Red Chamber. Страница 3
3025
@redchamber
Азиатская поп-культура для человека: китайские, корейские, японские фильмы, книги, музыка, технологии, спорт, еда, новости
-
Red Chamber
Решение уйти (2022) Пусанский детектив мучается бессонницей и жалуется на недостаток убийств в безопасной Корее, несмотря на то, что он боится запаха крови. Однажды дело и тело наконец появляются: скалолаз-любитель найден мертвым в горах, а его китайская жена самым подозрительным образом не выказывает ни удивления, ни опечаленности, но предъявляет железное алиби и зачаровывает женатого детектива загадочностью и невозмутимым нравом. «Решение уйти» Пак Чхан Ука – это нуар навязчивых состояний в хичкоковском духе, населенный невыносимо красивыми сорокалетними людьми и представляющий собой непрерывную последовательность раздражающе красивых кадров. Лабиринт видимостей, выстроенный с обсессивной тщательностью, будто специально провоцирующий пересматривать себя вновь. Наконец, разыгранное Пак Хэ Илем из замечательного фильма «Кёнджу» и Тан Вэй из «Вожделения» недурное кино о любви, где, в духе «Любовного настроения», удар на себя принимают, казалось бы, малозначительные детали вроде гигиенической помады и крема для рук. Судя по всему, «Решение уйти» претендует на статус главного азиатского хита этого года, который посмотрят достаточно многие (хотя для повторения сокрушительного успеха «Паразитов» он всё-таки слишком меланхоличен). Было бы немилосердно раскидывать тяжелые спойлеры, а без них здесь непросто подступиться даже к названию, не говоря уж о защите напрашивающихся параллелей с классическими трагедиями. Ограничимся загадочным, как героиня Тан Вэй, соображением об экзистенциальной загадке как таковой, находящейся в центре «Решения уйти»: решение загадки совершенно не обязательно истинно или ложно в момент вопроса и даже ответа; истинным или ложным его утверждают последующие действия субъекта, верного или неверного своему ответу. Который, в свою очередь, для окружающих до определенного момента может казаться молчанием. www.imdb.com/title/t…12477480 -
Red Chamber
Посредник (2022) Молодая корейская мать со сложной судьбой и скелетом в шкафу оставляет младенца рядом с беби-боксом у местной церквушки. Ребёнка подхватывают дежурный священнослужитель с помощником-волонтером, которые по совместительству оказываются не только прачкой и швеёй на гражданке, но и агентами по продаже детей вне официальной системы усыновления. Вернувшаяся за младенцем мать решает не оставлять его себе, но присоединиться к парочке посредников-аферистов для реализации сына в хорошие руки и за хорошие деньги. Новообразованный коллектив катается в стареньком фургоне по Корее в поисках правильных покупателей, случайно подбирает в детском доме по дороге жизнерадостного мальчугана с футбольным мячом и вообще неплохо проводит время, не подозревая, что по пятам следует полиция, рассчитывающая взять преступников с поличным. После успеха «Магазинных воришек» Корээда ни в чем себе не отказывает: если снимать во Франции – то сразу с Катрин Денёв; а как речь о корейском проекте – «фильм начался с образа Сон Кан Хо, качающего ребенка». Дальше в общем-то уже некуда: разве что вытащить с пенсии Мэгги Чун или реанимировать карьеру Никиты Михалкова. Формально «Посредник» – это криминальная драма, но он старательно избегает остросюжетности. На экране меланхоличные полицейские вяло преследуют сердобольных торговцев людьми, пока Корээда методично проговаривает, что человека нельзя списывать со счетов, даже если он избавляется от своего или продает чужого ребенка; что закон весьма отдаленно напоминает справедливость; и – фирменный тезис автора – что семья – это те, кто тебя приняли, а не биологическая данность. В такой перспективе Эдип убил не своего отца, но агрессивно настроенного незнакомца. И, когда ему открылась ужасающая правда, он предпочел не покончить с собой (что было бы классическим ходом античной трагедии и знаком признания вины), но ослепнуть – то есть идентифицироваться со своим неведением генетических раскладов. Корээда в некотором смысле занимается тем же: что «Посредник», что «Магазинные воришки» – это не столько переосмысление семейной оптики Одзу, сколько опыты закрытия глаз. www.imdb.com/title/t…13056052 -
Red Chamber
Революция нашего времени (2021) Документальный фильм «Революция нашего времени» – патентованная запрещенка; оппозиционная хроника гонконгских протестов 2019 и 2020 годов. С точки зрения фактологии, в фильме нет ничего нового для тех, кто следил за лентой азиатских новостей того времени: выход двух миллионов человек на улицы против закона об экстрадиции в материковый Китай; захват протестующими здания Законодательного совета; выдвижение пяти требований к городским властям; аресты и тюремные сроки; появление в Гонконге низовых сторонников КПК в белых футболках и с арматурой; побоище в метро; оккупация радикальной частью движения кампуса Политехнического университета и последующие блокада и штурм со стороны полиции. Режиссер «Революции нашего времени» Киви Чоу обласкан международной критикой еще со времен «10 лет», несмотря на весьма умеренные кинематографические таланты. Фирменный стиль автора – избегание какой-либо двусмысленности и сложности