Тентакли обмякли

Ресторан. Он, она. Он курит, много говорит, она слушает, а может и нет: смотрит рассеянно, в окно, на стену. Он: - Да люди просто создают пички в этом ёбаном пространстве и времени, понял, мы все вместе - картина импрессиониста, ковёр, шар с новогодними снежинками, встряхни, на. Он тушит сигарету, чешет волосатыми пальцами шею. - Войны, эпидемии, геноцид, люди сотнями тысяч умирают. Убивали бы больше разом, но не придумали как. Пока. Мы умираем, живём, рождаемся и меняем фон, разлитый по пространству. Он выглядит как эквалайзер в WinAmp, да ты может не знаешь, не важно. Он мнёт салфетку. Она безразлично кивает. - Проживая жизнь, ты создаешь в этом фоне свою морщинку, пик, влияешь на другие пики, тянешь их вверх или вниз. Ты умираешь, пик схлопывается, а рядом уже нарастают другие. Понятно, нет никакого верха. И низа нет. У верха и низа есть какие-то категории: лучше, хуже. Поэтому, к чёрту пики, давай развивать аллегорию с цветным ковром. Вселенная - ковёр, а мы, наша планета, петля на нём: приблизить - какие-то шевелящиеся волокна на толстой нитке. Грибы, насекомые, деревья, всё, что живо - вяжет узор по своим законам, влияет друг на друга. А смерть? Что смерть: ты, как набор уникальных параметров, да, исчезнешь, но твоя включенность в этот мир не пропадёт, ты и есть - мир. Ушел в нити, ворсинки, смешался с другими, сменил цвет, проявился снова. Чего так все боятся сдохнуть, не знаю. Устроено, видишь, так, что умирать страшно. Он наматывает на кулак бороду, воспаленными глазами смотрит в её лицо. - Если многих вокруг возмутил - перерисуешь узор под себя, как тебе красиво. Умрёшь, еще какое-то время в этой части ковра будет так, как тебе нравилось. А после тебя станет иначе. На узор влияет музыка, книги, картины. Холокост, цунами, чума. Да похеру вообще. У ковра нет никакой морали. Он просто меняется. Может исчезнуть и весь наш шарик. Будет битый пиксель в картине. А потом засветится снова. Свято место... Ведь не может так быть, что мы единственная петля в ковре. Правда? Она совсем не слушает, да и он не уверен, что с ним рядом кто-то есть. От него самого остались, вон, волосатые пальцы терзающие клок бороды, скомканная салфетка, рваные теории и сигаретный дым. - Интересно, работает ли в ковре накопительный эффект? Можно ли стать нитью, бахромой, узором на ткани? Или, если мы говорим о Вселенной, - почувствовать себя планетой, галактикой? Можно ли стать ковром, потратив на это несчётное количество смертей и рождений, стать всевластным и всемогущим? Наслаждаться игрой планет и черных дыр внутри себя. Чувствовать все говно и радость, потерять между ними границу. Погрузиться в самосозерцание. Ведь в чём смысл всемогущества если ты и есть - всё? В ресторане давно уже никого нет. Нет и ресторана. Есть пол из сосновых досок, бескрайняя комната, два зеркала в старинных рамах друг напротив друга, звуки. Звякет умывальник, стучит о стенки ведра ковш. Чуть пахнет табачным дымом. Звучит голос: - Теперь ты и есть - всё. Ты погружаешься внутрь себя. Наблюдаешь за игрой своих нитей. Наблюдаешь за мириадами жизней и смертей. В каждом твоём узелке кипят страсти. Страх сменяется надеждой, боль - сном. Но сам ты спокоен. Ты в нирване. Ты - нирвана. Ты раскинулся в бесконечность. Ты сияешь. И в какой-то момент чувствуешь, что в твой ворс ступила нога Бога. Твоя нога.

Ветер дул с востока на запад. Дул сквозь небоскрёбы Осаки, храмы Киото, взбеливал верхушки волн в Японском море, набивался в паруса яхты у острова Попова близ Владивостока, покрывал пупырышками мою кожу и улетал дальше в Хабаровск. На яхте пили художники из Санкт-Петербурга. Поддерживать их коньячную беседу мне не хватало эрудиции, я дождался когда капитан бросит якорь, встал на сап и отправился на берег. Вошёл в лес, скинул с себя плавки и стал Робинзоном на необитаемом острове минут на двадцать. Странная погода: только что ты сидел в пуховике и тёплых носках, и вот, заплыл в бухту, отогрелся на солнце, скинул с себя всё, гуляешь оскальзываясь босыми ногами в грязи. Чавкаешь пятками в лужах. Слушаешь птиц. Это был второй день. Ветер дул с севера на юг. С самого Северного полюса. Шевелил у белых мишек шерсть, гнал низко у земли позёмку со снежной крошкой, выл-бежал через Колымское плато, крался под сваями пятиэтажек Магадана, закручивался в Охотском море в антициклон, по часовой стрелке и, столкнувшись с Монгольским циклоном, выпадал холодным туманом на сопки города Владивосток. Туман глушил звуки, оседал на губах крошечными каплями. А город подсвечивал его снизу огнями домов и улиц, наводил жути. Моя визави куталась в плед и шутила о том, что ночь, туман и кладбище, не лучшая идея для первого свидания с незнакомцем. Мы закрыли машину, обошли бетонное заграждение, и двинулись вдоль разрушенных зданий вверх на Монастырскую сопку. Через пару минут из темноты выполз крупный военный купол, в народе именуемый - Сиська. И подарил нам несколько потрясающих марсианских фото. Это бы пятый день. Ветер дул сверху вниз, разбивался о землю, вызывал сдвиги ветра, заставлял потеть пилотов. Гроза! Тем не менее, приземлились мы отлично, Владивосток принял меня. Аэропорт, праворульное такси, молнии, раскаты грома. До гостиницы я доехать не успел. Три владивостокские ведьмы наворожили, нагадали, заварили чешую удава с жабьим ядом и спутали навигационные сигналы моему таксисту, голосом Дроздова наговорили ему поворотов не туда. Оказался я в избе. Сидел за столом. Курил. Одна ведьма молчала всё время. Изредка ругалась матом. Вторая много говорила. Гадала на картах. А третья и была настоящей ведьмой, остальные, было видно, ещё только учатся. Разложили они на картах и прошлые события и нынешние. Выглядели те расклады под каннабиоидами очень правдоподобно. В печь меня не пихали, в камень не превращали, в баню тёмную из избы косточки погреть не звали. Засмеяли, заухали, загукали свистнули в два пальца да и отпустили восвояси, ничего не взяв, хотя кто их знает. Жив и слава богу. Это был первый день. И не было ветра. Кончился он, устал, закрылась небесная канцелярия. В городе установилась жара. На море был штиль. Мне надоели долгие пешие прогулки, скалы, чайки. Я пошёл на выставку. И оказалось, что те питерские художники, разговор которых мне сложно было поддерживать на яхте, эту выставку и устраивали. И мы пили вино. И пели Мумий Тролля. И под алкоголь разговор как-то заладился. Закуски было мало, а вин много. И рано утром самолёт в питер. Это был последний день в городе-куда-я-бы-переехал-жить. Чудесны пересечения в поездках, ведь девушка из дня пятого оказалась подругой ведьм из дня первого. Неожиданны встречи, ведь у меня с питерскими художниками нашлось пара общих знакомых. Прекрасен хаос, иначе как бы мы все встретились? Циклоны, антициклоны, муссоны, пассаты. А дома? А дома всё не так. Дома порядок. Но я обязательно это исправлю.

