Pastiche Project. Страница 5

Пробовали ли вы когда-нибудь соблазнять девушек философией? Как говорит философ и культуролог Виталий Куренной, для этого хорошо подойдет «винегретная нарезка из попсовых имен», вроде статьи, которую один из участников @pasticheproject написал для @gorky_media.

Речь в ней шла о том, как философы пытались-пытались, но наконец бросили мыслить тотальность, мир, природу и все-все-все, что вообще существует. Поскольку писалось все это для сайта, посвященного чтению, там можно отыскать беглое обсуждение литературы на русском, посвященной проблеме. Увы, переведенная литература здесь не выходит за пределы громких имен, вроде Жижека, Бадью, Мейясу и ко, хотя читатели далеко не всегда понимают, что все эти проекты так или иначе связаны с опрокидыванием тотализирующей онтологии. Постфактум сюда можно было бы добавить еще одно «попсовое имя», Слотердайка, особенно второй том трилогии «Сферы».

Несмотря на то, что знаток Витгенштейна Куренной заблаговременно разоблачил и отправил автора на пересдачу, куда в свое время уже отправлял Мейясу (за незнание Гуссерля) и спекулятивных реалистов в целом (плохо усвоили уроки феноменологии), статью все еще можно прочитать по ссылке: goo.gl/UKJ4Zl. Ну а отзыв мэтра в лучших традициях постсоветского интеллектуализма – здесь: goo.gl/1eFfn8.

Почитайте и подумайте о прекрасном!

Небольшое русскоязычное дополнение вдогонку к предыдущему: в открытом доступе появился номер журнала «Логос», посвященный психоанализу. Читать здесь: http://goo.gl/JtK7sH.

Если вы по какой-то причине не знаете, что вам почитать, но очень хочется, то предлагаем подборку новостей о новых гуманитарных open access публикациях:

• Совсем недавно в издательстве Amsterdam University Press вышел сборник «The Datafied Society. Studying Culture through Data», исследующий темы вокруг проблематики Big Data, цифровых методов и алгоритмической культуры. Местами интересно, к тому же есть статьи известных авторов, вроде Льва Мановича и Ника Коулдри. Впрочем, книга все равно оставляет двоякое впечатление: с одной стороны, data-тематика прочно укрепилась на повестке дня гуманитарных наук, но с другой – пыл немного угас. Теперь пишут о «мифе Big Data», о том, что ставки на него были завышены и т.д. Скачать сборник можно здесь: http://goo.gl/h4uufT. К тому же мы перевели одну из статей, включенных в него (прочитать тут: http://goo.gl/gYlbdV).

• Издательство meson press выпустило книгу на еще одну популярную тему: про экологию. Это, опять-таки, сборник, намеревающийся выполнять функцию «критического словаря», фиксирующего понятия, используемые в континентальной теории для работы со всякими антропоценами и глобальными потеплениями. Разделы кажутся очень знакомыми: «Капитал», «Метафора», «Имманентность», «Нечеловеческое», «Аффект» и т.д. Скачать книгу «Symptoms of the Planetary Condition. A Critical Vocabulary» можно здесь: http://goo.gl/YzokKt.

• В этом году издательство Open Humanities Press также опубликовало только сборник. В этот раз – собрание (некоторых) текстов, до этого печатавшихся на сайте The Philosophical Salon (http://thephilosophicalsalon.com). Очевидно, публикация не самая нужная, но, вероятно, кому-то будет проще читать эти тексты в таком формате. Ну а совсем затюканные только теперь смогут на них ссылаться в своих научных работах. Скачать сборник можно по ссылке: http://goo.gl/9vJ7QO.

• Что касается журналов, то совсем недавно вышел свежий выпуск «Cosmos & History», который теперь даже формально не имеет общей темы и содержит публикации «обо всем»: от статей о практике философии у Адо и Слотердайка до статей на стыке эпистемологии, теории моделей и AI. Правда, большая часть номера все-таки отведена классическим, но надоевшим всем темам: Хайдеггер, Адорно, своеволие техники и т.д. Скачать журнал можно здесь: http://goo.gl/jOaoI.