как таковой. Вот и здесь он зажимает любимую ноту на два с половиной часа, вычищая любые намёки на смену эмоционального регистра. «Революция нашего времени» выводит галерею положительных во всех отношениях персонажей: публичных активистов вроде Гвинет Хо и Бенни Тая; пожилого фермера с Новых территорий; участливого парамедика и ряд молодых, часто несовершеннолетних, анонимов без лиц, похожих на крестьянство у Малевича и способных к впечатляющей координации благодаря опыту онлайн-игр. Киви Чоу монтирует военный парад в Пекине с полицейской жестокостью в Гонконге, а съёмки с дронов – с репортерскими материалами из гущи событий. Конец истории известен: несмотря на скромные успехи, протесты не затухали под натиском государственного насилия, но тут же капитулировали перед воздушно-капельной атакой пандемии. Ханна Арендт писала, что революции никогда не бывают успешны из-за превосходства революционеров в столкновении двух насилий, но всегда из-за слабости власти, понимаемой как способность действовать сообща. Агамбен идёт ещё дальше, утверждая, что власть перестаёт существовать не тогда, когда ей не повинуются более или менее в полной мере, но только тогда, когда она сама перестаёт отдавать приказы (а пока она их отдаёт, всегда найдётся хотя бы кто-нибудь, готовый повиноваться). Современная история раз за разом подтверждает эти несложные тезисы, а фильм Киви Чоу не даёт ни единого повода сомневаться в том, что власть КПК пока что сильна, а в Пекине всё ещё отдают приказы. www.imdb.com/title/t…15049118 -
Реклама
-
Red Chamber
Скорее почувствуй любовь (2022) Джэй любит ухаживать за растениями и за Као, а Као любит капстекинг – скоростную сборку и разборку пирамид из пластиковых стаканчиков строго регламентированным образом. По окончании школы карьерный консультант сообщает обоим, что у них нет будущего. Тем не менее, каким-то образом они покупают шикарный особняк с бассейном и детской, в которой тут же оборудуют пространство для капстек-тренировок. Идут годы, Као и Джэй уже за тридцать, и для каждого из них наступает час икс. Као готов наконец побороться за мировой рекорд с инфернальным восьмилетним колумбийцем, у которого, по легенде, никогда не болит спина. В случае победы он сможет уехать в Америку, чтобы стать амбассадором ассоциации капстекинга и совместить мечту и работу. Джэй же внезапно осознает, что биологические часы тикают, и пора завязывать с жизнью обслуживающего персонала под маской гражданской жены. Для Као перед долгожданным поединком решение подруги становится настоящим ударом в спину, ведь его бытовые навыки находятся примерно на уровне возрастной группы его колумбийского конкурента. В новом фильме Навапона Тамронграттанарита «Fast & Feel love» (дурное коверканье Fast & Furious) бесконечный поток эпизодов, пародирующих блокбастеры от «Звездных войн» и «Темного рыцаря» до «Ип Мана» и «Паразитов» на материале спортивно-бытовой драмы тайских хипстеров под патетический саундтрек, глумящийся над Хансом Циммером, чередуется с неловким ломанием четвертой стены, ассортиментом шуток и прорывами экзистенциального ужаса взросления. Навапон – это тайский Уэс Андерсон: кажется, городит мечтательный игрушечный мир легкомысленных и остроумных ряженых из привилегированного сословия; а потом пытаешься понять, что же произошло на экране, и оказывается, что все расстались, умерли и сгнили, а на месте прекрасного – пепел. Одна из любимых тем Навапона – обсессия: герой «Фриланса» одержим отсутствием сна; героиня «Счастливого старого года» – вещизмом, пустотой и прошлым; герои «Скорее почувствуй любовь» – капстекингом и будущим. По ходу пьесы выясняется, что все они переживают, прежде всего, обсессивность как таковую или, если угодно, одержимы самой одержимостью. Современный тайский хипстер канализирует запрещенный гнев в аутоэротический ритуал, и в своей фильмографии Навапон показывает воистину изобретательный набор таких ритуалов! Агрессия персонажей как правило обращается на них самих, и обсессия оборачивается меланхолией на фоне меланхоличной буддийской культуры. www.imdb.com/title/t…18357588 -
Red Chamber
Девственный лес (2022) Мэр небольшого филиппинского городка Долорес нанимает маститого фотожурналиста для экспедиции в джунгли и съёмок самого большого цветка в мире – таинственной раффлезии. К нему приставляют местного проводника из очень большой и очень бедной семьи. В полудрёме перед отправлением фотографу являются малоодетые девушки у живописного водопада, которые призывают их от чего-то спасти. Наяву в джунглях оказывается не менее оживленно: кто-то нелегально валит лес, кто-то охотится, кто-то держит нечто вроде борделя; периодически встречаются сумасшедшие, человеческие трупы, змеи, обезьяны и духи (по обыкновению малоодетые). «Девственный лес» – сочный эротико-экологический би-муви с социальной повесткой от неутомимого Брийанте Мендосы, уже то ли третий, то ли четвертый его фильм в 2022 году. Он сделан для цифровой платформы Vivamax, жизнерадостно продающей секс, насилие и свободу от цензурных ограничений в филиппинском кино самых разных жанров. «Девственный лес» – это снятый без детального сценария дионисийский экстаз, «вдохновлённый реальными событиями»; витальное кино избытка, сталкивающее всё, везде