Политика нулевой терпимости товарища Си как конфуцианская обсессивность Политика нулевой терпимости к ковиду товарища Си чаще всего рассматривается в одной и той же логике политического авторитаризма, но с разными выводами. Эпидемия и решительная реакция на неё подаются то как повод для введения бесконечного чрезвычайного положения и глобального изменения биополитической парадигмы управления людьми и вещами покруче страшилок о едином социальном рейтинге (по следам Фуко и Агамбена); то как сигнал об информационной изолированности верхушки КПК, не понимающей превосходящего вреда от жестких мер контроля (т.н. либеральный дискурс); то как свидетельство инструментальной рациональности, воли и способности реализовывать мегапроекты сильного лидера (т.н. патриотический дискурс, обычно сопровождаемый сравнительной статистикой смертности от ковида в Китае и в США; за пределами Поднебесной встречается редко). Есть ощущение, что все эти умозаключения и, главное, сама оптика авторитаризма не столько бьют мимо цели, сколько не рассказывают всю историю. Кажется продуктивным порассуждать о более глубоких цивилизационных и аффективных основаниях феномена. Начнем с аффективных. Нулевая толерантность – это, прежде всего, явление обсессивное (а не истерическое, меланхолическое, перверсивное и тп). В книге «От триггера к трикстеру» А.Магун подробно описал аффективный комплекс обсессивного субъекта: такой субъект консервативно повторяет однажды совершенное и, провозглашая добро, неотступно фиксируется на зле (например, в форме микроскопического вируса) и повсюду его выискивает. Аффективное ядро обсессивности – гнев, канализируемый в контроль; а её этические добродетели – чувство собственного достоинства и воля к справедливости и порядку, ценой которых часто становится некоторый садизм. Всё это очень похоже на то, что происходит сейчас в Китае, но можно копнуть ещё глубже. Соблазнительно поспекулировать, что обсессивность – не просто доминирующий аффективный комплекс действующей китайской элиты, но эмоциональный драйвер конфуцианства как такового (как истерия у христианства или меланхолия у буддизма). Центральная конфуцианская практика возвращения имён – чем не благородная обсессия, о тщетности которой не уставали напоминать ещё древние даосы?! Долг (справедливость) и достоинство – ключевые этические добродетели конфуцианского мужа, фактически совпадающие с добродетелями обсессивного комплекса по Магуну. Ритуал же вполне можно трактовать как канализацию гнева наряду с контролем и законом. В случае с политикой нулевой терпимости к ковиду общая «конфуцианская обсессивность» дополняется комплексом сыновьей почтительности, ведь известно, что вирус бьёт сильнее всего по старшим, обладающим привилегированным онтологическим статусом в конфуцианском каноне. #конфуцианство #paxsinica