Red Chamber. Страница 2
3025
@redchamber
Азиатская поп-культура для человека: китайские, корейские, японские фильмы, книги, музыка, технологии, спорт, еда, новости
-
Red Chamber
Охота (2022) Ли Джон Джэ, которого после «Игры в кальмара» знает в лицо каждый четвёртый школьник на планете, дебютировал в режиссуре на широкую ногу: шпионский боевик «Охота» на материале новейшей корейской истории нашпигован звёздами, сюжетными коллизиями, физкультурой, пиротехникой, маскулинностью и легким идиотизмом. На дворе 1983. Корейского президента Чон Ду Хвана независимо друг от друга и по разным причинам хотят ликвидировать разведка КНДР, американцы и местная леворадикальная оппозиция, готовящаяся отомстить диктатору за насильственное подавление протестов в Кванджу три года назад. Ключевую роль в каждом из заговоров, как принято у южан, играют собственные спецслужбы, в которых что ни руководитель – то чей-нибудь крот. На севере – свой хаос: пока одни мечтают о мирном воссоединении и сеульском рамёне, другие подгоняют ракетные установки поближе к границе. Ли Джон Джэ, с годами всё больше похожий на иностранного агента Илью Новикова и пригласивший на главную роль самого себя, большую часть экранного времени целеустремлённо ходит по коридорам, кабинетам, комнатам для допросов и пыток в окружении таких ветеранов, как Чон У Сон, Хван Джон Мин, Ли Сон Мин и Чон Ман Щик. По нынешним временами этого уже достаточно для решения о просмотре, хотя уровня «Нового мира» или хотя бы «Того, кто рядом» «Охота» не выдерживает чисто технически и стилистически. Тем не менее фильм не ограничивается опорно-двигательными развлечениями и сообщает ряд простых истин: людям из спецслужб доверять нельзя ни при каких обстоятельствах; современная политика – это череда плохо упорядоченных чрезвычайных положений; а Корейская война – та, которая никогда не заканчивается. www.imdb.com/title/t…t6931658 -
Red Chamber
О древнекитайском недоверии к языку Что мог иметь в виду профессор Дэн Сяоман, говоря о неуважении или недоверии древнекитайской мудрости к языку? Вспомним, что «Дао дэ цзин» буквально начинается так: «Дао, которое может быть выражено словами, не есть постоянное дао. Имя, которое может быть названо, не есть постоянное имя». А любое означающее может быть использовано (и обязательно будет использовано) не столько против означаемого, сколько против конкретно вас. В этом контексте даосы особенно любили потешаться над конфуцианскими добродетелями, показывая, что на практике они всегда оборачиваются идеологическими хамелеонами. Если кто-то заговорил о долге – хорошего не жди. На первый взгляд, конфуцианцам чужд подобный лингвистический релятивизм, а подмену означаемого (когда имя «лошадь» используют по отношению к корове) Сюньцзы напрямую сравнивает с фальшивомонетничеством и изготовлением поддельных рыночных гирек. Но различие раннего конфуцианства и даосизма здесь не онтологическое, а чисто этическое: оба они существуют в мире, где имена норовят оторваться от вещей, а язык всегда уже коррумпирован и ненадёжен; но предлагают кардинально различные стратегии поведения в таком мире – там где благородный конфуцианский муж самоотверженно исправляет (не)соответствия, даос видит борца с ветряными мельницами. Любопытно, что не только даосы признают обязательный захват языка властью. Тот же Сюньцзы спокойно пишет о знаменитом исправлении имён не только как о моральном долге, но и как о циничной управленческой технологии: дескать, когда установлено каноническое соответствие означающих и означаемых, люди становятся искренними, а, значит, легко управляемыми. Честно говоря, подобная лингвистическая рефлексивность всегда казалось мне преимуществом древнекитайской мысли над мейнстримом греческой философии. Но Дэн Сяоман видит именно здесь источник слабого развития логики в Китае и формирования «молчаливого гражданина», а также – почему бы и нет – источник молчаливого псевдонима главного современного писателя Поднебесной. #paxsinica #конфуцианство -
Red Chamber