и сразу в параллельном монтаже под не замолкающий издевательски экзотический эмбиент – бесстыжую сексплуатацию и морализм, охоту на кабана и изнасилование, экранизацию патриархальных фэнтази-фантазий с обложек Romantic Collection из девяностых годов и реалистичные крупные планы ужасающей гангрены. По большому счёту «Девственный лес», как и последний номер журнала ЛОГОС_, посвящен вопросам темной антропологии, «делающей акцент на неприглядных и жестоких аспектах человеческого опыта и структурных условиях, которые их производят»: здесь и бедность, и неолиберальная недоступность медицинской помощи для простых филиппинцев, и вырубка лесов, и коррупция, и торговля людьми, и права женщин, и экологический кризис. Мендоса показывает не столько то, что любая филиппинка из незащищенных слоев сельского населения может быть насильно превращена в секс-работницу в любой момент, сколько то, что этому будет только способствовать её собственная мать, не видящая альтернативной стратегии выживания. Впрочем, фильм не ограничивается анализом темной стороны филиппинского общества и даже человеческого вообще; он, как видно из названия, приглашает в лес. Лес – это, с одной стороны, по утверждению бразильского антрополога Эдуарду Вивейруша де Кастру, «антропная сущность», «культурный лес», который «никогда не был или, по крайней мере, в течение многих веков, а возможно и тысячелетий, «девственным»», а «интенсивность его присутствия возвещает не столько о том, что он «всегда уже успел сомкнуться вокруг», сколько о том, что лес непрерывно прорастает изнутри, а, значит, «то, что кажется интимно нашим, наша мысль», и вправду «не в лучшем положении чем наши настоящие тела»». С другой стороны, джунгли показаны как место в принципе недоступного человеку беспредельного сакрального насилия змеи. Многим зрителям «Девственный лес» покажется просто дешевой эротикой (каковой он тоже, конечно, является), но в нём уж точно не меньше критической силы, жизни, свободы и мысли, чем в современном европейском артхаусе. www.imdb.com/title/t…21078728 -
Red Chamber
Спецдоставка (2022) Пак Со Дам из «Паразитов» живет с котом и работает элитным курьером на мутного, но доброжелательного директора пусанской автосвалки: не задавая лишних вопросов, она отвозит сомнительных людей и опасные грузы из точки А в точку Б за большие деньги, при необходимости ловко уходя от погони и демонстрируя выдержку и водительское мастерство не хуже, чем у персонажа Р.Гослинга из к/ф «Драйв». Однажды вместо клиента к ней в машину садится миловидный корейский ребенок, которому грозит очевидная и немедленная опасность. Перед героиней встаёт сложный моральный выбор: быстренько сдать малыша на органы или, приютив его у себя, вовлечься в кровавые разборки коррумпированных полицейских и букмекеров. Проходной боевик «Спецдоставка» держится за счёт резкого переключения скоростей и трудовой этики корейской актерской школы, где не принято отбывать номер даже в откровенной халтуре. Самое любопытное, что предлагает это кино, – специфика воображаемого мира, в который приглашают бежать от обыденности измотанного и перевозбужденного зрителя: на экране хорошие воры противостоят плохим мафиози из силовых структур во вселенной освежающего беззакония, тотальной преступности, хаоса и первобытной свободы. Получается, что «Спецдоставка» – тоска по горделивому варварству, дикому востоку, мифу о «девяностых, которых не было». И особенная жизненная правда чувствуется в сцене, где один из героев с нескрываемым удовольствием выкидывает мусор из окна машины прямо в центре Сеула. «Спецдоставка» прилежно выполняет норму по репрезентации меньшинств (за силы относительного добра отважно выступают перебежчица из Северной Кореи и афрокореец), но по-крупному мечтает о чем-то глубоко неэтичном. www.imdb.com/title/t…16529222 -
Red Chamber
Хан Пён Чхоль «Шаньчжай»: китайская деконструкция и дао подделки Плодовитый немецкий философ корейского происхождения Хан Пён Чхоль выпустил около двух десятков книг, бичующих врожденные пороки неолиберализма в западной левой традиции по следам Адорно и Жижека. На русском языке выходило его «Прозрачное общество» о том, как сегодня мы добровольно занимаемся не только самоэксплуатацией, но и самодисциплинированием и самоконтролем (а потому революция невозможна). В 2011 году он ненадолго отвлёкся от своих магистральных тем, чтобы отдать должное дальневосточным корням в книге «Shanzhai (山寨)» об онтологических основаниях китайских подделок. Гегель приписывал китайцам патологическую лживость и имморализм, усматривая нигилистическую негативность в буддийском представлении о пустоте на месте Бога. Хан видит вместо имморализма адаптивность, предопределяемую тем, что он называет «изначальной направленностью китайской мысли на деконструкцию». Дескать, китайская метафизика радикально порывает с сущностью как таковой, выдвигая динамическую концепцию дао: мир есть процесс непрерывных изменений без начала и конца, и представления о постоянной субстанциальности и нормативной объективности, включая западного неизменного морального субъекта, попросту не имеют смысла. Плавная процессуальность определяет и китайское понимание истории, отвергающее учреждающую или трансформативную роль отдельных событий. Поэтому же для китайца непонятна западная концепция оригинальности; новое начало невозможно в принципе, а мысли и творчеству остаётся лишь распознавать направление изменений и ситуативно подстраиваться. Несмотря на онтологическое обещание, большая часть книги Хана посвящена вопросам эстетики. Китайской традиции чужды священность авторства и «западная» связь оригинальности с истиной; вместо эксклюзивности и трансцендентности китайское искусство предлагает инклюзивность и радикальную имманентность, что позволяет легко работать с репродукциями и копиями. Китайское произведение искусства – это процесс и диалог, к которому подключаются разные люди в разные эпохи. Так классическая китайская живопись изначально оставляет место для 閑章 – печатей коллекционеров с поэтическими афоризмами, которые составляют неотъемлемую часть произведения, а не просто являются комментариями к нему. У императора Цяньлуна имелось более тысячи разных печатей на все случаи жизни, которыми он оживил десятки шедевров продолжением «коммуникации» внутри них самих. А подделки утерянных работ древних мастеров, сделанные Чжан Дацяном, остаются для него «оригиналами», пока они несут «след» учителей прошлого. Потому для китайцев было удивительно, что гамбургский музей в 2007 году со скандалом закрыл выставку терракотовых воинов, поняв, что из Поднебесной прислали высококачественные подделки. Как известно, у буддистов нет философских проблем с клонированием человека. В этом же ключе Хан подходит к вынесенной в заголовок проблеме Шаньчжай (山寨) – китайскому неологизму родом из «Речных заводей», обозначающему фейки известных брендов под слегка изменёнными названиями – вроде смартфонов Samsing. Шаньчжай, по Хану, не столько банальная жажда быстрой наживы полузаконными методами, сколько всё то же отношение к вещам как к процессам. Шаньчжай – не простое копирование, а гибрид: Samsing, в отличие от Samsung, адаптируется к контексту и умеет, например, распознавать подлинные купюры юаней (то есть где-то подлинность всё-таки имеет значение 😀). В финале Хан предлагает примерять шаньчжай ко всем феноменам китайской жизни: так, он называет маоизм шаньчжай-марксизмом-без-пролетариата, и именно этим объясняет его адаптивность к турбо-капитализму. Дескать, когда не веруешь в субстанцию как таковую, фиксированная идеология ни к чему. В целом Хан Пён Чхоль выдвигает несколько интересных гипотез и находит эффектные примеры в сфере китайской эстетики; но трудно не заметить зияющее отсутствие в тексте исполинской фигуры Конфуция. -
Red Chamber
Хан ссылается на ряд действительных даосских и буддийских концепций (не утруждаясь ссылками на источники), но писать текст об онтологических основаниях китайской культуры без единого упоминания конфуцианства – это примерно как рассуждать об истории европейского искусства, делая вид, что никакого христианства вовсе и не было. Китайский мир действительно текуч и изменчив; но конфуцианство, признавая роль уместности, своевременности и адаптаций, поручает человеку привилегированную работу тавтологии: исправление имён – это не про изменение, а про сопротивление им; а к пожилому, уже немощному, отцу следует относиться с такой же сыновьей почтительностью, как и раньше, несмотря на естественное изменение жизненных сил. Хан прав, что в китайской мысли в природе отсутствует сущность; но цивилизация – и особенно конфуцианская – в некотором смысле способна её искусственно сконструировать и поддержать. Другое дело, что такие сущности (например, человеколюбие, долг или мудрость) настолько хрупки, что в любой момент могут сгинуть в неумолимом потоке мерцающего дао. -
Red Chamber
Фильм писательницы (2022) В новом фильме Хон Сан Су писательница, которая не пишет, случайно встречает популярную актрису, которая не снимается. Они пьянствуют в книжном магазине с пожилым поэтом-алкоголиком (который продолжает писать), гуляют по зимнему парку с режиссером Паком (который продолжает снимать) и решают сделать свой маленький фильм силами родственников и знакомых – то ли для преодоления творческого кризиса писательницы с помощью смены медиума, то ли просто так, потому что могут. Из формальных признаков, раскидывающих фильмы Хона по категориям, тут имеются: холодное время года в качестве меланхоличного фона (см. также: «Отель у реки», «День, когда он пришёл» и др), макколи в качестве типа опьянения («Ты сам и твоё»), ч/б в качестве оптики скромности мира («Вступление», «На следующий день» и др) и женщина в качестве особого типа субъективности («Ночью у моря одна», «Камера Клэр» и др). Из примет времени – маски на подбородках да абсурдизм правил социальной дистанции в кинозале, где сидит один зритель. Актёрский состав – привычный, если не сказать родной: Ким Мин Хи, Ли Хе Ён, Квон Хэ Хё, Ки Чжу Бон и другие. «Фильм писательницы» разрабатывает ключевую эстетическую проблему структуры и процессуальности акта творения. Джорджо Агамбен по этому поводу любит вспоминать Аристотеля, отмечавшего, что способность определяется через нереализованность и всегда непосредственно связана со «своей» способностью-не. В этом смысле хорошая писательница обязательно должна уметь не писать, а хорошая актриса – не играть роли. Конечно, Хон сознательно бросает камень в свой огород и повторяет одну из главных претензий собственных критиков: дескать, он-то сам не снимать не может и продолжает штамповать по два фильма в год, даже если сказать особо и нечего. Творческий кризис? Почему бы не снять об этом пару неловких диалогов привычных актеров с обязательной пьянкой в конце… В «Фильме писательницы» Хон привычно выводит самого себя в несколько комичной фигуре режиссера Пака, которому «в последнее время снимать стало совсем легко», ведь всё происходит практически само собой, на автомате. Тот же Пак упрекает актрису за то, что та упрямо не снимается, «растрачивая» свой талант. Это вызывает эмоциональное возмущение у писательницы, выказывающей истинно даосское отношение к потенциалу, раскрытия которого следует избегать как смерти (и фигуральной, и самой непосредственной). Так Хон продолжает чертить линии ускользания от захваченности миром для своих женщин (см. также «Женщина, которая убежала», «Прямо перед тобой» и др.). Агамбен утверждает, что акт творения – это сложная диалектическая связь между внеличным элементом (гений, способность-к, вот это «пишется само собой») и личным элементом, сопротивляющимся первому (способность-не, самокритика). Настоящий художник работает под натиском двух противоположных импульсов – как писательница и актриса, а не как режиссёр Пак или поэт-алкоголик. Сам Хон, тем не менее, прекрасно себя чувствует среди «ненастоящих». www.imdb.com/title/t…17146978 -
Red Chamber
Девушка на бульдозере (2022) Непутевый отец-одиночка еле сводит концы с концами, управляя китайским рестораном, проигрываясь на скачках и воспитывая двоих детей (хотя в случае старшей дочери Хе Ён вопрос «кто кого воспитывает?» остаётся открытым). Однажды при подозрительных обстоятельствах он попадает в ДТП и на больничную койку, а на двадцатилетнюю Хе Ён, девушку с татуировкой дракона, сложным характером и парой судимостей за уличные драки, сваливается опекунство над маленьким братом и недееспособным отцом, а также вереница из мутных страховщиков, кредиторов, полицейских и мошенников. Хе Ён, преисполненная решимости и гнева, пытается разобраться в произошедшем с её семьёй, а заодно и разоблачить врожденные пороки корейского капитализма, ну а если не получится – просто кому-нибудь втащить или что-нибудь разрушить. К/ф «Девушка на бульдозере» предлагает несложную детективную интригу и привычный, но необходимый социальный комментарий про классовую борьбу и судьбы маленького человека с программным монологом смирившегося пролетария и карикатурно людоедским депутатом от крупного бизнеса. Наверное, подобные фильмы мог бы снимать Юрий Быков, будь у него в распоряжении корейские актеры, корейский оператор и универсальное чутьё мизансцены. Тем не менее «Девушка на бульдозере» представляет ценность не столько в качестве освободительного политического кино (тут она лишь проговаривает очевидное и не предлагает никаких решений), сколько как то, что называют character study. Это бенефис актрисы Ким Хе Юн, справившейся с очень не простой задачей сыграть продолжительную, самоподдерживающуюся ярость. Однажды я видел, как одержимый праведным гневом человек на окраине города Сассари шёл поджигать бензоколонку, и, должен сказать, что актриса Ким точно воспроизвела его выражение лица и язык тела, крепко запечатавшиеся в памяти. Её героиня продолжает переть как бульдозер, даже когда становится окончательно ясно, что подобная тактика приводит лишь к нарастанию неприятностей; а метафора из названия фильма становится по-хорошему наглой при появлении в кадре собственно землеройных машин. Если вынести за скобки довольно искусственный финал, «Девушка на бульдозере» доходчиво демонстрирует, как работает самоаффектация, свойственная, например, терроризму. Субъект в состоянии гнева и страха транслирует их вовне, провоцируя ответное насилие власть имущих и тем самым якобы выводя их на чистую воду. При этом, как отмечал Адорно, чем сильнее субъект агрессии проникается ею сам, тем совершеннее он представляет подавляющее начало общества (против которого бунтует). В этом смысле наиболее индивидуальное есть наиболее всеобщее. www.imdb.com/title/t…19632924 -
Red Chamber
Математик в стране чудес (2022) Пока Пак Чхан Ук и Сон Кан Хо забирают каннские награды, Чхве Мин Сик, человек примерно того же поколения и статуса, повторяет карьерную траекторию Де Ниро двадцать первого века. Будем надеяться, впереди его ждёт собственный «Ирландец» и несколько почетных камео, но сегодня перед нами к/ф «Математик в стране чудес». По сюжету старшеклассник из неполной и небогатой семьи по соцквоте попадет в элитную школу, где он не только самый бедный, но и один из худших по успеваемости, несмотря на старательность, усидчивость и железную волю. Гламурный классный руководитель, беспокоящийся только о статистике выпускников, рекомендует парню перевестись в заведение попроще, коли он не может поднять средний балл. Но разве можно так подвести свою мать, для которой принадлежность сына к сеульской элите единственная гордость в тягостной жизни? Решение приходит откуда не ждали: угрюмый школьный уборщик по кличке Офицер-Коммуняка (Чхве Мин Сик) оказывается не только перебежчиком с Севера с трагической судьбой, но и математическим гением, который соглашается на роль ночного репетитора нерадивого подростка. «Математик в стране чудес» вряд ли представляет специальный интерес для кого-то, кроме поклонников математики или артиста Чхве: здесь он играючи доказывает гипотезу Римана; рассуждает про математическое мужество и красоту тождества Эйлера так, будто сейчас возьмется за топор; выступает, как сейчас модно, против Болонской системы; несколько комично слушает Баха с колонки смартфона, но в целом, увы, больше похож на печального пенсионера с пачкой судоку, чем на Григория Перельмана, который якобы был одним из прототипов его персонажа. Независимо от т.