• Кроме того, в конце 2016 года вышел последний номер журнала «Parrhesia», который, увы, тоже выглядит немного беззубо: всего две статьи такого же общеконтинентального типа (о влечении к смерти и понятии образа), остальная часть номера – статьи, посвященные Максу Дойчеру, и рецензии. Видимо, угасание дискуссий вокруг спекулятивного реализма не пошло на пользу изданиям. Скачать статьи можно тут: http://goo.gl/1NvIB.

• И из невеселого: издательство punctum books в очередной раз попыталось поменять собственную издательскую политику, поставив минимальную цену на книги в размере $5 (можно больше, так как официально это пожертвование). С другой стороны, они уже много чего анонсировали, да и после срока в 6 месяцев сами публикации должны становиться бесплатными. С этой точки зрения интересна статья основательницы punctum books, в которой она обсуждает бизнес-модели издательства с открытым доступом (выход, по ее мнению, гибридный). Так как на территории постсоветских стран все это еще не обкатано, но рано или поздно вопрос появится, то стоит присмотреться: http://goo.gl/QXyBu7.

Новость для тех, кто не собирается спать этой ночью и тех, кто рано встает:

Сегодня, в 19.00 по лос-анджелесскому времени (завтра, в 05:00 по киевскому времени) на фейсбук-странице Южно-калифорнийского института архитектуры (SCI-Arc) будет стримиться трансляция дискуссии Грэма Хармана и Славоя Жижека, проходящей там же. Речь пойдет о статусе субъекта в ООО, а также о том, почему объектно-ориентированным онтологам все-таки стоит выучить уроки немецкого идеализма. И наверняка о много чем еще.

Страница мероприятия здесь: http://goo.gl/F5l4cm. Сама трансляция будет проходить на этой странице: https://www.facebook.com/sciarc.

Пока украинские депутаты таскают в Верхновую Раду статуэтку недомема «Ждуна», а российские депутаты выпускают шизоидные фетвы, запрещающие интернет, мы решили познакомить вас с более удачным вариантом использования технологий в политике.

Речь о Жан-Люке Меланшоне, одном из пяти кандидатов в президенты Франции на предстоящих выборах. Он – лидер французской «Левой партии» с не менее левым лозунгом: «France insoumise» («Франция непокорна»). Сам же Меланшон известен тем, что 5 февраля его предвыборная кампания стартовала выступлением кандидата в двух местах одновременно, в Париже и Лионе. Для этого использовалась голограмма (запись выступления можно посмотреть здесь: https://youtu.be/XlnQ801wWf4).

Также Меланшон ведет собственный видеоблог и YouTube-канал, одна из рубрик которого – «RDL» («Журнал за неделю»), где Меланшон рассказывает о том, что сделал на этой неделе. В 16 выпуске «Журнала за неделю» (можно посмотреть тут: https://youtu.be/6HG7IsmGD38) он рассказал своим подписчикам, что побывал на фестивале комиксов, высказал свое мнение по поводу права на аборты и связанного с ним давления в Соединенных Штатах и Франции, поделился своей точкой зрения относительно публикации сценария Négawatt (проект по оптимизации электроэнергии), рассказал зрителям о своем визите в Национальную школу компьютерных игр и интерактивных медиа, а также поведал о своем опыте геймерства. Ну и возмутился одним событием в Венеции, когда люди начали снимать на телефоны смерть мужчины, вместо того, чтобы оказать ему неотложную помощь.

В общем, неплохой парень этот Меланшон, берите с него пример.

Тем временем Дэвид Чалмерс в онлайн-режиме отвечает на вопросы в рамках Ask Me Anything на reddit.

Спрашивают разное. На наш взгляд, правда, самый интересный вопрос касался известных кожаной куртки и длинных волос. Все остальное не так важно и относится в основном к философии сознания или мнениям Чалмерса о тех или иных авторах.

Почитать или задать вопрос можно здесь: goo.gl/VStSEy.

Привет, давно мы сюда ни писали, ни стикеров новых не делали. Но оправдываться мы не будем, потому что у нас есть такой self-made пакец: http://tinyurl.com/z4czrea. Скоро начнем новый сезон!