Дэн Сяоман о китайцах и философии Уханьский профессор Дэн Сяоман, переводчик Критик Канта на китайский, гегельянец и старший брат писательницы Цань Сюэ (которую регулярно котируют на Нобелевку), написал любопытное, хотя и небесспорное, эссе о китайцах и философии. Вот краткий и вольный пересказ: 1. То, что обычно называют древнекитайской философией, не является философией, то есть любовью к мудрости. Мы, китайцы, изучаем мудрость с практическими мирскими целями, а не любим её саму по себе. 2. В западной философии любовь к мудрости как самоценный акт стал возможен, благодаря двум факторам культуры: независимости индивида и сублимации религиозного чувства. У нас, китайцев, сложно и с тем, и с другим. 3. В Китае сохранилось кланово-семейное сознание, которое Запад преодолел еще в Античности; также не в пользу независимости индивида сыграло отсутствие права собственности на землю, что справедливо отмечали еще товарищ Маркс и товарищ Энгельс. Общая социальная гармония в Китае строится на том, что каждый должен постоянно отслеживать свой изменяющийся статус внутри семьи и внутри государства и вести себя согласно принятым ритуалам, соответствующим каждому типу взаимоотношений людей с разными статусами. Таким образом, фундаментального равенства независимых индивидов не предусмотрено. Когда китаец перерабатывает, чтобы получить продвижение по службе, – это не свидетельство его индивидуальности и свободы воли; а ритуал целого спектра отношений зависимости. 4. Западная философия родилась из критики религиозных представлений, но в итоге сама основала новую религию – религию разума. Китайская философия не основала новой религии трансценденции, ведь Конфуций сторонился разговоров о непонятных силах и богах. Китаец не верит в трансцендентное, только в коллектив, и, даже если он посвящает жизнь каким-то идеалам, то не ради их самих, а ради того, чтобы остаться в посюсторонней истории. 5. Китайская философия не придает особой важности языку. Энергия Ци занимает место Логоса. Недоверие к языку как вводящему в заблуждение «испорченному» медиуму привело к незаинтересованности в эпистемологии и методологии. Мы, китайцы, обращаем внимание на эффект, но не на закон, на технологию, но не на принцип. 6. Китайская философия подавляет индивидуальную свободу воли и продвигает вместо неё свободу, не связанную с волей – негативную свободу от привязанностей и целей; свободное «естественное» бездействие природы. 7. Неуважение к языку и отсутствие свободы воли усиливают друг друга: без духа логоса индивидуальная свобода теряет надежные способы самовыражения; без духа свободы отсутствует стимул использовать все выразительные средства языка. Так и получаются те, кого Лу Синь называл «молчаливые граждане». -
Реклама
-
Red Chamber
Новая старая пьеса (2021) Китайский художник и документалист Цю Цзюнцзюн вдохновился написанной его отцом биографией его деда, сироты и клоуна сычуаньской оперы. Он собрал друзей, родственников, земляков и соратников в качестве актеров и съемочной группы; полгода строил сложносочиненные декорации на парковке дружественного завода и снял эпическую трехчасовую сагу в духе Мо Яня на материале одной театральной труппы в бушующем океане истории. «Новая старая пьеса» начинается со смерти сычуаньского клоуна. В сопровождении двух комических бесов по пути в подземное царство и перед тем, как отведать супа забвения, он вспоминает собственную жизнь, охватывающую грандиозные пертурбации и беспокойства двадцатого века: гражданскую войну, войну с Японией, снова гражданскую войну, голод Большого скачка и тяготы Культурной революции. История снова и снова обнаруживает свой травматически избыточный характер по отношению к отдельному индивиду, который пытается справляться как может: алкоголизм, оперная аскеза, суп с мухоморами, попытка эмиграции на Тайвань, опиум, дети, метод Станиславского и, главное, помогающая оставаться человеком даже в самых невыносимых обстоятельствах клоунская ухмылка. Ален Бадью называл страсть к Реальному главной особенностью двадцатого века в противовес утопической мечтательности девятнадцатого. «Новая старая пьеса» иллюстрирует, как эта страсть в конкретном месте и в конкретном времени диалектически обращается в свою противоположность – парад фантасмагорических видимостей, за которыми человеческие животные прячутся, комбинируя выживание и оппортунизм: одни и те же люди инстинктивно меняют униформы, лозунги и ритуалы, чтобы хоть как-то оставаться на плаву, пока театр из Нового-нового переименовывают в Народный, а в репертуаре место бодхисаттв занимают юные герои революции. На горизонте же при любом раскладе маячит мутный человек с оружием. «Новая