Распакована коробка русской акварели "Белые ночи".

Каждая краска завёрнута в персональную бумажку с названием цвета по-английски и по-русски.

Незнакомые слова похожи на все те состояния, через которые мы прошли за эти три недели.

Кобальт и ультрамарин, два варианта синего. Это Лусия изучает этапы эволюции синяков, потому что ударилась об угол книги.

Кадмий лимонный. Оказалось, что заваривать имбирь с лимоном — только продукты переводить, надо есть в сыром виде. Эликсир с каплей кленового сиропа едим по ложке, глядя друг на друга с видом парней из «Тупой еще тупее», где они наелись перца чили и кивали: «Скорее терпкий, чем острый..»

Нейтральный черный. День шёл неплохо, слушали Моцарта и подпевали.
Но потом был первый школьный урок по компьютеру, и учитель Тони объявил, что «после пасхальных каникул вся учеба будет онлайн».

Эта новость опустила меня в овраг и засыпала камнями.
Марс коричневый. Я выкарабкалась из оврага и пришла в себя. Даже явилась в супермаркет в платье.
Однако жизнь приготовила новенький сюрприз. Мужчины, не читайте это. У меня отрос шеллак. Трехнедельные ногти — это когда уже можно насыпать кофе из баночки в кофеварку без помощи ложки.
Отковыривать ненавистные наклейки от яблок тоже очень увлекательно. Все остальное с этими ногтями так же удобно, как спать в лыжах.

Кадмий желтый средний. Маркос и яичница. Звонил, значит, Лусиин папа. Он сказал, «Дорогая, у тебя хотя бы есть компаньон в виде ребенка, и очень качественного ребенка — взрослого, разумного, самостоятельного. А у меня только кот! В огромном пустом доме. Вчера я поймал себя на том, что громко пою у плиты такой шансон: «Сосииииски и яааайца! Жаарю я жааарю! Как же красиииииво я держу сковороооодку»..

Умбра жженая. После двух дней дождя, под которым расцвели деревья и испачкались окна, наступил абсолютно прозрачный летний день, и мы вооружившись тапками, пошли на крышу заниматься йогой. Лусия в богемной позе делала уроки, я в бикини радовала жителей дома напротив, которые со своих роскошных террас смотрели киноленту «Собака мордой вниз в позе лотоса, растущего из кобры».
Сиена натуральная. Сексуальный, тёплый карамельный цвет: любимые пальто, кожаная куртка и ботинки этот сезон, видимо, пропускают: когда нас выпустят, уже будет время купальных костюмов.
English red — железоокисная светло-красная. Это маркер, которым я с колпачком во рту битый час раскрашивала карту Лондона, чтобы дотерпеть до ужина.
Madder lake red light — Краплак красный светлый. Такого оттенка был мой румянец, когда я влезла на весы.
В течение получаса я таскала их по всему дому, выискивая более ровный пол, но их, видимо, заклинило, потому что они показывали одну и ту же цифру.
Судя по цифре, я питалась двадцать дней хот-догами, смазанными сгущенкой и обернутыми в бекон. А так-то я ежедневно извивалась на ковре и грустно ходила вокруг холодильника, как спаниэль.

Собаки скоро заговорят по-человечьи и нажалуются полицейским, что их выгуливают по восемь раз в день все члены семьи поочередно, причём надоедливые хозяева ещё и взяли моду носить намордники.

Кстати, о масках.

Некоторые столь замысловаты, что явно кое-кто не брезгует переработкой бабушкиных бюстгальтеров.

Все это очень похоже на детство — жизнь полна удовольствий, но хочется делать то, что хочется, и не знать о существовании слова «продлёнка».