Весна! Моя собака не отрывает голову от земли совсем. Она прилипла ноздрями к пожухлой листве, рыбным костям, плесневелым хлебным останкам для птиц. Она зигзагами кружит по двору. Её ноздри постепенно становятся огромными, как две кимберлитовые трубки. Она только вдыхает, не выдыхая вообще. Собака начинает надуваться как шар. Лапы отрываются от земли. У поверхности её держит лишь всасывающая сила носа. Собака заполняет весь двор. Выдавливает окна. В квартирах дети с аллергией начинают чихать, женщины бьют кулачками в мягкую шерсть, лезущую в окна, мужчины вспоминают, где лежит фанера. Зимний покров под ноздрями собаки вздрагивает и, как кожа со змеи, начинает слезать и стягиваться с весенне-зимнего города.  Обновляется краска на домах, шерсть на дворовых котах, покрытие на детской площадке. С деревьев стягивается безлистье, никаких тебе почек, сразу зеленая листва, шелест. Двор наполняется щебетанием птиц и бабушек. Облака всасываются с низкого неба, в ноздри, в ноздри! Солнечный свет падает на мохнатую жопу с хвостом, торчащую над крышами. Под раздачу попадает невесть откуда взявшийся снегирь. Собака внюхивает его и всю оставшуюся весну, а на лето её уже не хватает. Пёс отрывается от земли, взлетает, шумно выдыхает всю хмарь, гарь и жуть в сторону Мурманска выплёвывает снегиря и реактивным образом улетает на юг, вращаясь по часовой стрелке. Весна!

Звонил в Райффайзен. Робот сперва спрашивает, юридическое ли ты лицо. Если да, жмешь один. Потом спрашивает, был ли твой оборот за год меньше 589 миллионов рублей. Я бы на их месте делал небольшую паузу после слов: "...если да..." (тут нужен вздох) "...ну что ж, нажмите один". За эти пару секунд ты должен осознать, насколько твоя жизнь была бестолкова. Почувствовать, как из холодного душа катится на плечи, затекает за воротник - унижение. Ты должен успеть представить того, кто оборачивает хотя бы жалкие 590 миллионов в год (1,616 миллиона в день, 1 122 рубля в минуту), того, кто состоит в клубе жмущих два. Или не два. Это должно остаться в тайне. В принципе, мой номер привязан к счету. Моя выручка известна. Робот должен точно, до цента определять, что сумма на моем счету не дотягивает до пресловутых 589 миллионов. Звонишь. Играет музыка: пуа-пуа-пуа-пуа-пуа..., вздыхают разочарованные менеджеры Райффайзен. Робот сообщает: - Ваша выручка меньше 589 миллионов рублей. Тем, у кого она больше, мы звоним сами. Просто интересуемся, как дела, все ли в порядке, комфортно ли их глазам в нашем банкинге, а курсору в полях ввода реквизитов. Присылаем на рождество календари со скрещенными лошадиными головами, предлагаем жирный процент на остаток по счету (да-да в месяц им капает больше, чем твоя зарплата за год), выпускаем для них премиальные карты, покупаем евро на 2 рубля выше ЦБ РФ. А ты, брат, пока повиси в очереди. Минут 40. Все эти 40 минут в трубке звучит фортепиано. mp3 записан в старом загородном доме. Конец лета, послеобеденный отдых. Жильцов прибило борщом. Шелестит дождь. На яблоневых листьях собираются большие капли и изредка бьют по жестяному листу, которым прикрыт стожок сена. Скрипят сами по себе половицы, невнятно бубнит радио. Старая бабушка в кресле-качалке, засыпая, всё медленнее стучит спицами. Кашляет, булькая прокуренными лёгкими, дед. Кошка стянула со стола расстегай с рыбой, оставленный к полднику, ест его в углу, жмурясь. В клетке сонно цвиркает канарейка. Юная Ольга наигрывает, с ошибками, на фортепиано что-то грустное, что-то о совсем маленьком обороте в год. Слышно, как стучат клавиши из слоновой кости, слышны звуки нажимаемых педалей, шелест платья. По щеке Ольги бежит таракан.