старая пьеса» – не просто реконструкция исторических и семейных событий и травм. Цю Цзюнцзюн пытается не навязчиво проживать тревожащее прошлое клана снова и снова, но драматизировать его избыток, терапевтически превратить в вымысел и миф места. На войну герои уходят с картонными ружьями; луна условно намалёвана там, где должно быть небо; одуванчик рискует унести человека как воздушный шар; а магия окутывает повседневность. В нужные моменты в полном соответствии с законами сычуаньской оперы вступает хор четырёх сударынь или меланхоличные комедианты. В интервью синефильским изданиям Цю Цзюнцзюн ничтоже сумняшеся называет свой творческий метод раблезианским и сравнивает кадры собственного фильма с фресками Джотто. Кино от этого не становится хуже: в давней пелевинской дилемме смутных времен оно твердо выбирает бытие клоуном (неважно, у какого начальства) и реабилитирует классическую даосскую жизненную стратегию деревенского идиота. www.imdb.com/title/t…14864160 -
Red Chamber
Короткая история (2022) В первые часы года кролика есть смысл поддержать оппозиционного кандидата и выбрать в качестве непродолжительного новогоднего досуга тёмную кошачью сказку главного китайского визионера Би Ганя под международным названием «Короткая история». История действительно короткая – всего на 15 минут, но это 15 минут интенсивного линчеанского опыта ирреальности и аттракцион невероятного для такого хронометража количества изобретательных кинематографических трюков и оптических иллюзий. Черный кот в сапогах, переодетый пугалом, разыскивает трех чудаков, которые, по информации оригинального пугала, могли когда-то знать, что же в мире ценнее всего. Чудаками оказываются антропоморфный робот по производству специальных конфет для детдомовцев; женщина, у которой вместо памяти о погибшем возлюбленном машинисте – ежедневная лапша забвения, и демон, работающий комиком для никого и хитро меняющий ноты кошачьей души на тщательно спрессованный комок грязи. И, хотя после рандеву с вышеперечисленными у чёрного кота могут возникнуть резонные сомнения, кто тут кому переходит дорогу, встречи всё-таки оказываются плодотворными и обращают героя к его собственной памяти. На этом месте Би Гань заканчивает, на голубом глазу включает Шумана и даёт издевательский титр о том, что данная галлюцинация из жути и мрака представлена остромодным китайским брендом кошачьих товаров. https://www.imdb.com/title/tt19844632/ -
Red Chamber
Лунный человек (2022) Забытый на Луне при экстренной эвакуации непутёвый тайконавт видит, как в Землю врезается астероид, и решает, что он остался последним человеком во вселенной. Тем временем его коллеги по космической миссии наблюдают за ним через несколько камер, не имея возможности связаться с бедолагой, и в сильно отредактированном виде транслируют видео остаткам человечества, ютящимся в подземельях, якобы для поддержания бодрости духа и профилактики суицида среди выживших после катастрофы китайцев. Лунная трансляция быстро набирает популярность, когда на базе неожиданно обнаруживается атлетичный кенгуру со скверным характером, которому по силам скрасить одиночество отчаявшемуся тайконавту. Космическая китайская комедия «Лунный человек» – самый кассовый в мире фильм прошлого года из не относящихся к франшизам и сиквелам. Сам по себе этот факт – уже нечто вроде астероида, угрожающего кино как массовому искусству (с акцентом на слово «искусство»). «Лунный человек» принимает зрителя за нечто вроде непритязательного мозга в банке с самой дешёвой подпиской, по которой транслируются безыскусные галлюцинации и простейшие стимулы для имитации базовых эмоций. Каждые три-четыре минуты какой-нибудь статист падает со стула для комического эффекта или лезет в петлю – уже для трагического. Каждые десять – время интенсивно мерцающих пикселей, условно обозначающих бешеный экшн: вот кенгуру в скафандре используется в качестве лунного гужевого транспорта; а вот тайконавт катается по кратерам на сноуборде или летит жертвовать собой на обломках американской ракеты. Единственная вещь в «Лунном человеке», которой безоговорочно веришь, – это презентация механики пропаганды: если начальство вам что-то транслирует – то скорей всего совершенно не то, чем оно кажется, с перевранным строго до наоборот контекстом и нелепой озвучкой нишевого стримера по мелкому прайсу. https://www.imdb.com/title/tt14557302/ -
