Парадоксальным образом, нынешний интерес к реализму в философии породил параллельный интерес к идеализму, в частности в его британско-американском изводе, вышибленном аналитической философией из повестки дня на, – говоря оптимистично – как минимум, 50 лет. В новейшей континентальной философии все началось с Иана Гранта, который – формально числясь в лагере спекулятивных реалистов – отстаивал взгляд на идеализм как на «реализм идеи» (противопоставляя это карикатурному обезумевшему солипсизму, считающему, что «все происходит из моей головы», и избиваемому кем ни попадя). Он и ввел в оборот соответствующий набор тем. А там уже оказалось, что хардкорный идеализм никуда (почти) и не пропадал. Вместо тысячи слов приведем название одной из его книг (в соавторстве): «Идеализм: История философии». Вместе с интересом к наследию идеалистов возникает и интерес к идеализму как теоретической позиции – все ли с ней вообще так?
В русле этих рассуждений Бен Вудард предложил возможную классификацию идеалистических позиций в недавнем посте в своем блоге. Выглядит она так:
• Сильный онтологический идеализм: «Всё – мысль/Всё – сознание» (сюда Вудард, колеблясь, записывает Спригджа, Джинса и Эддингтона, вместе со всякими «постквантовыми» физиками); • Сильный эпистемологический идеализм: «Всё, что мы знаем, – это сознание» (Беркли); • Слабый онтологический идеализм: «Всё – сознания и идеи» (британский, американский и немецкий идеализм – это что-то между предыдущей позицией и этой); • Слабый эпистемологический идеализм: «Всё в сознаниях» (возможно, Кант, но это зависит от интерпретации Канта, плюс наибольшая часть континентальной и аналитической традиций).
Короче говоря, перед нами классический жест раздробления зонтичного термина, вроде «идеализма». Это уже не раз проделывалось в разных контекстах: от исторических (со всеми классически выделяемыми эпохами) до историко-философских (например, с течением немецкого идеализма или феноменологией) и непосредственно философских (со скептицизмом или тем же корреляционизмом). То есть все, как мы любим.
Хотя о конкретных формулировках, да и самих критериях разделения, можно поспорить.