Хорошие новости!
Неожиданно для себя (и, наверное, для всех) мы получили премию Андрея Белого в номинации «Литературные проекты» за наши переводы всяких модных гуманитарных статей, рассеянных по изданиям с открытым доступом.
Мы решили отпраздновать это событие небольшим подарком для наших подписчиков – серией постеров (формата A3) с различными современными философами, которые можно использовать восьмьюстами способами. Например, украсить родную кафедру в университете. Или комнату. Ну или завесить дыру в стене, почему нет?
Спасибо, что остаетесь с нами!
Скачать можно здесь: http://tinyurl.com/h4zwt3x

В сентябре академическая жизнь традиционно зашевелилась и стала чуточку интереснее. На удивление, месяц оказался богатым на всяческие open access публикации. А такое мы любим.

Во-первых, 12 сентября вышел новый номер журнала Pléyade, посвященный биополитике и Фуко (см. здесь: http://goo.gl/XAnnVR). Бо́льшая часть статей там, правда, на испанском, так что, наверное, для большинства из нас они будут бесполезны. Впрочем, не очень-то и хотелось: сами подумайте, ну сколько можно критиковать неолиберализм, используя ресурсы, предоставленные Фуко (ну и немножко Агамбеном)? Вот-вот.

Во-вторых, совсем недавно издательство Open Humanities Press, в котором открыто бесчинствует партизанский отряд спекулятивных реалистов, выпустило очередную книгу в духе новой метафизики и материализмов-реализмов (скачать здесь: http://goo.gl/B3dLZ8). Автор, Хилан Бенсусан, нам до этого известен не был, так что чего ожидать – не знаем. Аннотация гласит, что книга «Being Up For Grabs: On Speculative Archeology» посвящена метафизике контингенции и в этом довольно типична для нашего времени. Ну а лицензия Creative Commons как бы намекает, что ее, если есть желание, можно переводить и публиковать – хоть в самиздате, хоть нет.

В-третьих, на днях появился новый номер журнала Chiasma (читать здесь: http://goo.gl/0etEbQ), где под неясным тематическим зонтом («Цели философии») собраны достаточно характерные статьи, в названиях которых фигурируют «темпоральности» и «будущности». Мы уже хотели ворчать, но, правда, в номере отметились Грэм Харман со статьей, посвященной будущему философии, связанному с четверицей Хайдеггера, и Катрин Малабу, давшая интервью. Поскольку за работой этих ребят интересно если не следить, то хотя бы поглядывать в полглаза, не пропускайте.

В-четвертых, издательство meson press выпустило новый сборник, посвященный медиа, колдовству и всяческим обманным приемам, совершаемым с помощью приспособлений. Все в духе немецкоязычной медиаархеологии (вроде Цилински или Киттлера). Видимо, из-за этого весь сборник и на немецком, без английской версии. Прошлые проекты этого издательства чаще всего были смешанными, а теперь – увы. Владеющим немецким почитать сборник можно здесь: http://goo.gl/4ICaVf.

Скорее всего, мы много чего забыли и пропустили, но и приведенного тут, если честно, хватит на то, чтобы читать всю жизнь.

Лето закончилось еще пять дней назад, а у нас, как всегда, с опозданием. Только сегодня. Но в любом случае возвращаемся к нашему телеграм-вещанию в привычном режиме. В скором времени выложим сюда все к стыду пропущенные переводы.

А пока все обсуждают презентацию самиздатовской книги Жижека на кладбище, вспомним о другой традиции, установленной им же когда-то давно – когда трава была зеленее. Ведь именно Жижек ввел обычай философствовать на свалке, что уже не так давно (в мае 2016 года) продолжил Грэм Харман (смотреть, что Харман вытворяет на свалке, здесь: https://youtu.be/9jfC0CYCUSg).

Не знаем, что должен иллюстрировать данный жест: то ли модернистскую чувствительность к медиуму и контекстуальным условиям производства философского высказывания, то ли напрямую объекты – в духе латуровских литаний, то ли эксплуатацию работников свалки дармоедами-философами, то ли это просто прикол. Думайте сами, гадайте сами.

В программе же следующее:

- Тупость жизни
- Гиперобъекты
- Вал, проваливание и наваливание
- Окказионализм (религиозный и секулярный),
- Реляционизм (уайтхедовский и латуровский)
- Антропоцен, природа, Umgebung и Umwelt

Как видим, к выходу новой книги взгляды Хармана и его общий нарратив об ООО не успели поменяться, впрочем, некоторый сдвиг в поднимаемых вопросах присутствует.