Меня поздравили сегодня пару раз стандартными открыточными рассылками в вотсап. Самое красивое поздравление, было в Тиндер: "С днем мужского величия". На первый взгляд попахивает неравенством. Но ведь никто не запрещает поздравлять друг друга с днем женского величия, детского величия, с днём его котовьего величия. Мой опыт общения с людьми говорит о том, что неравенство существует. К счастью, все рождаются неодинаковыми. У всех очень странные виражи в голове. Поэтому, с одной стороны, так интересно жить. А с другой, очень мало тех, кто выглядит счастливым. Немного и тех, кто знает, что для него является счастьем. Впрочем, я про мужское величие. Моё мужское величие в последние несколько дней заключалось в борьбе с засором в унитазе. На первом этапе, я лил в своё дерьмо всякое разное химическое дерьмо, например Крот. Для разнообразия сдабривал всем, что было в квартире: стиральным порошком, жидкостью от ржавчины, юмором. Операция "Чистые руки" провалилась, хотя полный дерьма унитаз украсился приятного вида пузырьками. Пузырьки весело лопались. Я залез на ютуб. Посмотрел обзоры новых моделей часов, макбуков, игр, китайских машин, ознакомился с опытом эксплуатации грузового Камаза К5 с пробегом 200 000 км. (зачем, господи), вспомнил, что борюсь с унитазной пробкой, нашёл видео про бутылку. Применил бутылку. Не помогло. Применил бутылки нескольких разных калибров: 1л, 1.5л, 2л, 5л (не влезла). Сначала, оборачивая руки пакетами, как советовали в видео. Затем, решив, что я должен быть смелым, рубился с говноприёмником голыми руками. В унитазе что-то булькало, хрипело, скрежетало. На поверхность выплывали новые и новые сущности. Чайные листы, имбирь, что-то белое и мне незнакомое. Вода протекала иногда быстрее, иногда медленнее. Руки мерзли. В квартире отвратительно пахло. Через некоторое время я сдался. Вымыл руки. Выяснилось, что руки от говна не отмываются даже за четыре намыливания. Я зачем-то покапал на кожу лимоном. Достал из холодильника еду и поел. От рук пахло. Я вышел из квартиры, набрал пару номеров из объявлений на стене. Моя немужественность стоила дорого. Я обратился на местное авито. Стало чуть дешевле. Через 20 минут, два маленьких круглых сантехника, тяжело дыша ввалились в квартиру. Один был покруглее и помоложе. Второй постарше, с усами и золотым зубом. Тот, что помоложе, сипло дыша повторили все мои манипуляции. Тот, что постарше сидел на табуреточке и ласково смотрел на первого. У первого не вышло. Второй сказал мне: - Не волнуйся, все починим, ведь мы Сантехники. И звучала в его голосе гордость. Первый перешёл на уровень сложности два и применил проволучную пробивку, снимал трубу за унитазом, заходил со стороны ванной. Сантехник работал без перчаток, вытирал пот со лба рукой. Наш человек, подумал я. Правда руки потом он вытирал мои полотенцем для тела. Но в принципе и чёрт с ним, зато они брали меньше денег. Труба не поддавалась, хотя вода стала бежать чуть веселее. Прошел час. Молодой умаялся. Тот, что постарше, вошёл в туалет, расстегнул на рубашке пуговичку, закатал рукав, засунул голую руку в жерло унитаза, что-то там ощупал, поцокал золотым зубом и показал другой рукой О.К., в смысле, размер отверстия. Маленькое, говорит совсем, унитаз надо менять. Пухляши собрали свой инструмент, забрали мои деньги, рассказали про соду и уксус, которые надо влить в унитаз, подождать, залить горячей водой. Показали, шевеля руками и усами, как уксус и сода будут шипеть и сделают моему унитазу хорошо или не сделают, на все воля божья, лучше унитаз заменить. Ещё немного повздыхали и ушли. Это должен был быть рассказ про безрукого меня и мужественных сантехников, но вышло, как вышло. Я вымыл пол, сел на диван, нюхаю свои руки. Нюхаю локти, затем кисти, ногти, ладони. Кожа пахнет говном. Я постепенно к этому привыкаю. Ко всему привыкаешь, не так ли?

Четырекота. Котофеич! Пушист, разговорчив, человекоориентирован, игрив, любопытен, невозмутим. Ностальгия. Изящна, красива и знает об этом, бегает громко стуча лапами, пуглива. Зоя прячется. В цветах, углах, щелях. Смотрит оттуда желтыми глазами. Выражение лица никогда не меняет. Редко выходит к людям. Любит выпрашивать еду, а потом не есть. Лосяш - самец. Плохо ходит, почти ползает. Но имеет ясный взгляд и твёрдый характер. Борец, боец, кот. Парочки. Зоя часто проходит мимо Лосяша, грациозная, пёстрая, слегка касается своей шёрсткой его носа. Подставляет лоб. Лосяш дёргано её лижет, затылок, уши, глаза. Зоя отходит, Лосяш бьёт её лапой по жопе - вертихвостка! Облизывается и ложится на живот. Ностальгия любит красиво лежать. Ностальгия жмурится. Ей никто не нужен, она красива и самодостаточна, как макбук. Котофеич любит подойти к Ностальгии, сесть рядом и укусить Ностальгию в лицо. Короткая схватка, Ностальгия стуча лапами убегает. К любому макбуку должна прилагаться садящаяся на него жопа. Особые приметы. У Зои такой мягкий язычок, что из него можно было бы сделать кисточку для пудры или норковую шубу. У Лосяша язык как наждачка сороковка. Шубы из его языка совершенно точно не выйдет. Котофеич каждое свое действие сопровождает мурчанием. Прыжок, начало погони. Если Котофеича сжать, обратиться к нему по имени, напугать, он обязательно муркнет. Ностальгия всё делает молча. Только бегает, как лошадь. Лосяш конкретный. Сразу дает понять, что ему нужно. Если ты не насыпал в 7 утра еды, а в 7 утра еды ты никогда не насыпал, то Лосяш будет шатать цветок, грызть то, что нельзя грызть, бить тебя лапой. Он требует то, что для него важно. Без капризов и манипуляций. Мужской договор. Насыпал еды - стало тихо. Спи, хозяин. Ностальгия может запрыгнуть на несопоставимые со своими размерами высоты. Иногда она сидит там, куда точно нельзя забраться. Лишь на стенах появляются новые следы когтей, которые никак не объясняют её  траекторию или методы запрыгивания. Котофеич наоборот, не очень дружит со своим телом. Он ударяется о стены, стулья, падает, роняя свои миски с подоконника, валится с полочек, поскальзывается на пластике. Кот-авария. А может, просто ещё учится на кота. Я сижу среди этого котозоопарка. У меня похмелье и нет сил. Я приехал в свой дом на пару дней и скоро снова уеду. Я читаю дневники Хармса и книги про войну. Читать больно. Когда в доме четыре кота, не бывает ракурса, с которого не видно хотя бы одного из них. Я улыбаюсь.

Эти люблю я, как их, прямые пути. А люди бывают такие, знаешь. Финиш, вот он, в трех шагах, через дорогу, перешёл и на месте, а они. На ослике через холмы, пустыни, к озерам. На берегу, за хрупкие лапки журавлей уцепляются и летят-висят, да так никуда и не прилетают, смысл в пути, ибо. Я же до цели люблю максимально быстро дойти. Чтобы скучное быстро сделать и сидеть в стену смотреть, отдыхая. Прмером сегодня послужит аэропорт. Стараюсь углядеть, где какая есть забытая богом кабинка проверки паспорта, люблю очутиться первым на стойке регистрации или последним на вход в самолёт, чтобы в очередях не стоять. Подошёл - вошёл. Умею максимально быстро сложить вещи на ленту досмотра, мгновенно забрать их. А чёртовы змейки из ленточек люто бесят. Цель, вот она, сидит - женщина! Ждет меня, что бы билетик просканировать. Печатью по нему стукнуть. А ты ни к ней, а мимо неё вышагиваешь. Левым боком от стены до стены. Поворот. Правым боком, закипаешь, поворот. Левым боком, чувствуншь себя бараном в загоне, поворот и снова правый бок. А девчонки красивые, сорока лет, обгоняют меня, кричат: ‐ Змейка! Как в детстве! - смеются, в салочки чуть ли не играют. Поворот, правым боком, душно, рвёшь гастук, пуговицы с воротника рубашки скачут по полу. В фантазиях я, конечно, ленточки обступаю, подползаю под них, отстёгиваю, рву и тащу за собой, и, весь ими увешанный, ленточками, столбиками, вахтёрами и мильцонерами хлопаю паспорт на стойку: ставьте мне штамп! Вот такой я внутри себя смелый. Чрезвычайно.

