«Зиновьев и Щедровицкий: чему нас может научить опыт самоопределения двух отечественных философов второй половины ХХ века?» 92 Переход к сверхобществу на Западе развертывается по нескольким основным линиям. В разных работах Александр Александрович Зиновьев выделяет разное число таких «тенденций» и направлений перерождения. Поэтому тот перечень, который я приведу ниже не претендует на исчерпывающую полноту. Во-первых, при переходе от обществ к сверхобществам, власть эволюционирует от форм государственности в сторону образования сверх-государства и сверх-власти; увеличивается число «уровней» и «функций» государственного управления; разрастается число занятых в этой сфере (превышая число занятых в сфере сельского хозяйства и промышленности); оформляется новый «стратегический» «уровень» власти, который «охватывает жизнедеятельность современных западных обществ в мировом масштабе»; возникают «бесчисленные учреждения и организации», сферой деятельности которых является формирование «блоков и союзов западных стран», управление всем западным миром и даже всей планетой в целом; в деятельность этих организаций «вовлекаются сотни тысяч людей», которые «распоряжаются колоссальными материальными, идеологическими, пропагандистскими, культурными, психологическими и военными ресурсами»; происходит всё большее и большее сращивание политической и экономической власти»; Во-вторых, трансформируется «клеточная ткань» западного общества; возникают сверх-клеточные образования, к числу которых надо отнести (1) «клеточки», обладающие гигантским размером и инвестированным капиталом; (2) кооперации «клеточек», создаваемые в целях реализации крупных проектов; (3) «деловые империи», система управления которых «подобна армии или государственной администрации»; (4) деловые объединения, создаваемые для реализации технологических, военных, экологических, демографических, социальных и т.д. «неэкономических» программ; отношения частной собственности при переходе к сверхобществу переструктурируются и «растворяются в отношениях, аналогичных коммунальным»; доминировавшие ранее на Западе «деловые клеточки» все более и более замещаются «коммунальными»; В-третьих, существенно разрастается сфера «права»; формируется «надстроечный уровень нормативной сферы общества», который можно назвать «сверхправом»; правовое регулирование, характерное в прошлом для западных обществ, в сверхобществах вытесняется «правовым тоталитаризмом». В-четвёртых, в той мере, в какой «существование нижней границы экономических отношений [в западных обществах] было задано законодательством», устанавливающим «статус хозяйственных единиц с точки зрения уплаты налогов и взаимоотношений друг с другом», перерождение государства, «клеточек» общественной организации и права приводит к невозможности «решения важнейших экономических проблем специфически экономическими средствами»; «наука и техника» становится важнейшим «элементом производительных сил, находящимся во власти крупных корпораций и организаций, действующих аналогично государству»; предприятия и целый отрасли с наивысшим технологическим уровнем, с «максимальным использованием научно-технического прогресса» начинают играть «определяющую роль»; «западное хозяйство уже не укладывается в юридические рамки экономики»; экономика перерождается в сверх-экономику; В-пятых, денежный механизм, возникший первоначально в западных обществах «внутри» экономики, как её приводной ремень, превращается в метасистему, охватывающую экономические отношения и меняющую их природу; денежный механизм выходит «в своей власти над обществом за пределы экономики», становится «частью механизма сверхгосударственности»; вся сфера банков и государственных финансовых институтов переорганизовывается по принципам «бюрократии»; возникает феномен «денежного тоталитаризма».