н. художественной ценности фильма, любопытен его основной социально-политический посыл: ни Северная, ни Южная Корея не является, мягко говоря, страной чудес для поборника чистой науки; и валить из Сеула так же жизненно необходимо, как и из Пхеньяна, если не хочешь, чтобы твою математику быстренько поставили на службу какому-нибудь Большому вору. www.imdb.com/title/t…12663772 -
Red Chamber
Серый кардинал (2022) Сельский аптекарь Со (Ли Сон Гюн из «Паразитов» и «Трудного дня») пользуется авторитетом у местных жителей: к нему приходят посоветоваться по конфликтам в курятнике. «Не называйте меня аптекарь, я здесь ненадолго,» – предостерегает он, завершая письмо оппозиционному кандидату в мэры города Мокпхо Ким Вон Бому. Позже Со заявится к прекраснодушному политику лично и убедит того, что для победы ему нужен профессиональный политтехнолог, то есть тот, кто владеет искусством обмана, манипуляций, клеветы и другими способами, так сказать, управления общественным мнением на более высоком уровне, чем правящая республиканская партия диктатора Пака, даже на несравнимо меньших бюджетах. На дворе ламповые шестидесятые. «Серый кардинал» – очередная политическая драма из Кореи, вдохновленная реальными событиями. С измененными именами речь идёт о ранней политической карьере Ким Дэ Чжуна вплоть до президентских выборов 1971 года и его таинственном советнике Оме родом с севера. Последнему в автобиографии восьмого президента Кореи посвящено всего несколько строчек, но «Серый кардинал» презентует его как, гм, серого кардинала корейского политического процесса и, строго говоря, единственного значимого актора, действующего строго за кулисами и имеющего прозвище Тень. Авторы, чьи симпатии на выборах 1971 не скрываются, считают, что их фильм поднимает вопрос об этичности использования несправедливых методов ради достижения очевидно справедливой цели. В реальности он скорее в несколько утрированном виде показывает, как работает представительная демократия вообще (спойлер: наиболее актуальным политическим теоретиком в ней неожиданно оказывается Никколо Макиавелли). Есть даже моментально узнаваемые, будто прямиком из фейсбука, рассуждения либеральной оппозиции о роли народа, который следует освободить (спойлер: неразумный народ только мешает своему освобождению). С политологической точки зрения, интересно, что якобы всемогущий диктатор Пак Чон Хи, среди прочего, организовывающий мини-теракты ради электоральных успехов и тратящий на своё переизбрание более 10% всего годового бюджета страны, не решается напрямую влиять на сакральную процедуру подсчёта голосов. В самой Корее «Серый кардинал» катализировал диалог не столько про демократические принципы или перелицовку истории как таковые, сколько про региональное разделение внутри страны и региональные предрассудки как искусственно сконструированные политтехнологами феномены всего лишь полувековой давности. Трудно сказать, насколько обоснованы подобные выводы, но то, что самым влиятельным и беспринципным в выборе методов игроком большой политики оказался аптекарь, видится в наше медикализированное время пикантной и пророческой деталью. www.imdb.com/title/t…17491616 -
Red Chamber
Политика нулевой терпимости товарища Си как конфуцианская обсессивность Политика нулевой терпимости к ковиду товарища Си чаще всего рассматривается в одной и той же логике политического авторитаризма, но с разными выводами. Эпидемия и решительная реакция на неё подаются то как повод для введения бесконечного чрезвычайного положения и глобального изменения биополитической парадигмы управления людьми и вещами покруче страшилок о едином социальном рейтинге (по следам Фуко и Агамбена); то как сигнал об информационной изолированности верхушки КПК, не понимающей превосходящего вреда от жестких мер контроля (т.н. либеральный дискурс); то как свидетельство инструментальной рациональности, воли и способности реализовывать мегапроекты сильного лидера (т.н. патриотический дискурс, обычно сопровождаемый сравнительной статистикой смертности от ковида в Китае и в США; за пределами Поднебесной встречается редко). Есть ощущение, что все эти умозаключения и, главное, сама оптика авторитаризма не столько бьют мимо цели, сколько не рассказывают всю историю. Кажется продуктивным порассуждать о более глубоких цивилизационных и аффективных основаниях феномена. Начнем с аффективных. Нулевая толерантность – это, прежде всего, явление обсессивное (а не истерическое, меланхолическое, перверсивное и тп). В книге «От триггера к трикстеру» А.