Также в конце августа Харман дал интервью сайту colta (тут: https://goo.gl/Xgaop5). Оно интересное.

Продолжаем слегка запоздало рекапить вышедшие переводы. На очереди текст Бенджамина Нойза «Метафизика дрона» (читать здесь: https://goo.gl/QeDtih), посвященный этой самой метафизике дрона, беспилотного военного летательного аппарата. Для континентальной критики сближение дискурсов разных порядков – вроде метафизики и военной техники – не новость, но если у кого-то есть сомнения о легитимности подобного сближения, то ее тоже можно обосновать (как, например, сделано здесь: https://goo.gl/6PIrC5). Так о чем в статье о дронах речь?

• Рассмотрение разнородных (как теоретических, так и воплощенных в соответствующих практиках) дискурсов о дроне должно считаться не вторичным занятием, но пониматься через дерридианское понятие «дополнения». То есть эти дискурсы – не что-то, от чего можно очиститься, чтобы дойти до «настоящего» феномена (в нашем случае: дрона), не какой-то придаток, но составные элементы самого дрона. Это – общая теоретическая рамка Нойза, такая в своем роде критическая альтернатива демифологизации и феноменологии. Кроме того, критическая работа необходима не только потому, что возможна, но еще и из-за того, что метафизический дискурс вырывает дрон из условий его социального, технического и т.д. происхождений, изображая чуть ли не автономным и самодостаточным.

• Какие метафизические характеристики встречаются при рассмотрении дрона? Во-первых, его бессубъектность. В отличие от классической войны, во́йны с участием беспилотных аппаратов – это уже не дуэли, люди вообще участвуют в них на «вторых» ролях. Но все-таки участвуют: они управляют дронами, отдают команды. Правда, и тут есть нюансы. В частности, критическая теория (от Адорно до Шамайю) указывала на то, что сама структура подобных аппаратов приводит к постепенному «угасанию» субъективности в асимметричной сборке человек-машина. Вхождение в эту сборку требует быть таким-то и таким-то, то есть подчиняет. Это усиливается другой асимметрией, а именно: асимметрией атакующих и жертв, ибо последние никогда не смогут войти в такое отношение к первым, которое было бы аналогичным отношению первых к последним. Жертвы беспилотных атак не будут атаковать своих обидчиков с помощью дронов. Они даже не видят тех, кто в них стреляет. Для критической теории тут важно обращение к старому-доброму понятию «лика», лица, со всеми его левинасовскими и этическими коннотациями.

• Во-вторых, следующим аспектом понимания дрона является «военный гностицизм». Название странное, а речь вот о чем: военная сила как таковая нередко понимается и рассматривается как нечто бестелесное, ускоренное настолько, что отрывается от своего материального и пространственного воплощения. У военной мощи, символизируемой дроном, нет места, но она видит все (она везде и нигде, ср.: атрибуты Бога). Этот элемент дроновой метафизики, кстати, позволяет по-иному взглянуть и на саму метафизику. А именно на ее вечную мечту о бестелесном, ускоренном интеллекте, вечно движущемся, подобно полету снаряда («снарядное» состояние у Вирильо). Согласно Нойзу, это фантазия, ибо отрыв и вхождение в состояние вечного движения и полета (снаряда) никогда не бывает полным. Как в случае авиации, так и в случае метафизики материальность вещей дает о себе знать.

• Именно в материальности или, если совсем точно, в «трении» – разладе, даже если временном, – между машиной и человеком (равно как и в рамках самих дроновых дискурсов) и следует искать ресурс для критической теории.

Что почитать на эти же темы из доступного в сети?
1. Martin Van Creveld. Technology and War: From 2000 B.C. to the Present, 1991 (есть на либгене).
2. Grégoire Chamayou. A Theory of the Drone (tr. Janet Lloyd), 2015 (есть на либгене).
3. Мануэль Деланда. Война в эпоху разумных машин, 1991/2014 (есть на рутрекере).
4. John Maus. Communication and Control, 2014 (PhD-работа, есть на aaaaarg).
5. Лучана Паризи. Автоматизация и критика, 2016 (доступно на нашей странице в фейсбуке).