Red Chamber
Миф Любви (2021) «Миф любви», любопытный, но перехваленный дебют тридцатилетней Шао Ихуэй, снискал народную любовь и позитивную прессу сенсационным сообщением, что разведенные люди за сорок тоже способны на красивый досуг. Учитель рисования, рантье и кулинар-любитель Лао Бай проводит время с жовиальным соседом-франкофоном пенсионного возраста Лао У и тремя подчеркнуто независимыми одинокими женщинами, включая его собственную бывшую жену. Все они принадлежат к среднему классу, живут в центре Шанхая, любят вкусно поесть и дружно засыпают на Феллини. В кульминационной сцене сосед-ловелас Лао У делится коронной байкой о том, как в юности в Риме переспал с самой Софи Лорен, после чего был брошен русской подругой Наташей с обвинением в предательстве дела социализма. Эта история оказывается способна растрогать каждого второго китайца на экране, но вряд ли тянет на титул мифа любви. И действительно, если без дураков, фильм предлагает только один, но достаточно эффективный миф – урбанистический миф Шанхая как космополитичного пространства стильных кофеен и арт-галерей, просвещенного консьюмеризма и прогрессивных повесточек; чего-то вроде Бруклина, только такого, в котором все курят, хотя и под песни группы M83. www.imdb.com/title/t…16606348 -
Red Chamber
Длинный день (2021) В качестве неожиданной рождественской радости идеально подходит зимняя коллекция сентиментальных историй под названием «Длинный день» от фаворита Red Chamber (и почему-то никого другого) – корейского аутсайдера Дэвида Чо. Кино состоит из четырех отдельных друг от друга сюжетов с разными персонажами, разыгрываемых в одних и тех же живописных и пустынных загородных локациях: домик в сосновом лесу, два ресторана (с похмельным супом и с морепродуктами), паб, кофейня, железная дорога, пляж, студия с видом на океан. После первых двух сегментов кажется, что Дэвид Чо вернулся с очередной порцией необязательных виньеток о встречах и расставаниях уставших от самих себя тщательно одетых и уверенно пьющих писателей и кинематографистов Республики Корея. Но третья (особенно!) и четвертая истории выводят «Длинный день» куда-то на уровень Ромера и Хамагути. Открывается неожиданная для обыкновенно занятого мелкими частностями и будто бы специально неамбициозного режиссера Чо масштабность замысла: автор замахивается на классическую философскую проблему соотношения памяти и каждого отдельного момента времени в контексте конечности нашего существования (все мы гости, мы здесь ненадолго). В какой-то момент (!) одна из героинь говорит – а, точнее, вспоминает(!!), как говорила другая, – что длину дня определяет не физическое время, но эмоциональная интенсивность его моментов, их пригодность для памяти. В такой перспективе длинный день – это нечто вроде вечного возвращения под соджу, критерий ценности и автономности момента от прошлого и будущего, «единственная важная вещь, которой нет в том, как тебя будут помнить другие», ведь всё остальное в воспоминаниях может быть – и обязательно будет – предметом для манипуляции. Конечно, Дэвид Чо не был бы самим собой, если бы ограничился неожиданным философствованием о примирении со временем; его гастрономическая страсть никуда не делась. В фильме много и подробно едят, терпеливо объясняя, что рыбный суп без пива – это преступление. Преступление ли то, что, пока Хамагути обретается в статусе одного из самых востребованных фестивальных режиссеров современности, у «Длинного дня» Дэвида Чо даже нету страницы на imdb? Впрочем, тем хуже для imdb. https://www.kinopoisk.ru/film/4761683/ -
Red Chamber
Фильмы 2022: версия Red Chamber Эскапизм – главный тренд года: каждый из 10 выбранных фильмов мог бы называться «Решение уйти» – инфантильное или мужественное; на красном Саабе или на оранжевом бульдозере; в податливые воспоминания или в необратимое будущее (на 2 минуты); исчезнув полностью или оставив вместо себя спектакль. https://telegra.ph/Filmy-2022-top-10-12-24 -
Red Chamber
