«русского эксперимента». Анализу исторической ситуации, сложившейся в царской России перед революцией 1917 года и дальнейшей эволюции коммунистического общества посвящён ряд автобиографических и публицистических работ этого периода. Себя Александр Александрович при этом называет «поклонником» русского исторического эксперимента.
Пересказывать и разбирать эту группу текстов я не буду. Основной рамкой, определяющей характер описания Зиновьевым основных периодов истории СССР, является своеобразная трактовка метода восхождения от абстрактного к конкретному.
Абстрактные характеристики коммунистического общества, как мы помним, были выделены Александром Александровичем Зиновьевым ещё в литературных произведениях и «теоретических» работах конца 70-х - начала 80-х годов. Как мы помним, эта «сверх-общественная» (первая в истории человечества) форма социальной организации сложилась в период «сталинизма» и в дальнейшем эволюционировала как могла. На каждом этапе характер происходящих процессов — включая массовые репрессии, коллективизацию, построение специфической модели индустриализации, попытки преодоления культа личности, провал «экономических» реформ 60-х годов, ликвидацию «железного занавеса», наступление эпохи «брежневизма» — носил совершенно объективный характер.
Социальные атомы, как им и полагается, в своём поведении руководствовались принципами экзистенциального эгоизма. Коллективы старались как можно меньше работать и как можно больше получать. «Начальники» делали всё, что было в их силах, то есть ничего. «Интеллигенция» пресмыкалась перед властью и писала друг на друга доносы. Как только к власти в КПСС пришли представители «послевоенного поколения», они в инициативном порядке (в соответствии с объективными социальными закономерностями) предали идеалы коммунизма и за несколько лет развалили сверхдержаву, являвшуюся к тому же «эволюционным лидером человечества».
Во всём этом описании остается неясным только один момент. Почему, характеризуя все названные события прошлой истории, Зиновьев объявляет их проявлениями «конкретной» исторической «реальности», объективных социальных закономерностей, а крах «коммунистического общества» и развал СССР продолжает трактовать как эффект субъективных устремлений и действий небольшой кучки людей, «захвативших» власть в партии.