И – статья в pdf-формате:

Читали последнее интервью Хармана, посвященное его новой книге? Судя по всему, он выходит на следующий виток, обратившись, с одной стороны, к социальным наукам и, с другой, к биологии: в работе Immaterialism: Objects and Social Theory (есть на либгене) он решил сделать набросок возможной объектно-ориентированной социальной теории (используя пример Голландской Ост-Индийской компании) – в качестве альтернативы акторно-сетевой теории Латура. Вот так-то.

Что еще интересного? Заметный уклон в вопросы, связанные с человеческой и межобъектной активностью. В частности, Харман пытается расширить эволюционное понятие «симбиоза», согласно которому эволюция – это не столько борьба за выживание, сколько приспособление одних видов к другим видам и средам, на общие отношения между объектами.

Ну и, конечно, не обошлось без объяснения «проваливания» и «наваливания». Чтобы не расслаблялись. То есть есть еще порох в пороховницах.

Прочитать интервью можно здесь: http://goo.gl/I0PEx5.

Летний режим нас расслабляет и мешает вовремя выкладывать переводческие обновления. Но они есть и никуда не пропадут. Одно из них – перевод доклада Маркуса Габриэля «Как обнаружить идеологию в нашем понимании объективности?» (доступно здесь: https://goo.gl/07h4I4). Это – не вычитанный журнальный текст, а именно устный доклад, со всеми свойствами такого рода выступлений: повторами, прерываниями мысли, шутками и простым языком изложения. Если хотите узнать, что такое новый реализм Габриэля – неплохой вариант для того, чтобы это сделать. Речь там о следующем:

• Идеологию Габриэль определяет, исходя из рассуждения Фихте (в каком-то смысле отца современной критики идеологии) о том, что человек скорее поверит в то, что является вулканическим веществом, чем свободным агентом. Что это значит? Во-первых, что человек – это такое существо, которое ошибается относительно себя. А во-вторых, что ошибаясь относительно себя, человек что-то узнает относительно себя. В отличие от, например, камня (ошибка о камне ничего не скажет о камне). Здесь мы подходим к вопросу идеологии, суть которой и заключается в том, что она выстраивает систему убеждений, утверждающую, что «я = то-то и то-то» (например, «я = кусок вулканического вещества»). Или, более технически: идеология натурализирует контингентное (Жижек). Одной из современных форм идеологии является нейроцентризм. Нейроцентризм основан на двух идеях. Первая: микрофундаментализм (все, что есть, состоит из маленьких физический частей, и тождественно им). Вторая: идея, согласно которой такими привилегированными частями – в случае человека – являются нейроны. В итоге выходит новая форма утверждения «я = кусок вулканического вещества», что-то вроде «я = мой мозг» или «я = мои нейроны». И все это, с одной стороны, обуславливает наше понимание объективности, а с другой происходит из него.

• Традиционно объективность понимается как то, как бы обстояли дела, если бы никого рядом не было, чтобы наблюдать за ними. В этом смысле нейроцентризм последователен, так как пытается исключить самонаблюдение в пользу «объективных» данных. Но с таким пониманием объективности быстро возникают проблемы. Для начала, оно исключает объективность убеждений людей о них самих, так как обладать таким убеждением без того, чтобы «быть рядом», невозможно. Через несколько шагов это даже приводит к политическим последствиям, вроде политического позитивизма. С другой стороны, такое понимание объективности исключает ментальный реализм (модификация первой позиции, согласно которой наши ментальные состояния настолько же объективны, насколько и факты «внешнего мира»), но при этом ментальный антиреализм отсюда не следует. Так как ментальный антиреализм впадает в порочный круг: каков его статус, если он сам претендует на объективность?

• Общее идеологическое (и частично теоретическое) основание такого понимания объективности Габриэль усматривает в том, что мы не избавились от «эпохи картины мира» (Хайдеггер). То есть от попытки рассматривать все вещи, как часть большой штуки, всё (мира/космоса/вселенной/общества/etc), из которого вещи и понимаются. Это и есть мировоззрение (всеохватывающая концепция того, как обстоят дела). Мировоззрения по определению ложны. Габриэль приводит ряд аргументов в пользу неполноты любого обобщения и, исходя из них, прокладывает путь новому реализму как третьей позиции между «старым реализмом» и «плохим конструктивизмом». Чек ит аут.