Моя маленькая земля (2022) Семнадцатилетняя Сария неплохо интегрирована в японское общество: в совершенстве владеет языком и характерными ужимками, хорошо учится и имеет подруг среди аборигенов. Увы, по сравнению со сверстницами на ее тарелке немало: приходится вечерами подрабатывать в минимаркете, чтобы сводить концы с концами, обслуживать по хозяйству отца и младших сестру и брата, быть переводчицей для всего курдского сообщества токийского пригорода и терпеть мелкие проявления бытового национализма. Несмотря на это, Сария сохраняет жизнестойкость и оптимизм, – по крайней мере, до тех пор, пока её отца не арестовывают на стройке и не отправляют в центр содержания нелегальных мигрантов, а всей семье не аннулируют виды на жительство так, что с перспективами законного трудоустройства, университетского образования, свободного перемещения по стране и медицинского страхования можно попрощаться. Япония печально известна миграционной политикой вообще и конкретно по отношению к политическим. Непростая история небольшого сообщества беженцев-курдов, которых никак не хотят принять и оставить в покое, всё ещё длится по эту сторону экрана. После долгих раздумий Эмма Кававада решила не снимать в своём полнометражном дебюте ни одного реального курда, чтобы случайно не нанести ущерб их шансам остаться в Японии. Сарию играет японо-иранская модель Лина Араши, а её семью – настоящая семья актрисы (надо сказать, удачное решение!). Такая вот культурная апроприация: ни одного курда на съемках не пострадало, потому что и тут им запретили участие. Лина Араши выглядит как человек, сбежавший скорее из рекламы косметических средств, чем из зоны боевых действий; но её экономная натуралистичная манера игры уместна и своевременна. Киноязыком и интонацией «Моя маленькая земля» моментально напоминает о Корээде, поэтому не удивляешься, встречая его имя среди продюсерского состава. Фильм убедительно реконструирует японскую вариацию знаменитого эффекта развращения западом (в данном случае – дальним востоком) второго поколения мусульманских мигрантов. В отличие от обыкновенно скоромных и держащихся своих гетто родителей, они поддаются соблазнению местного образа жизни в подростковом возрасте, чтобы побольнее почувствовать отвержение во взрослом. Так и получаются террористы, но у Кававады отверженным хватает гуманности и смирения, чтобы не пойти по этому пути. https://www.imdb.com/title/tt16410620/ -
Red Chamber
Возвращение в прах (2022) Старомодный и, честно говоря, утомительный фестивальный артхаус Ли Жуйцзюня о малых сих: ловля отблесков человеколюбия в китайской деревне на фоне эстетизированной бедности, болезней и непогоды. Самый симпатичный персонаж, как водится в этом киносезоне, – ослик. www.imdb.com/title/t…17097088 Криминальный город 2 (2022) Необязательный сиквел относительно удачного боевика, в котором Ма Дон Сок едет во Вьетнам, чтобы мутузить несчастных статистов из другой весовой категории. www.imdb.com/title/t…15838850 Сеульский драйв (2022) Постыдное молодежное ретро, в котором команда гонщиков в предолимпийском Сеуле то трудоустраивается в теневом секторе экономики, то работает на спецслужбы – а всё ради получения американского ВНЖ. www.imdb.com/title/t…13611770 -
Red Chamber
Хочу посмотреть в глаза твоим родителям (2022) Перед попыткой покончить с собой ученик престижной частной школы оставляет временной учительнице с тонкой душевной организацией записку с именами его одноклассников, которые якобы довели его до суицида жестоким и продолжительным буллингом. Директор школы собирает родителей обвиняемых: трех отцов (учитель математики, юрист и главврач крупной больницы) и одного дедушку (высокопоставленный полицейский в отставке), которые тут же вступают в сложный нестабильный сговор с целью неофициального расследования и уничтожения улик. Несмотря на очевидности сюжетных раскладов, «Хочу посмотреть в глаза твоим родителям» – не столько социальный, сколько чисто этический триллер. Конечно, доведенный до самоубийства бедолага оказался в элитном интернате по стипендиальной квоте, и возможности его семьи, представленной отчаявшейся матерью-одиночкой, не сопоставимы с возможностями семей его предполагаемых обидчиков. Но в фокусе Ким Чжи Хуна находятся не нюансы классовой борьбы, как, например, в «Паразитах», и не школьный буллинг как общественный феномен, но непростая этическая головоломка, стоящая буквально перед каждым персонажем истории и, наверное, в том или ином виде перед каждым родителем вообще. Авторы сталкивают лоб в лоб конфуцианскую и кантианскую этику, что приводит к тревожным и проблематичным результатам (косвенно выражаемым в многочисленных высокомерных зрительских отзывах с позиции морального превосходства). Скажем мягко: тем, кто ищет причину не иметь детей, «Хочу посмотреть в глаза твоим родителям» может ее предоставить. Отдельного упоминания заслуживает, пускай и предсказуемая, но весьма грандиозная концовка, переворачивающая с ног на голову классическую ситуацию Эдипа и его (не)знания. Эдипом в определенном смысле внезапно оказывается Лай. www.imdb.com/title/t…t7034992 -