Ненавижу Стамбул. Ош проводил меня милым красным ковром на трапе самолета перед самой дверью. Ковёр -> самолёт. Стамбул встретил коврами, разложенными на проезжей части перед магазинами. Не люблю Стамбул за неряшливый, обшарпанный вид. Мне кажется, что город настолько древний, что у него нет шансов измениться. По крайней мере за время моей жизни. Мне в нём брезгливо. После Оша, конечно, фейерверк впечатлений. Мужчины! Лица холёны, шарфы лихо заброшены за спину, брюки обтягивают икры, бороды стрижены как гривы породистых лошадей. Женщины. А женщины как женщины. Уверенные деловые лица, короткие стрижки, цветные наряды. Кафешек на одной улице больше, чем во всём Оше. Как и котов. Коты чумазы. Всюду грязь. Ветер гоняет бумажки, пакеты, бутылки, залетает в разрушенные и сожженные дома выносит оттуда запах горелого мокрого дерева и гнили. Ноги липнут к тротуарам. Тротуары уложены булыжником, по краям тротуаров стоки. По стокам текут испражнения большого города. По булыжникам бегут босые дети, хотя, вроде, зима. Другие дети едят гнилые фрукты у помойки, разворошив мусорный пакет. Мама с грудничком разложив на тротуаре кучу хлебных останков, выбирает наименее плесневелые и снова ветер: морозит лицо, бьёт в нос запахом пряностей, салепа, глинтвейна, моря. Дома: узенькие, трехэтажные шириной в одно окно, шестиэтажные с двумя окнами, двухэтажные с балконом и статуями, деревянные, каменные с хитрыми барельефами, дома с деревьями на крышах и с крышами из жести на гнилых подставках, дома с деревянными расшатанными лесенками из помойных досок с древней бабушкой в окне и другие дома, тут же рядом, шикарные, просторные с картинами на стенах и безделушками на мебели. От количества деталей взрывается мозг. Моё внимание, злое, недоброе, сороконожкой ползет по стенам домов, цокочет по стеклам, заглядывает в квартиры, взбирается на башенки и куполочки, скользит по изогнутым улицам и изогнувшимся вместе с улицами домам, обвивает перильца у лесенок, решёточки у подвальных оконец, прыгает с разноцветных табличек с номерами домов на жрущих из помоек детей и еле ползающих от ожирения бездомных собак у каждого кафе. Клац-клац: сороконожка щёлкает последней парой ножек-зацепов соскальзывает по стене с граффити в решётку канализации и замирает там, смотрит снизу на шагающих людей. По улицам, наступая на канализационные решётки спешат турки. Турки лысеющие, с наглыми бандитскими мордами, пиратскими усами и бородами, блестящими остатками волос, собранными в пучок на затылке. Турки после операций по пересадке волос, мечтающие отрастить новые, шикарные патлы, набриолинить их, расчесать на широкий пробор и уложить волнами волосы на лобную кость. Турецкие девушки, в основном пухловатые, вид имеют весьма дерзкий, многие залеплены пластырем, после операций на носу. Мужчины много курят. Молодые турки, курят быстро, резко, едва касаясь фильтра губами. Турки в расцвете лет курят в кафе, не спеша, обсуждают важное. Работяги перекуривают устало, отдыхают. Старики, торговцы всяким хламом, курят через кулак, зажав сигарету между пальцев, затягиваются мощно, разом на треть сигареты. А я завел бороду. Редкую, козлиную, как у дьяка. Кручу её, наматываю на палец, дергаю челюсть вниз, ворочаю с помощью волос на челюсти свои темные мысли. Но чаще стараюсь ни о чём не думать, от греха, и бороду зря не терзать.

Все, сука, страшно. Уехать страшно, жить не на родине страшно, менять места жительства страшно. Мозговая лень. Мозгу проще по накатанной. Когда все окружающее знакомо. При этом, на всем знакомом мозгу скучно. Тело вянет. Счастья первооткрывателя нет. В этой дельте и существую, между скучно и страшно. У каждого свой разброс. Кому выезд в Ленобласть - приключение, кому на яхте по Атлантике уже приелось. Но кажется, деньги  решающую роль играют. Кажется, было бы в достатке звенящих, хрустящих и цифровых денег, страх бы ушёл. Прикинул, что $1M достаточно, чтобы закыть проблемы с едой, жильем и перемещением в любой точке мира лет на 10. Захочется ли работать? А если не работать и закрытыты потребности остался бы интерес к жизни? Ай, попробовал бы! Наплакался недавно вдоволь. Читал Бакмана. "Бабушка велела кланяться...". (У него есть "Вторая жизнь Уве", тоже читал-плакал). И вроде понимаешь, что автор давит на эмоции. Но сдержаться никакой мочи нет. Полкнижки рыдал, потом весь день ощущал слезные протоки. Полезно их прочищать время от времени. Но стесняешься, даже когда никто не видит. Надо как-нибудь изо всех сил разрыдаться, искренне, без оглядки. Мне кажется, должно захорошеть. Когда слезы сдерживаешь, потом несколько часов неприятно внутри, как будто печенька к пищеводу прилипла, а запить нечем. Раньше всегда примерял женщину на роль матери своих детей. Представлял, смогу ли с ней жить дружно в долгосрок. Сейчас прикидываю, комфортно ли будет у неё на руках умереть, не станешь ли жалеть о прожитом. Не испортит ли момент. Один раз умираем, так-то. Маленький город и великая миграция толковых мужчин открыла совершенно новые возможности для общения. Так много взаимодействий в группах у меня не было никогда. И все одеты примерно одинаково, и нет ни у кого статусных вещей. Важно лишь то, что ты можешь сделать или сказать в моменте. Чем можешь заинтересовать собеседников, как долго сможешь удержать их внимание. Если ты скучен, внимание группы переключается с тебя. Это непривычно. Мое общение всегда шло один на один. Ты с собеседником всегда в контакте. Редко когда люди встают и уходят со встречи. Хотя и такое бывало. В группах не так. Слушают тех, кто говорит вдумчиво, негромко, увлечённо. Забавно выглядит тот, кто очевидно в прошлой жизни привык к вниманию и уважению к своей персоне. А на него не обращают внимания. Без обид, просто ты скучный. Есть те, кто всеми силами стремяться быть заметными. Они суетны, много говорят, но пусты и одиноки внутри, их стараются избегать. Полезно бывает прикинуть, чего ты стоишь для незнакомых людей. Понять бы местных и их уклад, но за пару месяцев это совершенно невозможно. Боюсь, плачу, общаюсь, думаю о смерти, живу. Ем.