Что почитать на эти же темы из доступного в сети?
1. Ian Hamilton Grant. Everything, в: The Monist, 2015 (доступно через sci-hub).
2. Маурицио Феррарис. Что такое новый реализм?, в: «Вопросы философии», 2014 (доступно на сайте журнала).
3. Alexander R. Galloway. The Poverty of Philosophy: Realism and Post-Fordism, в: Critical Inquiry, 2013 (доступно через sci-hub).
4. Graham Harman. The Problem with Metzinger, в: Cosmos & History, 2011 (есть на сайте журнала).
5. Маркус Габриэль. Значение «существования» и контингентность смысла, 2013/16 (доступно у нас на фейсбук-странице).

И – статья в pdf-формате:

18 августа в интернет-магазине компьютерных игр Steam выйдет игра Okhlos (http://bit.ly/2aDbDKg), разработанная аргентинской инди-студией Coffee Powered Machine. Действие игры разворачивается в Древней Греции, задача игрока — управлять толпой. Ключевыми персонажами будут философы и мифические герои. Пока сложно сказать что-то по поводу геймплея, но трейлер (http://bit.ly/2aqVWmb) выглядит довольно фаново. В общем, если у вас видеоигры ассоциируются не только со школьниками — поиграйте. Мы тоже поиграем.

За последние две недели у нас как всегда вышли переводы, один из которых – это статья исследователя технологии, культуры и теории из Университета Виктории Артура Крокера и профессора политологии из Университета Пердью Майкла Вайнштейна «Майдан, халифат и код: теоретизация власти и сопротивления в 21 веке» (доступно здесь: https://goo.gl/TKb2tB). Если подробнее, то статья о следующем:

• ИГИЛ – это своего рода медийное зеркальное отражение некоторых элементов технокорпоративистского Запада: в оранжевых комбинезонах казненных христиан узнается униформа пытаемых мусульман из Гуантанамо и т.д. Впрочем, все не заканчивается на этой эквивалентности, так как пытки и казни ИГИЛ – часть бо́льшей стратегии, связанной с «симуляцией аффекта». Сам аффект становится оружием в конфликте. Усиливая его интенсивность через подогревание паники (повышение «цены поругания»), такая симуляция вовлекает в игру не только классические элементы военных действий, но и когнитивные элементы, когда ставкой в войне становится стирание аффекта. Благодаря этому открывается лежащий в основе метафизический конфликт двух абсолютов: темпорального (ИГИЛ) и пространственного (Запад).

• Этот же конфликт можно представить и в других формулах – например, как конфликт нарратива и кода. Код понимается как свойство общества, детерминированного алгоритмами своих операций. Но, все-таки, полностью игнорируя часть людей, – так называемый «остаток» (мигранты, безработные и т.д.) – код дает пищу для нарратива, и в этом смысле последний всегда будет в выигрыше, так как время на его стороне. «Остаточных» людей слишком много, а значит слишком много неассимилируемого материала, который потенциально мобилизуем силами нарратива.

• Отличный от противостояния Запада и ИГИЛ кейс – Майдан, революция произошедшая в Украине, и вызвавшая реакцию в виде протестов в России. Эта ситуация анализируется с помощью концептуального аппарата, заимствуемого из астрономии (да, из астрономии). Речь о коллапсе Советского союза, который – подобно вспышке сверхновой перед смертью – ознаменовал схлопывание в темной плотности черной дыры. И, как в случае черной дыры, характеризующейся «скачкообразным дифференциалом времени» (время, находящееся под поверхностью горизонта событий, отличается от времени в соседствующем пространстве), временем, в которое втягиваются осколки рухнувшего Союза является время Холодной войны. Соответственно, конфликт между Россией и Украиной – это конфликт двух времен: «Евро-времени» (бюрократического и нормализирующего националистический сентимент, кода) и «времени Сверхновой» (для которой характерен националистический сентимент и гибридные военные действия). Сами же эти времена – две части одного («сдвоенного») знака, на деле кажущиеся противоположными. Третий, действительно эмансипирующий элемент, отходящий от сдвоенного знака, еще только возможен.