Red Chamber
Янагава (2021) Китайский кореец Чжан Лу продолжает паназиатский географический цикл, точнее его японскую часть: вслед за «Фукуокой» он снимает «Янагаву», отправляя на этот раз в страну восходящего солнца китайцев вместо корейцев. Два брата не похожи, кажется, ничем: ни внешностью, ни поведением, ни биографией, ни даже диалектом, хотя и выросли вместе. Получив онкологический диагноз, никому о нём не рассказав (кроме безразличной незнакомки в курилке) и накидавшись в пекинской изакае, младший предлагает старшему на несколько дней сгонять в Янагаву, известную как японская Венеция и родина Йоко Оно. Оказывается, в местном баре поет юношеская любовь обоих братьев, двадцать лет назад таинственно покинувшая Пекин. Энергичный и неунывающий старший счастлив вырваться из опостылевшей рутины семьи и работы; тихий и загадочный младший когда-то успел выучить японский язык. В Янагаве братья вместе с девушкой из прошлого и влюблённым в неё японцем-хозяином гестхауса катаются по рекам и каналам, ездят на горячие источники, обсуждают писателя Исигуро, умеренно пьянствуют и вспоминают былое. Западные рецензенты любят писать, что Чжан Лу занимается поисками азиатской идентичности, видимо, реагируя на дымчатые пейзажи и раскраску паспортов участников. По-моему, такая трактовка – совсем мимо кассы. Чжан Лу нащупывает типичную настроенность (расположение, если по Хайдеггеру) современной пьющей интеллигенции в любой точке планеты – меланхолию как неспособность подлинно опечалиться и невозможность настоящего траура. Собственно Меланхолия, как известно, планета и есть (причём, судя по всему, наша). Главный вопрос «Янагавы» – как не оставить следов в мире, так сказать, how to disappear completely. И дело не только в том, что это один из самых изящных и неманипулятивных фильмов об умирании; ведь перед смертью придётся всё же какое-то время пожить – а значит постоянно соскальзывать в прошлое и вычитаться из прямо сейчас. Для пущей наглядности «Янагава» полностью состоит из сцен, в которых кто-нибудь уходит, уезжает, убегает из кадра. Там лучшая шутка – это та, которая забыта, а от дома Йоко Оно осталась одна только дверь. Да что там дом, Чжан Лу разрешает своему герою даже стереть неубиваемый, казалось бы, пекинский диалект (вот вам и «азиатская идентичность»). Если искать параллели в истории кино, «Янагава» – это всё, что мы любим: Хоу Сяосянь, встречающий позднего Ромера и раннего Джармуша. С лошадиной долей сентиментальности и дополнительной туристической ценностью: Янагава, по которой бродят неприлично красивые персонажи, тут же добавляется в список мест к посещению. Но непосредственно после просмотра хочется всё же свернуться калачиком и никуда не ходить. www.imdb.com/title/t…11569670 -
Red Chamber
Холодный детектив (2022) Многолетний соратник Джонни То Вай Кафай решил вспомнить написанного им «Безумного следователя» и снять несколько более дорогую и куда более дурацкую вариацию на тему. На главную роль без раздумий был приглашен тот же самый Шон Лау, но отсутствие Джонни То в режиссерском кресле дает о себе знать: перед нами проходной коммерческий боевик, который совершенно справедливо в оригинале называется буквально «Ментовские войны». По сюжету в Гонконге происходит серия жестоких убийств подозреваемых из нераскрытых, «холодных» дел двадцати- и десятилетней давности. Ниточки ведут к страдающему тяжелыми галлюцинациями эксцентричному экс-сыщику в желтом плаще, который живет под мостом после того, как он был отправлен в отставку из местной полиции – причём не по причине душевного здоровья, а из-за выходки на пресс-конференции. Далее в отставку отправляется уже здравый смысл: зондеркоманда из стареющего шизофреника и глубоко беременной полицейской прыгает по крышам, падает из окон, обильно перестреливается с бандформированием, арсеналу которого позавидовал бы иной частный военный кооператив, и играючи скрывается от спецназа. Бесцельно взрываются крупные инфраструктурные объекты, пока зрителю предлагается поразмыслить, кто же скрывается под псевдонимами Мясник и Убийца полицейских. Особенно обидно, что при всем лучезарном идиотизме происходящего, оно оказывается весьма предсказуемым: оба больших сюжетных твиста понятны уже в самом начале. «Холодный детектив», или «Ментовские войны, – убедительная иллюстрация к тезису авторов «Септета» о конце времени большого гонконгского кино. https://www.imdb.com/title/tt10283270/ -