На город Ош надули аномальных морозов. Ночью до -20! Насыпали снегу. Дети катаются на чём попало по дворам, благо по центру города течёт река и всюду присутствуют наклонные поверхности. Мотался в Бишкек. На самолете 30 минут, машиной 12 часов через два перевала. Авиабилетов не было, ехал с таксистами, дважды под новый год. Работать в машине не вариант, укачивает. Читать можно, но не долго. Разговаривать не тянуло. Приходилось слушать музыку с флешки водителя: смесь местной попсы с русской эстрадой конца 90-х начала 2000-х. Оказалось довольно тяжело потреблять низкосортный музон половину суток. Тело в маленькой машине затекает, мозг плесневеет внутри черепной коробки. Но отгораживаться от местных реалий, считаю, не спортивно. Да и в кафе потом заходишь, а там радиохед, боуи, рхчп и так приятно становится, кортиев орган распускается, как бутон розы, волосковые клетки трепещут, розовеют уши. Еще в бишкекском кафе пронзило на мгновение ощущение мира. Я, как ни крути, ношу внутри ахуй от того, что говорят и делают официальные лица моей страны. Ношу внутри тревогу о том, что будет со страной и с моей жизнью дальше (прям как Шевчук в 1991году). А в столице Киргизии молодежь обсуждает за макбуками бизнес-планы, смущается на тиндердейтах, звенит чашками и ложками, живет без удивления и тревоги. И это классно. Я кстати, уже замечал, что покидая Россию на 2-3 месяца, начисто выпадаешь из политической повестки. За границей местная политическая жизнь не так понятна, родная не дотягивается и ты попадаешь в состояние человека, который пользуется исправным механизмом. Сравню с автомобилем. Когда все агрегаты надежно собраны и пригнаны, всё, что тебе нужно сделать, это заплатить за плановый сервис 2 раза в год. Через какое-то время ты начинаешь забывать, почему автомобиль едет. Заливаешь бензин и машина везёт тебя туда, куда ты хочешь. А бывает так, что ты узнаёшь, как устроен педальный узел, начинаешь понимать, зачем нужны форсунки и ТНВД, помнишь всё, что ело твой мозг на протяжении вашей совместной с автомобилем жизни и отнимало кучу времени. А тебе это, например, не интересно. Государство и народ должны быть как Тойота. Управляй мечтой. Читаю по наводке Вафина книгу "Безумно богатые русские". Исследование австрийской дамы о становлении олигархов в современной России 90-х, а затем об их самолегитимизации в 2000-х. Появление наших олигархов история для мира уникальная. Люди очень быстро и очень сильно разбогатели. И одна из задач, которую они сейчас решают, это признание права на богатство в своей стране и заграницей. Книга любопытная. Интервьюер показывает, что именно эти люди считают причиной своего богатства (работоспособность и упорство) и предполагает, что на самом деле является причиной (положение родителей в государственной иерархии, хорошее образование, социальные связи, удача). Обожаю читать про миллиарды, яхты, статусные вещи. Мозг сразу хочет выиграть миллион, ничего не делая. Приходится его гладить, баюкать, убеждать, что надо работать, коль с родителями не выгорело. Здорово иметь образное мышление, можно побыть убийцей, ребенком, миллиардером, больной раком бабушкой, оставаясь при этом собой. Часа два читаешь про самые дорогие яхты, потом вызываешь такси за 30 рублей, падаешь в Деу Матиз или ВАЗ 2107 с сабвуфером и подсветкой салона и мчишь на обед. Вскипает, конечно, крестьянское что-то. Думаешь, реинвестировали бы в страну деньги, жили б все лучше. Но понимаю, что нужно несколько поколений людей, которые насытятся сверхбогатством и начнут воспринимать Россию не как место для съёма больших, быстрых, лёгких денег, а как место для жизни. Осталось-то: вытянуть большинство тех, кто за чертой бедности, чтоб за вилы не хватались, и не тыкали олигархату снизу в жопу, наладить государственные механизмы, чтоб работали, и не ставили богатых в зависимость от одного человека. Сформировать прослойку умных, образованных людей с широким кругозором, привыкших к богатству. Дать им доступ к власти, устроить меритократию. Заживём тогда.

Сплю, сплю, сплю. Весь декабрь и январь я сплю. Сбился график, я ложусь ближе к 6. Встаю в 14. Лежу, часа два, глядя в потолок. Чищу зубы, делаю зарядку и иду встречать закат. Корю себя и снова: ночью не могу заснуть, не могу работать, комкаю своё тело под одеялом, мну простыни, скриплю матрасом, хрущу зубами. Ночь. Я обожаю ночь. Утро оно нежное такое, звенящее. Утро полно оптимизма. Ура. Настал новый день. Светит солнышко, роса легла на траву. Звенят бубенцами коровы идущие на выпас. Удочки, туман над озером. Нет. Слишком сиренево. Я чувствую ночь. Я таракан, тарантул, скунс. Я чёртов вампир. Я и есть ночь. Какой кайф, прийти поздно вечером домой, скинуть с себя все, что касалось твоей кожи весь этот чёртов день. Стать голым. Никого не видеть. Не слышать музыки кофеен, гама людей. Не нюхать смог. Побыть собой. Я боюсь темноты. Я боюсь быть собой, оставаться один. Без фильмов новостных лент, книг. Если перестать забивать шумом мозг, темнота приблежается ко мне. Я боюсь, что эта внешняя темнота проникнет внутрь, заполнит меня. Сольётся с моей собственной темнотой, родит монстра. Я сойду с ума, слечу с катушек, начну видеть странное. Делать страшное. Но разум пока побеждает. Когда работал на заводе обожал ночные смены. Одуревший от шума станков и тупой работы, я рано утром курил у огромных окон старой типографии в центре Питера. Смотрел, как в дождь едет поливальная машина. Видел, как сумеркии перетекают в рассвет. Слушал тишину пустых улиц. С превосходством садился в незаполненные ещё вагоны метро, высокомерно разглядывал зевающих пассажиров: я-то уже отработал. Пил какую-то алкогольную химическую дрянь и ложился спать. Восхитительная ночь. Люблю её. А утром я чувствую себя ребёнком. Я всегда думаю спросонья, что произошла какая-то чудовищная ошибка, если будильник играет свою мелодию в 7. Чёртову песню. Одну и туже уже много лет. Мне хочется заплакать, когда я понимаю, что ошибки не было. Я считаю ультрамарафонцами и железными человеками тех, кто может раскачатся утром. Я тоже могу, но каждый подьём я буду сдерживать слёзы. Да не могу я, кому я вру. Может во мне мало железа, витаминов или психологические трудности, я не знаю. Я доверяю себе. Если тело так хочет, значит так будет. Кто я, чтбы перечить ему? Так, набор импульсов в коре головного мозга. А тело, это 80 кг костей и требухи. Пусть спит когда хочет, моё хорошее. Никаких будильников. А я постараюсь не забивать себя дерьмом. И попробую нас вытащить в другой климат. Гуд найт.