Что почитать на эти же темы из доступного в сети?
1. Thomas Simon. Genocide, Torture, and Terrorism: Ranking International Crimes and Justifying Humanitarian Intervention, 2016 (есть на либгене).
2. Grégoire Chamayou. A Theory of the Drone (tr. Janet Lloyd), 2015 (есть на либгене).
3. Жан Бодрийяр. Дух терроризма. Войны в заливе не было, 1991, 2002/2016 (доступно на рутрекере).
4. Бруно Латур. Другое чрезвычайное положение, 2015 (доступно на нашей фейсбук-странице).
5. Лучана Паризи. Инструментальный разум, алгоритмический капитализм и неисчислимое, 2015/16 (доступно на нашей странице в фейсбуке).

И – статья в pdf-формате:

Все мы любим фантастику, но иногда стыдимся. Впрочем, всегда можно написать об этом теоретический комментарий и стыдиться перестать. Так, например, сделал Квентин Мейясу в удачном тексте «Метафизика и фантастика о мирах за пределами науки», написанном в 2006 году. Саму работу (в сокращенном варианте 2012 года) можно прочитать здесь: http://goo.gl/Pka1Ab, а краткий рекап здесь:

• Можно выделить два типа фантастики/фикции, связанных с экспериментальной наукой: (1) научную фантастику [science fiction] и (2) фантастику за пределами науки [fiction beyond science]. Эти два феномена отличаются, хотя (2) – часто подраздел (1).

• Особенностью научной фантастики является то, что она разворачивается в горизонте науки и зависит от нее. С другой стороны, фантастика за пределами науки пытается постигнуть такие миры, в которых наука не неизвестна, но невозможна. Мейясу выделяет три типа таких миров:
1. Необычные возможные миры (не находящиеся буквально за пределами науки, но ставящие под вопрос необходимость законов природы, то есть допускающие события без причин, хотя и слишком редкие, чтобы как-то повлиять на науку);
2. Миры, в которых необычные явления достаточно часты, чтобы упразднить науку, но не сознание и мысль (законы природы могут действовать, но в ограниченных промежутках времени/пространства/эпох, «катастрофически» прерываясь, – что-то аналогичное тому, как существует общество);
3. Мир, полностью лишенный необходимых законов, и – по сути – не являющийся миром вообще, так как отменены любые возможности как науки, так и мышления.

• Для идентификации такой литературы подойдут два критерия: а) в ней происходят события, которые невозможно объяснить никакой логикой; б) присутствует вопрос о науке, но в негативной перспективе (она или невозможна, или постепенно становится невозможной). Второй критерий обеспечивает отличие обсуждаемого жанра от фэнтези и сказок, так как в них место науки не пустует, но заменено иной логикой (магической или даже парадоксальной), упорядочивающей мир. Наконец, Мейясу выделяет три нарративных решения, характерных для фантастики за пределами науки:
1. Введение единого разрыва, погружающего героев в измененный мир, или «внезапная катастрофа» (как в романе «Дарвиния» Роберта Чарльза Уилсона);
2. Введение множества разрывов и формы бессмыслицы, склоняющейся к гэгам, или «бурлескный нонсенс» (как в «Автостопом по галактике» Дугласа Адамса);
3. Введение постепенного распада реальности на части, становящейся все менее узнаваемой для нас, или «изводящая неопределенность» (как в романе «Убик» Филипа Дика).
Но во всех примерах компонент фантастики за пределами науки смешан с научно-фантастической логичностью и причинностью. Впрочем, пример чистой фантастики за пределами науки можно найти во французском романе «Опустошение» Рене Баржавеля, рассказывающем о внезапном исчезновении электричества, но не объясняющем этого явления.

• Само же создание фантастики за пределами науки мыслится Мейясу как начинающееся с научной фантастики, но – постепенно – в эйдетической вариации, доведенной до предела, дезинтегрирующее структуры мира.

P.S. Небольшую работу Мейясу «Дилемма призрака», стилистически перекликающуюся с его «фантастикой за пределами науки» можно найти во 2 (92) номере «Логоса» за 2013 год (здесь: http://goo.gl/1YK3Te).