Магун подробно описал аффективный комплекс обсессивного субъекта: такой субъект консервативно повторяет однажды совершенное и, провозглашая добро, неотступно фиксируется на зле (например, в форме микроскопического вируса) и повсюду его выискивает. Аффективное ядро обсессивности – гнев, канализируемый в контроль; а её этические добродетели – чувство собственного достоинства и воля к справедливости и порядку, ценой которых часто становится некоторый садизм. Всё это очень похоже на то, что происходит сейчас в Китае, но можно копнуть ещё глубже. Соблазнительно поспекулировать, что обсессивность – не просто доминирующий аффективный комплекс действующей китайской элиты, но эмоциональный драйвер конфуцианства как такового ( как истерия у христианства или меланхолия у буддизма). Центральная конфуцианская практика возвращения имён – чем не благородная обсессия, о тщетности которой не уставали напоминать ещё древние даосы?! Долг (справедливость) и достоинство – ключевые этические добродетели конфуцианского мужа, фактически совпадающие с добродетелями обсессивного комплекса по Магуну. Ритуал же вполне можно трактовать как канализацию гнева наряду с контролем и законом. В случае с политикой нулевой терпимости к ковиду общая «конфуцианская обсессивность» дополняется комплексом сыновьей почтительности, ведь известно, что вирус бьёт сильнее всего по старшим, обладающим привилегированным онтологическим статусом в конфуцианском каноне. #конфуцианство #paxsinica -
Red Chamber
Снобизм и ритуал Александр Кожев, рассуждая о Гегеле и конце истории, видел две возможности постисторического существования человека после удовлетворения антропогенного желания: становление-обратно животным (современные ему США) и чистый снобизм как борьба за признанность вне желания (современная ему Япония). Можно задаться вопросом: справедливо ли сегодняшний конфуцианский ритуал относить к чистому постисторическому снобизму по Кожеву? В Древнем Китае добродетель ритуала концептуализировалась как ворота, через которые проходит путь долга, ведущий к человеколюбию, высшему конфуцианскому благу. Иными словами, ритуал – это то, что помогает быть человеколюбивым – особенно тем, кто сам ещё не достиг мудрости. Но не превратился ли он сегодня повсеместно в формальную церемонию сноба вроде театра Но или икебаны, как в кожевской Японии, где никакого фокуса на человеколюбии не подразумевается? За несколько лет до пандемии одна крупная китайская госкорпорация вела переговоры о поглощении японской компании со всемирно известным именем и историей. Переговоры длились месяцами и происходили на нейтральной территории, куда в назначенные дни прилетали делегации сторон. Процесс был детально ритуализирован: от тщательно продуманной застольной рассадки до высшего пилотажа почтительной речи. И вот наступил час икс, когда ответственный менеджер китайской стороны получил сообщение от японского коллеги, что решение принято и необходимо встретиться лично для его обсуждения. Китаец решил, что продажа состоится (иначе зачем заставлять всех причастных организовывать дальнюю и дорогостоящую поездку?!) и собрал делегацию из двух десятков человек (высшее руководство, юристы, финансисты и т.п.). На месте японцы ответили отказом с формулировкой «согласиться мы могли бы и по имейлу, а вот отказывать дистанционно было бы непочтительно». И где тут снобизм, а где ритуал? #paxsinica #конфуцианство -
Red Chamber
За пределами двух бесконечных минут (2020) Владелец небольшого кафе в Киото живёт один в квартире, расположенной прямо над его заведением, и в свободное время играет на гитаре в непопулярной группе. Однажды после работы он поднимается к себе домой и с удивлением обнаруживает, что с экрана компьютера к нему обращается он сам. Из будущего. Впрочем, недалекого, отстоящего от «настоящего» всего на две минуты. Трансляция ведется с телевизора из кафе первого этажа того же здания. Физика процесса остается непроясненной. К новоявленному путешественнику во времени быстро подходят жизнерадостные друзья, которые немедленно начинают ставить изобретательные эксперименты с временением: посылают стикеры в мессенджерах из будущего в прошлое; разрабатывают механику успешных пророчеств и наконец воспроизводят эффект Дросте, помещая монитор и телевизор непосредственно напротив друг друга и тем самым расширяя горизонт доступного времени за пределы пресловутых двух минут. «За пределами двух бесконечных минут» – триумфальное гиковское инди на микробюджете и достойный наследник «Зомби одним планом». Фильм был снят за неделю и по ночам: небольшая съёмочная группа дебютантов во главе с Дзюнта Ямагути, выступившим одновременно в качестве режиссера, оператора и монтажера, могли снимать в реальном киотском кафе, своей единственной локации, только в нерабочие часы, с 6 вечера до 6 утра. Премьера состоялась для 12 человек. Фильм рисковал затеряться в чулане безвестности любительского кино, да помог ковид: в японских кинотеатрах освободились непредвиденные слоты, и в результате «За пределами двух бесконечных минут» стал международным феноменом. Несмотря на лоу-файную эстетику, «За пределами двух бесконечных минут» – сложно придуманная и сложно разыгранная вещь из множества вложенных друг в друга двухминутных циклов. Современная философия любит рассуждать про перенарезание времени, и вот японские товарищи показали, как это может выглядеть буквально – с задором и толикой идиотизма. www.imdb.com/title/t…14500584 -