Поговорим о ценах. Цены на всё - трехзначные. Очень нужно постараться, чтобы цена на что-либо, стала четырёхзначной. Практически невозможно превысить чек в 2000 рублей. При этом, некоторые вёрткие граждане умудряются тут жить, оперируя двузначными ценами в рублях. Пятизначные цены я встречал лишь за съём жилья. Но и тут можно найти очень дёшево и даже бесплатно. Главный продукт, (тот, что родом из Афганистана), на котором в девяностые были сделаны здесь большинство крупных состояний, сейчас не в моде. (На эту тему можно почитать Чёртово колесо Михаила Гиголашвили). А вот производные Ферганской долины, сложно находимые, легко и мягко заходящие, забирают интеллект крепко и надолго. Виной тому, конечно, климат. Ну и с любовью делают, видимо. И не бодяжат. В злачных местах тревожно и агрессивно-дружелюбно. Набухают и накурят насильно. Прямо в центре города, посреди зала. Попытки отказаться или уйти воспринимаются в штыки. Но до неприятных ситуаций, близких к мордобою, дошло лишь единожды, и то, надо признать, по вине нашей расшумевшейся чересчур компании. В действительно злачных месах страшненько. Сам не был, судя по рассказам и не надо. В бане порядки тоже строгие. Пар подкидывают, как бы в шутку, когда уже перебор. После того, как перебор случился кидают еще пару раз. Воду на камни бросают резко, с хлопком. Пар разгоняют полотенцем, как в Германии. Кыргызы на первый и второй пар садятся на пол, по периметру парилки, вытягивают ноги в центр. Пальцы на ногах шевелятся, когда паровой тряпкой опускает пар с потолка на ноги. Выглядит забавно. Третий и четвёртый пар, тот, что уже лишний, кыргызы принимают с криками, мычанием и смехом. Пятый пар, тот, что убивает, ловят спиной. Для одинокого русского, забившегося в угол, поясняют: - "Раком становись, раком" - и дружно ржут. Но в коленно-локтевой и правда чуть полегче. Можно между досок в полу засунуть губы и подышать. Тех, что не выдерживают, все равно не выпускают. Специальный человек держит дверь. Ну, чтобы пар не вышел. И ты, мой чахлый друг, тоже не выйдешь. Правила дорожного движения здесь отсутсвуют. Если ты медленно переходишь дорогу по пешеходному переходу - наезжают на пятки, гудят и машут рукой: -"Пошевеливайся, братан". Разворот через двойную сплошную - норма. Ни разу не видел пристёгнутых водителей. Ремни у переднего пассажира доступны в 40% случаев. Защелки ремней задних пассажиров надежно спрятаны под коврами. Тариф в такси только Эконом. Машины в основном Daewoo Matiz. Не совсем исправные Daewoo Matiz. Иногда, их корпус на ямах двигается отдельно от шасси. А водитель двигается на своей, непристегнутой и дерзкой волне, положив большие пальцы на клаксон. Известно ведь, что хороший гудок отведёт даже лобовуху. И вот, в этом маленьком Матизе, на заднем сиденье, отгороженный от нападающих хаотично со всех сторон автомобилей тонкой полоской металла, мчусь в светлое будущее, на смертельной для Матиза скорости в 80 км/ч я. Я. Я камень. Я серый камень на склоне горы. Я серый камень, который откололся от огромной скалы тысячи лет назад. Я упал и я лежу. На моей верхней части растёт мох, слева он зелёный, а справа - уже окаменел. Я неподвижен. Я спокоен. Я рад солнцу, туману, льду, дождю. Я рад скорпиону, который прячется подо мной; жукам, мухам и муравьям, которые ползут по мне, греются на мне. Я выполняю свою каменную функцию. Думаю, что я уже пригодился в этом мире. Предположу, что буду нужен кому-то в будущем. Сам пока не понимаю, кому и зачем. Но радует, что у меня есть выбор.