Red Chamber
Лента (2021) Выпускную выставку японского художественного колледжа отменяют по ковиду, и студентка Ицука вынуждена маяться дома на карантине со своими художествами. Её навещают мать, считающая творчество дочери мусором, отец с рогатиной для соблюдения социальной дистанции и маниакально дезинфицирующая каждую встречную поверхность сестра. В фейстайме готическая сокурсница печалится, что её выпускная работа настолько огромна, что не взять домой. А на прогулках по пустынному микрорайону встречается смутно знакомый молодой человек, никогда не снимающий маску. «Лента» – кинофильм японской двадцатидевятилетней девушки под кокетливым псевдонимом Non с ней же самой в главной роли и очередная попытка сублимации ковидного стресса. Героиня проходит через знакомые многим из нас пандемические реакции и аффекты (страх, скуку, гнев, смирение) и в итоге не слишком убедительно сдается на милость арт-терапии. В качестве фильма про ковид «Ленту» не назвать удачей: опасливо беззубому юмору не удается скрыть, что сказать Non по теме особенно нечего. Впрочем, действительно стоящих вещей о ковиде мне ещё не встречалось, но надежда, что кому-нибудь когда-нибудь хватит для этого смелости, пока остается. В качестве фильма о стойкости и кризисах не самого талантливого художника «Лента», напротив, работает хорошо. Несмотря на неоспоримую актерскую харизму и жовиальность, Non как кинорежиссеру, скажем так, неблизко до Ясудзиро Одзу; поэтому сама «Лента» становится немножко лентой Мёбиуса, замыкающейся на себя, собственной иллюстрацией, которую чья-нибудь мама, хотя бы и мама самой Non, могла бы в сердцах сравнить с биоотходами. Органично всплывают классические вопросы эстетики: должно ли искусство быть прекрасным и вообще чем-то большим, чем мимесис и терапия, а также почему художник так падок на лесть. www.imdb.com/title/t…14703070 -
Реклама
-
Red Chamber
Септет: История Гонконга (2020) Киноальманахи – это гиблое дело, но поклоннику золотого века гонконгского кино пройти мимо «Септета» невозможно. Изначально Джонни То хотел спродюсировать фильм «Восемь с половиной» (что свойственно классикам), но Джон Ву в последний момент отвалился по состоянию здоровья, и пришлось довольствоваться семью режиссерами из старой гвардии. Авторам ностальгического предприятия уже перевалило за 60, а большинству и за 70, хотя Цуй Харк до сих пор выглядит раза в два младше своих 72. Каждому режиссеру досталось по десятилетию в современной истории Гонконга начиная с 1950х, но в итоговой версии семидесятые, выделенные Ву, увы, отсутствуют. У Саммо Хуна токсичный по современным стандартам тренер боевых искусств показывает, что такое педагогика старой школы. В драматическом сегменте Энн Хуэй, визуально невероятно красивом, Френсис Нг в роли директора школы печально ковыляет по шестидесятническому нуару. У Патрика Тама под портретом Дэвида Боуи расстаются навсегда экзальтированные подростки. Юэнь Упин показывает, как вестернизированная внучка с чизбургером приезжает погостить к деду-поклоннику кунфу. Джонни То даёт комическую вариацию на тему своей же «Жизни без принципов» с судьбоносной ролью борща и неунывающими горе-инвесторами. Покойный Ринго Лам возвращает в Гонконг Саймона Яма в английских ботинках после долгой жизни в эмиграции, и не к добру. В завершение Цуй Харк включает мета-рефлексивность: в абсурдистском безвременном финале Чун Татмин представляется психиатру то Энн Хуэй, то Мэгги Чун, но безумие оказывается весьма относительным. «Септет» – это не столько любование, сколько поминки по Гонконгу и гонконгскому кино, которое мы потеряли. И даже символично, что счастливая по китайскому счету восьмерка из названия превратилась в итоге в обманчивую семь. Альманах по-олдскульному целиком снят на плёнку, а буквально каждый сегмент, включая формально легкие и комические, посвящен смерти, скорби, расставанию и эмиграции, а также пропитан духом «раньше было лучше». Что ж, раньше действительно было лучше, но впереди, как показал «Септет», мерцает освобождающее обещание шизофрении. www.imdb.com/title/t…t4431104 -