Реклама
-
Red Chamber
Сияющая новейшая история (2019) Продолжаем разговор о фильмах Дэвида Чо, которые по-прежнему никто не смотрит. «Сияющая новейшая история», с постером как у би-муви конца девяностых и тегами «эротика» и «romance» на профильных ресурсах, оказалась самой мрачной работой автора на сегодня: вместо привычного исследования легких неврозов и тайных желаний сеульской богемы – портретная галерея депрессивных субъектов из холодного мира современного искусства. Герои фильма – художники, галеристка, гинеколог и телеведущая – формально вовлечены в ряд взаимных адюльтеров, но испытывают, кажется, лишь усталость от необходимости постоянного становления собой. В «Сияющей новейшей истории» нет места даже мимолетной оде корейской еде, которая казалась обязательным элементом киновселенной режиссера, но находится место смерти, которая в мире автора ранее была отменена, как Кевин Спейси. Дэвид Чо не первый, кто увидел в модерн арт пространство тотальной нелюбви, и не первый, кто использовал эротический жанр для высказывания про трагическую деэротизацию повседневности, но для него это, должно быть, важный шаг в сторону. В «Сияющей новейшей истории» он показал, в кого рискуют превратиться его обычные персонажи, милые и романтически настроенные городские лузеры творческих профессий, когда они, по выражению Франко Берарди, узреют пропасть небытия смыслов. www.imdb.com/title/t…11079986 -
Red Chamber
К вопросу о политической теологии и Китае Посетил конференцию «Эсхатологическое измерение политики» Центра практической философии «Стасис» Европейского университета в Санкт-Петербурге. Обсуждались христианская эсхатология, еврейская эсхатология, эсхатология исламского фундаментализма, революционная и марксистская эсхатология, эстетическая апокалиптика; была даже слегка – через писателя Пелевина – затронута тема эсхатологии буддийской. Но ни разу никем из участников не был даже вскользь упомянут китайский случай, хотя вопрос результата столкновения движимого эсхатологией марксизма с циклическим временем конфуцианства кажется не только теоретически существенным и интересным, но и политически актуальным, с точки зрения ближайшего будущего мира. Это ни в коем случае не упрёк Европейскому университету (который в конце концов европейский), но очередное напоминание удивительного отсутствия интереса к современному Китаю со стороны западных и отечественных политических философов, по крайней мере, со стороны мэйнстрима. Любопытно, что теология исламского фундаментализма – несмотря на риск, что там ведь могут и извиняться заставить – регулярно попадает в поле внимания политической философии: от весьма убедительных рассуждений Бадью про «развращение западом» до отдельного доклада и дискуссии на конференции в ЕУ. При этом проблемы политической теологии конфуцианства и приключений марксистской эсхатологии на китайской земле даже у таких уважаемых людей, как Агамбен и Жижек, сводятся к ленивому отбрасыванию что одного, что второго как несущественного идеологического фона обыкновенного империализма. Западная и отечественная литература по теме, прямо говоря, неудовлетворительна, а то, что есть, обычно происходит из гетто китаеведения, которому в общем случае чужда перспектива современной политической философии. Видится, что работы требуются двух видов: с одной стороны, рассмотрение китайского случая методами западных социальных наук и в рамках философских систем западных политических мыслителей; с другой – изнутри традиции китайской мудрости: от древних трактатов через работы средневековых неоконфуцианцев и к герменевтике сочинений спичрайтеров товарища Си. Особый интерес представляют конфуцианские тексты, написанные после формулировки и распространения коммунистической гипотезы, но до Мао (из очевидного – Кан Ювэй). В перспективе актуализации отношений с Китаем в любую сторону стоит обратить внимание на их центральную ассиметрию: китайские элиты проходили в школе Льва Толстого и Диккенса, а многие – в отличие от Делёза – ещё и смотрели Леонида Гайдая. -
Red Chamber
Грусть (2021) Тайваньцы расслабляются насчет очередной эпидемии из-за низкого уровня смертности и перестают соблюдать меры предосторожности, не замечая опасной мутации вируса. Заразившиеся новым штаммом и не думают умирать, но попадают в радикальное рабство к собственным желаниям, которые сводятся к тяге к изощренному членовредительству, фрейдистскому влечению к смерти и жажде неустанного сексуального насилия, независимо от пола и возраста пациента. Тайваньский трэш-хоррор с безупречным названием «Грусть» стремительно приобретает культовый статус по всему Дальнему Востоку, и, надо сказать, в нём есть несколько по-настоящему отвратительных эпизодов даже для знатоков и любителей жанра. Наперекор ожиданиям, «Грусть» – упражнение не столько в биополитике, сколько в негативной антропологии; не столько комментарий к ковиду, сколько эсхатологическое пророчество по возвращению Тайваня в страстные объятья Родины. Но соломка в виде оды политике нулевой толерантности товарища Си тут всё же технично подстелена. www.imdb.com/title/t…13872248