Я. Яблоко. Я яблоко. Я красное яблоко на тонкой ветке. Я красное яблоко на тонкой ветке зимой в горах. Я. Я форель. Я нежная, ласковая, форель. Я нежная, ласковая, живая форель с серой спинкой и белым брюшком, петляю в горном озерце, жирею на холоде. Я. Я турист. Я турист-уклонист в Средней Азии. Я не одинок, как яблочко на ветке, я не кружусь, как форель в замкнутом пространстве озера. Я просто пока еще жив. В отличие от замерзшего, упавшего в снег и сгнившего по весне яблочка, а также выловленной и съеденной форели. В город Ош пришла зима. Не та снежная зима, предвестник Нового года, с запахом мандаринов, к которой привыкаешь на севере. А местная зима, иногда солнечно-пыльная, иногда влажная и промозглая. С туманами и быстро тающим снегом. Похоже на Питер в октябре. Хотя, поговаривают, и в Оше бывает -20. Мандарины здесь продаются на каждом углу, кислые, маленькие и злые, с зеленым листиком на жопе. Лежат на прилавках и несколько видов местной хурмы. Вкуснее всего - шоколадная. Впрочем, у всех вкусовые сосочки настроены на свой лад. Кому-то по вкусу гранат, например. Бе. В город Ош понаехало вдруг русского народу. Поговаривают, раньше жило около 300 человек славянской внешности, а теперь более 6000. Хотя, кто нас тут считал. Русский люд сколотился в большие, средние и малые группы в Телеграм и развлекает себя как может онлайн и оффлайн: ходит в баню и на английский, устраивает бизнесклубы и клубы любви, читает книжки, помогает друг-другу и срется в чатах почём зря. В общем, живёт, как умеет. Без русского коммьюнити этот трип был бы совсем иной. Местный люд гостипреимен и радушен, пока по крайней мере, но имеет свой уклад, свои цели на жизнь, свои правила и религию. Впрочем, правила весьма внятные, хоть и не совсем мне близкие. С русскими же чувствуется некое родство. В чём оно заключается, мне пока не ясно. Думаю, в языке и устройстве мозга. И, безусловно, в общей беде, которая провела селекцию и привела сюда определенный тип людей. Беду обсасывать надоело. Все уже примерно выяснили, кто, когда и почём приехал, когда и куда планирует двигать дальше. Разговоры о политике включаются лишь по пьяной лавочке. В обычной жизни, все уже переключились на режим жизни вне дома. Тот, кто не смог переключиться - затосковал об уходящей впустую жизни, - вернулся к своим любимым: зверям, детям, женщинам, машинам, квартирам и работам. Кто-то ждёт окончания войны, выкруживает удалённую работу и вытаскивает деньги оттуда сюда. Самые приспособленные, поддерживают приток денег с родины и начинают стремительно выстраивать заработок за границей. В городе Ош вкусно. Мясо. Здесь барашки и коровки гуляют по зеленым предгорьям, впитывают солнышко, жуют свежую травку и падают под ножом фермера с улыбкой на губах, испуская радостное му. Лепешки. Свежие чудесные лепешки из тандыра, с кусочками глины на хрустящей подошве. Отметим бешбармак с кониной, люля-кебаб в хрустящем беконе, брызгающие соком манты, сытный уйгурский лагман, жирные баурсаки, ханский плов в алюминиевом тазике. Определённо, еда даёт 50% к качеству жизни. Хотя, с рыбой тут полный провал. Заслуживает упоминания коньяк. Коньячный завод тут называется Кыргыз коньягы. Поговаривают, что сюда, в Киргизию, перетащили какой-то большой завод во время ВОВ2. Но подтверждения этому я не нашёл. По официальным данным Кыргыз коньягы основан в 1968. Думаю, просто делают коньяк с любовью, не бодяжат, не воруют. В принципе, залог успеха любого бизнеса. Вкус приятный, опьянение лёгкое, похмелье отсутсвует. В наличии от трех до двадцати лет выдержки. Двадцатка, безусловно, приятнее трехлетки, но и стоит в 18 раз дороже. Целых 5 000 рублей. За 0.7. Под заказ могут привезти из Бишкека сорокалетний. Думаю, стоит попробовать. Стоимость не сообщают.

*— К. мне очень нравилась. Я часто её вспоминаю. До сих пор. Почти каждый день. Она была очень высокой. На улице все оглядывались на нас. Длинные пальцы. Длинные волосы. Красивая грудь, очень. Спина. От затылка к ногам по ребрам, талии, ягодицам, бёдрам вести руками можно было бесконечно долго. У К. была шикарная кожа. Прозрачные волоски по всему телу. Мы проводили вместе вечер и ночь и всегда, каждый раз, ссорилиь на утро. К. была сумасшедшей. Зато тела наши сливались по ночам в единое целое. С К. у меня был лучший секс. Страстный. До дрожи нежный. Тягучий как алтайский мёд. Хоть таким он стал и не сразу. Мы поняли друг друга, почувствовали контакт, через месяц. Может два. Я не помню точно. Мы могли не общаться несколько недель, потом встречались, проводили восхитительную ночь и непременно устраивали какие-то разборки на утро. Расставались навсегда и через несколько недель снова встречались. К. думала, что у нас отношения. Я думал, что К. нездорова психически. И мы ходили по кругу снова, и снова, и снова. А какой она делала массаж головы, боже. Как-то раз К. всю ночь стучала в мою дверь пока я занимался любовью с Н-1. Сначала звонила, но я перекусил пассатижами провод от звонка когда шёл в туалет. Звонок у меня с тех пор не работает. Утром Н-1 ушла домой поздоровавшись со стоящей у дверей К., я впустил К. и мы снова что-то выясняли. Жалею, что струсил и не открыл дверь ночью. Мне кажется, мог бы случиться отличный секс втроём. Закончилась наша связь с К. нелепо. Как-то утром я ушёл за молоком для каши. К. нашла презервативы в мусорном ведре. Не знаю, что может заставить человека рыться в мусоре. С К. мы презервативами не пользовались. И мы опять что-то выясняли. Потом К. отправила мои обнажённые фото другой Н., Н-2. Понятия не имею, откуда она узнала телефон. И мы окончательно расстались и с К. и с Н-2. Дуплетом. Удобно. **— Всего один раз я оставался у К. дома. Утром она приготовила оладьи. Маленькие, хрустящие, аппетитные. Чай, варенье. После завтрака мы пошли гулять и, неожиданно, оказались у медицинского центра, в котором К. забронировала для меня сдачу крови на СПИД. Хитро, подумал я, но кровь сдал. Результаты должны были прийти через неделю. В почте было пусто и я позвонил в клинику. Мне сообщили, что анализ неоднозначный и попросили подождать еще дней десять. Они перепроверяют. Это были самые ебовые 10 дней моей жизни. Я понимал, в какой стране живу. Я понимал, что может стать с работой, как отнесутся коллеги и что будет с личной жизнью (я был в поиске постоянного партнера в то время). Я понимал, что СПИД не смертелен сейчас, но ломать привычный уклад жизни не хотелось. И да, я очень люблю жить. Как всегда, когда я сильно напуган, я замкнулся, погрузился в себя и работал, ел, жил, как зомби. Не самый лучший вариант проходить сквозь стресс. Десять дней. А ведь я много с кем контактировал в то время. Вот так новости были бы. Привет девчонки, хочу вам кое-что рассказать. Друзья с детьми, у меня для вас новости. Прошло десять дней, пришли отрицательные анализы. Прожить то, что ты болен чем-то неизлечимым — бесценный и милый опыт. Думаю, это был сигнал и знак. Но кто их читает, эти знаки. Тогда я ничего не изменил в своей жизни. Изменил позже. Когда знак судьба вколотила в мой деревянный лоб. Да и изменил ли? Горбатого исправит могила. А кровь надо сдавать натощак. Оладушки, твою мать.