Red Chamber
Лю Чжэньюнь «Один день что три осени» (2021 / 2022) Новый роман Лю Чжэньюня, автора книги «Одно слово стоит тысячи», называется примерно так же, но лучше – «Один день что три осени». Его оперативно, всего через год после выхода оригинала, перевели и издали на русском. Это не самая бодрая, не самая смешная и не самая остросоциальная вещь писателя, но в ней Лю Чжэньюнь пробует зайти на территорию Мо Яня, а магическая Поднебесная населена не привычными мошенниками и идиотами, но мстительными призраками и добродушными меланхоликами с трудной судьбой. Дело происходит как всегда в Яньцзине, провинция Хэнань. Это родина автора и героев многих его книг, а ещё, как выясняется, уезд шутников. Не столько в смысле особенного остроумия местных жителей (остроумие, прямо скажем, весьма специфическое), сколько в смысле их стоической склонности обратить в отрешенную шутку непростые жизненные обстоятельства. Даже местная фея Хуа Эрнян, потерявшая возлюбленного более тысячи лет назад, только и делает что заявляется во сны яньцзиньцев с корзинкой хурмы и истерично требует от спящего рассказать анекдот под угрозой немедленной смерти. Симптоматично, что, судя по романной статистике, в качестве основной причины убыли населения Яньцзиня с феей Хуа может посоперничать разве что самоубийство. «Один день что три осени» не только конструирует миф места, но и прослеживает непростую судьбу двух поколений: слепого медиума, благородного дворника с примечательной историей прошлых жизней, рестораторов и – в центре повествования – коллектива хэнаньской оперы, чья постановка «Легенды о Белой змейке» тесно переплетается с биографиями исполнителей. Кант отмечал, что во всем, что вызывает смех, должно заключаться нечто бессмысленное. У Лю Чжэньюня выходит, что этим нечто можно считать самые сокровенные вопросы жизни и смерти. Что остаётся тем, кто не умеет шутить и смеяться, под натиском экзистенциальной тревоги? В романе этот вопрос хорошо проработан: можно рисовать картины «в стиле постмодернизм» (с), но действенней всего просто навернуть свиных лыток в хорошей компании. -
Red Chamber
На посошок (2021) Тридцатилетний тайский донжуан с говорящим именем Босс и пустым взглядом управляет баром в Нью-Йорке и спит с каждой второй посетительницей. Однажды из Бангкока ему звонит близкий друг Ауд, чтобы сообщить, что умирает от лейкемии. Ауд просит Босса прилететь и покатать его перед смертью на винтажном БМВ по местам проживания бывших девушек в разных частях Таиланда, ну и заодно развеять прах отца-диджея под записи его сентиментальных радиопередач. «На посошок» – спродюсированный Вонг Карваем международный проект Наттавута Пунпирийи, автора энергичного блокбастера о списывании на ЕГЭ «Плохой гений». В первой половине фильма умирающий Ауд, как Билл Мюррей в «Сломанных цветах», проводит ретроспективную ревизию романтического фронта – якобы чтобы попросить у девушек прощение и вернуть каждой какую-то заветную вещь, но, на деле, чтобы что-то понять о своей биографии и разбередить у бывших старые раны. В какой-то момент бесхитростная манипуляция авторского коллектива становится попросту невыносимой, но тут, к счастью, начинается вторая половина – история бармена Босса: более увлекательная, но еще менее правдоподобная. «На посошок» предлагает коктейльный алкоголизм, мыльную сентиментальность, открыточные виды Нью-Йорка и тайских городов, но, прежде всего, неизбывный пир нарциссизма, что, вообще говоря, неожиданно для буддийской культуры. Оба протагониста карикатурно нарциссичны. Каждый из них растворяет других единственно в поисках самого себя, что логичным образом оборачивается опустошенностью и тревогой. Достоверным выглядит и то, что якобы одержимые многочисленными романтическими и половыми отношениями герои категорически не позволяют себе ни в кого влюбляться, держат ставки низкими, избегая любого вреда. К сожалению, картину портит насквозь фальшивый условно счастливый финал; впрочем, никто не мешает толковать его в качестве фантазии смотрящегося в зеркало Босса. www.imdb.com/title/t…11508438