Как известно, теория медиа возникла на почве литературоведения в качестве альтернативы «герменевтической» позиции, считающей, что текст – самодостаточное целое, которое позволяет интерпретировать себя из себя же. Основной ход кого-то из первопроходцев, вроде Киттлера, заключался в археологическом отыскании опосредующих условий производства текста, которые только и делали его возможным. Выходило, что чтобы понимать текст, нужно не просто иметь его перед собой, но знать, как он «сделан»: когда появились разделения на главы и как они повлияли на этот текст, знает ли автор цитируемые источники напрямую или пользуется энциклопедической компиляцией, вроде нашей Википедии, имитирует ли он печатную или устную речь, как соотносится с «общими местами» печатной культуры того времени, предполагается ли текст для публичного чтения или для уединенного и т.д. В итоге, различие между позицией теории медиа и герменевтикой напоминало различие между исторической и рациональной реконструкциями теорий.

Мы любим и то, и то. Но сегодня выступим на стороне теории медиа и запостим ссылку на ресурс, посвященный основным понятиям в истории книги. В частности, речь там идет о манускриптах, различных библиографических форматах, филиграни и т.п. Лекторы хорошие. Например, раздел, посвященный античным кодексам, ведет Ларри Хартадо, специалист по истории христианства, написавший несколько работ об использовании «книг» ранними христианами (его книгу The Earliest Christian Artifacts: Manuscripts and Christian Origins, 2006 можно найти на либгене).

В общем, когда в очередной раз увлечетесь поисками рациональных и идейных связей между Платоном, Гегелем, ведантой, Декартом и Александром Дугиным (или чем-то подобным), то не забывайте, что между этими ребятами всегда стоят горы книг и звеньев, специфицирующих те формы, в которых передается информация. Иногда изменяющие ее до неузнаваемости.

Посмотреть материалы можно здесь: http://goo.gl/QNiHFE.

Парадоксальным образом, нынешний интерес к реализму в философии породил параллельный интерес к идеализму, в частности в его британско-американском изводе, вышибленном аналитической философией из повестки дня на, – говоря оптимистично – как минимум, 50 лет. В новейшей континентальной философии все началось с Иана Гранта, который – формально числясь в лагере спекулятивных реалистов – отстаивал взгляд на идеализм как на «реализм идеи» (противопоставляя это карикатурному обезумевшему солипсизму, считающему, что «все происходит из моей головы», и избиваемому кем ни попадя). Он и ввел в оборот соответствующий набор тем. А там уже оказалось, что хардкорный идеализм никуда (почти) и не пропадал. Вместо тысячи слов приведем название одной из его книг (в соавторстве): «Идеализм: История философии». Вместе с интересом к наследию идеалистов возникает и интерес к идеализму как теоретической позиции – все ли с ней вообще так?

В русле этих рассуждений Бен Вудард предложил возможную классификацию идеалистических позиций в недавнем посте в своем блоге. Выглядит она так:

• Сильный онтологический идеализм: «Всё – мысль/Всё – сознание» (сюда Вудард, колеблясь, записывает Спригджа, Джинса и Эддингтона, вместе со всякими «постквантовыми» физиками);
• Сильный эпистемологический идеализм: «Всё, что мы знаем, – это сознание» (Беркли);
• Слабый онтологический идеализм: «Всё – сознания и идеи» (британский, американский и немецкий идеализм – это что-то между предыдущей позицией и этой);
• Слабый эпистемологический идеализм: «Всё в сознаниях» (возможно, Кант, но это зависит от интерпретации Канта, плюс наибольшая часть континентальной и аналитической традиций).

Короче говоря, перед нами классический жест раздробления зонтичного термина, вроде «идеализма». Это уже не раз проделывалось в разных контекстах: от исторических (со всеми классически выделяемыми эпохами) до историко-философских (например, с течением немецкого идеализма или феноменологией) и непосредственно философских (со скептицизмом или тем же корреляционизмом). То есть все, как мы любим.

Хотя о конкретных формулировках, да и самих критериях разделения, можно поспорить.

Прочитать пост можно по ссылке: https://goo.gl/SNKyDE.