Мои дружочки с которыми я знался около 20 лет сперли у меня кучу денег и возможностей. Жалею ли я о тех годах, которые провел с ними до их морального падения? Нет. Было весело и круто. Знал ли я об их гниленькой сути? Да. Предполагал ли я, что они смогут так далеко зайти? Нет. Кого я виню? Только себя. Можно было закончить наше общение раньше, но мне не хватало духу. Я такой, какой есть. И создаю свою жизнь в определённом темпе. Поэтому в бизнесе я в той точке, в которую сам себя привёл. Моя страна, с которой я знался 40 лет отобрала у меня уютный домик, пушистого кота и женщину мечы. Жалею ли я о годах, проведенных в этой стране? Нет. Она сформировала меня. Всё, что я имею, я сделал в России. Знал ли я о её особенностях? Об отношении к человеческой жизни? Да, знал. Крестьяне, Суворов и Альпы, Седов и Полюс, ГУЛАГ и ВОВ 2. Я узнавал эту страну из книг. Это страна моего деда, моей мамы. Сейчас это моя страна и нет, я не удивлён. Всё происходящее ложится на то, что я читал. Знаю ли я как далеко может зайти моя страна? Знаю. Мог ли я выстраивать свою жизнь вне страны раньше? Мог. Хватило ли мне духу? Нет, не хватило. Виноват Путин в бедах украинцев? Нет. Виноваты англосаксы, китайцы, НАТО в бедах русских? Нет. Виноват рок, судьба, бог в том, что происходит в моей единственной жизни? Нет. Сегодняшний день - результат наших действий в прошлом. Я бесконечно благодарен всем, кто помогает мне сейчас. Книгами, музыкой, деньгами, советами, трудом, дейсвиями, любовью. И я постараюсь отдать в этот мир не меньше. Для кого-то ничего не изменилось. Кто-то теряет сейчас свою жизнь и здоровье. Кто-то делает карьеру в политике, кто-то продвигается по службе, развивет бизнес и зарабатывает приличные деньги. Кто-то бежит, кто-то прячется. Каждый использует все свои навыки чтобы выжить и сделать мир вокруг себя лучше. На свой взгляд и вкус. Чтобы лет через пять оказаться в некоей точке и сказать: — Сюда я пришёл сам.

Да. И этих вот, которые воду закрывают, когда зубы чистят мы слушать не будем. Все порталы открыты, даже когда меня дома нет. Просто так. Потому, что человечество может себе позволить.

...жаль, что хоть и в шутку, но сначала люди начинают думать что-то про военных, госограничения и контрабанду. Но ведь технологический прорыв, который позволит изобрести телепорт, потребует другого сознания. Другое, очевидно, и общество будет. Иное потребление энергии. Мне кажется, такие вещи как телепортация государства смогут создать только собравшись вместе. Думаю, что после изобретения технологии мгновенного перемещения человечество равомерно распределится по планете. Ведь жить можно на Таймыре, в теплой конуре, а при желании выйти поплавать в Акапулько или в Зеландии, хотя я не знаю, как там, в Зеландии, с пляжами? С температурой воды что? Ещё мне нравится идея, что можно устраивать рабочие встречи между мысом Дежнёва и Патагонией. Перемещать тело при этом необязательно. Просто открыл в стене портал, дал пятюню коллеге, потрындел живьём, ну типа, видеосозвон по вотсап не то что-то, для бабушек. А если коллега задушнил, то ты на портал тюль набросил, и по кнопке незаметно под столом жамкаешь, помехи мол, извини. Ну или так: костер горит в Австралии, там голые аборигенки кидают в пламя сухие сучья, там стрекочут цикады, там шорохи страшные от пауков и скорпионов, а каминопртал в Хатанге. Я б пожил на краях Земли, люблю окраины. Учитывая, что уединенных мест много, думаю, можно не тесниться людям в условных Гонконгах, Мехико-сити и Москвах. Смотрите вон, Остров Леонтьева есть. А? Я бы дельтаплан там завёл. Летал бы. Вдвойне жаль, что все мыслят планетой нашей. А так-то телепорт по всей вселенной работает. Тогда уж точно расселимся равномерно. Чой-то костер в Австралии гореть будет? Можно ведь и от солнышка из другой планетной системы погреться, в свинцовых трусах ежели. Тут главное, если портал открыл, не забыть клапана какие-то придумать. А то высосет в космос атмосферу Земли, и что? Клапан не сработал — сдуло весь воздух к херам с планеты. Проветрил, блин. И людишки все синие лежат, ртами хлопают. Только фридайверы голосовую щель зажали и как будто живые. Ждут, когда автоматика включится, портал закроет и обратно воздух накачает из атмосферы какой-нибудь ненужной планеты. Но если грамотно сделать: сперва купол в точке выхода соорудить, а уж потом открывать порталы, то можно запилить вот такой, допустим, дом. Кабинет — на Новой Земле. Там можно посидеть, подумать, из окна на море замерзшее посмотреть, белого медведя за ухом почесать, поработать, в общем. Вторая комната пусть будет спальней, соорудим её на обратной стороне Луны, чтобы темно но не слишком, ближе к терминатору. Спать в темноте же полезно, ага, ну и не жарко. Теннисный корт делать надо на какой-нибудь планете, где песочек особо нежный, миллионами лет измельчавшийся, но чтобы не как пыль, я с такого чихаю, а чуть покрупнее, ножки чтоб слегка колол. И сила тяжести поменьше пусть будет, размер корта тогда в два-три раза больше сделаем. А для кардио нагрузок можно на правильном удалении от большого красного пятна на Сатурне, прозрачный стадион надуть и бегать кругами. По средам и пятницам по вращению пятна, а по понедельникам и субботам — против. На нижнем этаже дома басейн, ну это понятно, с выплывом в тёплый океан Энцелада, спутник Юпитера который. Там наверняка, какие-нибудь безобидные рыбки живут. Нырнул, а они тебе ногти обгрызли, кожные чешуйки обобрали подмышками и в зоне бикини. И нежно пощекотали левое яичко. После тенниса, самое оно. Ну а парк отчего бы не сделать просто в глубоком космосе. Где ни радиации, ни молекул, чернота как у негра в жопе. Развесить в этой невесомости пальм, вместо фонтанов пузыри с водой, кота запустить. Кот будет за каплями летать, для увеселения лапами дрыгая. А ты в позе лотоса с трубочкой в зубах медитациям предаваться будешь. Ну и бронзовая статуя слона из магазина Мой Дом пусть летает. Типа китч. Ну, понятное дело, если друзья приедут идем на охоту. Извольте — за парком портал на планету Пандора, там ракопауки и тахорги. Ладно-ладно, животных любим и фотографируем лишь. Ну а загары лучшие, это от пульсаров. Чисто как в солярий за 150 рублей 10 минут схдил, только с видом на газовые облака и туманности.

Нижний Новгород. Столовая на заводе. Милая женщина с красным лицом льёт мне сырный суп в тарелку. - О!, - говорит, - Вам с письмом, - имея в виду лавровый лист, попавший в поварешку. Смотрит на меня. Смущается. Добавляет: - Надеюсь с хорошим письмом.