Ветер дул с востока на запад. Дул сквозь небоскрёбы Осаки, храмы Киото, взбеливал верхушки волн в Японском море, набивался в паруса яхты у острова Попова близ Владивостока, покрывал пупырышками мою кожу и улетал дальше в Хабаровск. На яхте пили художники из Санкт-Петербурга. Поддерживать их коньячную беседу мне не хватало эрудиции, я дождался когда капитан бросит якорь, встал на сап и отправился на берег. Вошёл в лес, скинул с себя плавки и стал Робинзоном на необитаемом острове минут на двадцать. Странная погода: только что ты сидел в пуховике и тёплых носках, и вот, заплыл в бухту, отогрелся на солнце, скинул с себя всё, гуляешь оскальзываясь босыми ногами в грязи. Чавкаешь пятками в лужах. Слушаешь птиц. Это был второй день. Ветер дул с севера на юг. С самого Северного полюса. Шевелил у белых мишек шерсть, гнал низко у земли позёмку со снежной крошкой, выл-бежал через Колымское плато, крался под сваями пятиэтажек Магадана, закручивался в Охотском море в антициклон, по часовой стрелке и, столкнувшись с Монгольским циклоном, выпадал холодным туманом на сопки города Владивосток. Туман глушил звуки, оседал на губах крошечными каплями. А город подсвечивал его снизу огнями домов и улиц, наводил жути. Моя визави куталась в плед и шутила о том, что ночь, туман и кладбище, не лучшая идея для первого свидания с незнакомцем. Мы закрыли машину, обошли бетонное заграждение, и двинулись вдоль разрушенных зданий вверх на Монастырскую сопку. Через пару минут из темноты выполз крупный военный купол, в народе именуемый - Сиська. И подарил нам несколько потрясающих марсианских фото. Это бы пятый день. Ветер дул сверху вниз, разбивался о землю, вызывал сдвиги ветра, заставлял потеть пилотов. Гроза! Тем не менее, приземлились мы отлично, Владивосток принял меня. Аэропорт, праворульное такси, молнии, раскаты грома. До гостиницы я доехать не успел. Три владивостокские ведьмы наворожили, нагадали, заварили чешую удава с жабьим ядом и спутали навигационные сигналы моему таксисту, голосом Дроздова наговорили ему поворотов не туда. Оказался я в избе. Сидел за столом. Курил. Одна ведьма молчала всё время. Изредка ругалась матом. Вторая много говорила. Гадала на картах. А третья и была настоящей ведьмой, остальные, было видно, ещё только учатся. Разложили они на картах и прошлые события и нынешние. Выглядели те расклады под каннабиоидами очень правдоподобно. В печь меня не пихали, в камень не превращали, в баню тёмную из избы косточки погреть не звали. Засмеяли, заухали, загукали свистнули в два пальца да и отпустили восвояси, ничего не взяв, хотя кто их знает. Жив и слава богу. Это был первый день. И не было ветра. Кончился он, устал, закрылась небесная канцелярия. В городе установилась жара. На море был штиль. Мне надоели долгие пешие прогулки, скалы, чайки. Я пошёл на выставку. И оказалось, что те питерские художники, разговор которых мне сложно было поддерживать на яхте, эту выставку и устраивали. И мы пили вино. И пели Мумий Тролля. И под алкоголь разговор как-то заладился. Закуски было мало, а вин много. И рано утром самолёт в питер. Это был последний день в городе-куда-я-бы-переехал-жить. Чудесны пересечения в поездках, ведь девушка из дня пятого оказалась подругой ведьм из дня первого. Неожиданны встречи, ведь у меня с питерскими художниками нашлось пара общих знакомых. Прекрасен хаос, иначе как бы мы все встретились? Циклоны, антициклоны, муссоны, пассаты. А дома? А дома всё не так. Дома порядок. Но я обязательно это исправлю.