом перестаёт быть желанным пристанищем и оазисом. Но можно, хотя есть два нюанса:

1. Каждый раз нужно делать больше, чтобы получать эндорфины. Это на самом деле засада - ты бы и хотел иногда не тренироваться, но никак.

2. От спорта повышается сексуальное желание. Кровь течёт, сердце её перекачивает; тело и голова неистово желают. И что делать со всем этим, когда ты в скафандре?

50 дней подряд.
Одна тренировка в день, иногда две, редко - три.

Пробовала все, что доступно, лишь бы не заскучать, но скучала по бегу.

Как любой гордый бегун (то есть, как любой бегун) я поднялась на крышу дома, чтобы вырваться из Мордора и подарить себе пробежку. Многие так делали, и я тоже захотела.

Это была пытка:
1. Двадцать метров и затормаживаешь, пятнадцать метров и новый поворот. Кружится голова.

2. Выполз сосед с первого этажа и принялся давать практические советы.
Это тот самый милюк, который носит сепаратистский флаг со звездой и желтый галстук борца за независимость в качестве обычной одежды.
(Мы с дочерью называем его "Капитан Америка", из-за звезды).
Каждый раз, столкнувшись со мной в парадной, милюк объясняет мне, что лифт надо вызывать ключом. (Я очень благодарна, ведь я здесь всего три года живу, и иногда не знаю, как подняться на четвертый этаж).

2. Нимфа с собакой. Семнадцатилетняя соседка, у которой есть большое желание загореть и такой же большой ротвейлер. Ясно, что ротвейлер не может остаться дома, когда она идет загорать - он же не нагулялся и скандалит, что ему мало витамина Д.
Она лежит, а он бежит. Со мной. Иногда мне приходится перепрыгивать через него на безопасной высоте в полтора метра.

3. На крышу через вентиляционные башни выходят запахи с кухонь. На бегу приятно вдохнуть запах булочной, но ресторанов я избегаю, потому что глотать ароматы жареных кальмаров так же приятно, как возиться с рыбьими кишками.

Это нормально, что люди посмеиваются над бегунами, ведь бегуны в голос смеются над собой.
Нам разрешили бегать по улице - и оказалось, что бегунов - ровно вся Барселона.

Слухи о том, что люди дома скучали и ругались - всего лишь слухи.
Я видела эйфорические глаза, обнаженные плечи и легкие касания. Крики радости, вздохи и заговорщические улыбки.

Процент тех, кто отсидел в клетке с достоинством и вышел размять лапы - точно больше пятидесяти.