Продолжаем слегка запоздало рекапить вышедшие переводы. На очереди текст Бенджамина Нойза «Метафизика дрона» (читать здесь: https://goo.gl/QeDtih), посвященный этой самой метафизике дрона, беспилотного военного летательного аппарата. Для континентальной критики сближение дискурсов разных порядков – вроде метафизики и военной техники – не новость, но если у кого-то есть сомнения о легитимности подобного сближения, то ее тоже можно обосновать (как, например, сделано здесь: https://goo.gl/6PIrC5). Так о чем в статье о дронах речь?

• Рассмотрение разнородных (как теоретических, так и воплощенных в соответствующих практиках) дискурсов о дроне должно считаться не вторичным занятием, но пониматься через дерридианское понятие «дополнения». То есть эти дискурсы – не что-то, от чего можно очиститься, чтобы дойти до «настоящего» феномена (в нашем случае: дрона), не какой-то придаток, но составные элементы самого дрона. Это – общая теоретическая рамка Нойза, такая в своем роде критическая альтернатива демифологизации и феноменологии. Кроме того, критическая работа необходима не только потому, что возможна, но еще и из-за того, что метафизический дискурс вырывает дрон из условий его социального, технического и т.д. происхождений, изображая чуть ли не автономным и самодостаточным.

• Какие метафизические характеристики встречаются при рассмотрении дрона? Во-первых, его бессубъектность. В отличие от классической войны, во́йны с участием беспилотных аппаратов – это уже не дуэли, люди вообще участвуют в них на «вторых» ролях. Но все-таки участвуют: они управляют дронами, отдают команды. Правда, и тут есть нюансы. В частности, критическая теория (от Адорно до Шамайю) указывала на то, что сама структура подобных аппаратов приводит к постепенному «угасанию» субъективности в асимметричной сборке человек-машина. Вхождение в эту сборку требует быть таким-то и таким-то, то есть подчиняет. Это усиливается другой асимметрией, а именно: асимметрией атакующих и жертв, ибо последние никогда не смогут войти в такое отношение к первым, которое было бы аналогичным отношению первых к последним. Жертвы беспилотных атак не будут атаковать своих обидчиков с помощью дронов. Они даже не видят тех, кто в них стреляет. Для критической теории тут важно обращение к старому-доброму понятию «лика», лица, со всеми его левинасовскими и этическими коннотациями.

• Во-вторых, следующим аспектом понимания дрона является «военный гностицизм». Название странное, а речь вот о чем: военная сила как таковая нередко понимается и рассматривается как нечто бестелесное, ускоренное настолько, что отрывается от своего материального и пространственного воплощения. У военной мощи, символизируемой дроном, нет места, но она видит все (она везде и нигде, ср.: атрибуты Бога). Этот элемент дроновой метафизики, кстати, позволяет по-иному взглянуть и на саму метафизику. А именно на ее вечную мечту о бестелесном, ускоренном интеллекте, вечно движущемся, подобно полету снаряда («снарядное» состояние у Вирильо). Согласно Нойзу, это фантазия, ибо отрыв и вхождение в состояние вечного движения и полета (снаряда) никогда не бывает полным. Как в случае авиации, так и в случае метафизики материальность вещей дает о себе знать.

• Именно в материальности или, если совсем точно, в «трении» – разладе, даже если временном, – между машиной и человеком (равно как и в рамках самих дроновых дискурсов) и следует искать ресурс для критической теории.

Что почитать на эти же темы из доступного в сети?
1. Martin Van Creveld. Technology and War: From 2000 B.C. to the Present, 1991 (есть на либгене).
2. Grégoire Chamayou. A Theory of the Drone (tr. Janet Lloyd), 2015 (есть на либгене).
3. Мануэль Деланда. Война в эпоху разумных машин, 1991/2014 (есть на рутрекере).
4. John Maus. Communication and Control, 2014 (PhD-работа, есть на aaaaarg).
5. Лучана Паризи. Автоматизация и критика, 2016 (доступно на нашей странице в фейсбуке).

И – статья в pdf-формате: