Обложка канала

Глазарий языка. Страница 18

5476 @glazslov
Открыть

Все важное и неважное о русском языке и русском мире

  • Глазарий языка

    ​​ЗЕЛЕНЫЕ ТАПОЧКИ

    В фильме «О чем говорят мужчины» герой Камиля Ларина задается следующим вопросом о загадочной природе женщин — см. прикрепленное видео.

    Мы бы хотели, пусть и со значительным запозданием после выхода фильма, пролить немного света в душу этого измученного тяжким семейным бременем, но в остальных отношениях вполне достойного мужа.

    Все дело, дорогой Камиль, заключается в актуальном членении предложения, то есть в выделении в сообщении исходной части — темы и того нового, что о ней сообщается, — ремы.

    Актуальное членение во многом зависит от информационной структуры дискурса: при отсутствии необходимости в эмфатическом изменении порядка слов мы обычно движемся от уже известной информации к информации неизвестной, что облегчает слушателю понимание произносимого.

    Из приведенного вами примера мы можем с большой долей уверенности предположить, что «зеленые тапочки», упомянутые вашей женой, являлись ремой ее высказывания: эти слова замыкали предложение и были интонационно выделены — коль скоро вы услышали именно их.

    Поэтому нет ничего удивительного (как и ничего специфически женского) в том, что в ситуации коммуникативной неудачи ваша супруга сочла нужным повторить именно актуальную, новую информацию.

    Задать вопрос @UchenyjBot

  • Глазарий языка

    КУРС АНТИПОДГОТОВКИ К ЕГЭ

    Друзья, добро пожаловать на наш эксклюзивный онлайн-курс подготовки к ЕГЭ!

    Его отличие от сотен подобных в том, что после его прохождения ЕГЭ не сможет сдать никто.

    Сегодня мы поговорим о задании № 4 в части № 1, где проверяется ваше владение орфоэпической нормой, а именно нормой постановки ударения.

    Главное, что надо запомнить, — строго говоря, никакой орфоэпической нормы не существует. Это фикция и иллюзия.

    Едва ли не половина слов, где могут возникать трудности при постановке ударения, трактуется так называемой нормой по-разному.

    Давайте зайдем на главную страницу сайта Грамота.ру, где при проверке слова нам друг под другом даются сведения из трех нормативных словарей: «Русского орфографического словаря» (РОС), «Большого толкового словаря» (БТС) и словаря «Русское словесное ударение» (РСУ).

    Что же мы видим?

    РОС — «фо́рзац» и «форза́ц»
    БТС — «форза́ц»
    РСУ — «фо́рзац»

    РОС — «в се́ти» и «в сети́»
    БТС — «в сети́»
    РСУ — «в се́ти»

    РОС — в единственном числе «догово́р», во множественном числе «догово́ры» и «договора́»
    БТС — «догово́р» и «до́говор»
    РСУ — «догово́р»

    РОС —«ве́тряная оспа»
    БТС — «ве́тряная оспа» и «ветряна́я оспа»
    РСУ — «ветряна́я оспа»

    РОС —«фено́мен» и «феноме́н»
    БТС — при обозначении человека «фено́мен» и «феноме́н», в остальных случаях «фено́мен»
    РСУ — «фено́мен»

    И это только три нормативных словаря, а ведь их десятки.

    Итак, вы, конечно, можете учить правильные ударения по какому-нибудь словарю, но гарантии, что рядом нет какого-нибудь другого словаря с другими рекомендациями, вам дать никто не может.

    Поэтому задумайтесь: стоит ли тратить на это пустое дело лучшие дни своей жизни?

    Задать вопрос @UchenyjBot

  • Глазарий языка

    ОМЛЕТ КИШОТ

    У нас есть одна гипотеза, которую нам лень проверять. Да и страшно: вдруг она не подтвердится — а была так хороша.

    В 1860 году И. С. Тургенев произнес на публичном чтении в пользу Общества для вспомоществования нуждающимся литераторам и ученым речь «Гамлет и Дон-Кихот». В этих двух великих образах русский писатель увидел воплощение двух типов, двух коренных, противоположных особенностей человеческой природы, иначе говоря, два полюса, к которым притягиваются более или менее все люди, — иделалиста-романтика и скептика-аналитика, человека деятельной веры и человека безвольного рассуждения.

    Вот несколько цитат:
    1) «Дон-Кихот проникнут весь преданностью к идеалу, для которого он готов подвергаться всевозможным лишениям, жертвовать жизнию; самую жизнь свою он ценит настолько, насколько она может служить средством к воплощению идеала, к водворению истины, справедливости на земле»;
    2) «А Гамлеты ничего не находят, ничего не изобретают и не оставляют следа за собою, кроме следа собственной личности, не оставляют за собою дела»;
    3) «И вот, с одной стороны стоят Гамлеты мыслящие, сознательные, часто всеобъемлющие, но также часто бесполезные и осужденные на неподвижность; а с другой — полубезумные Дон-Кихоты, которые потому только и приносят пользу и подвигают людей, что видят и знают одну лишь точку, часто даже не существующую в том образе, какою они ее видят».

    Теперь собственно о нашей гипотезе. Кажется очень соблазнительным предположить, что в речи Гамлета доля неопределенных артиклей в общем числе слов будет выше, чем у Дон-Кихота, а доля определенных артиклей — напротив, меньше. На это, кажется, указывают все наши интуитивные (но отрефлексированные Тургеневым) представления о темпераменте и речевом поведении этих героев.

    Если дело обстоит именно так, то финальный аккорд Тургенева: «Дон-Кихоты находят — Гамлеты разрабатывают», — нужно будет признать совершенно ложным. Все ровно наоборот. Да, определенные артикли выделяют конкретный объект из общего множества и, так сказать, обеспечивают фокусировку внимания на заданной цели. Однако всякая новая, ранее отсутствовавшая в дискурсе информация вводится обычно именно неопределенными артиклями.

    Поэтому находят как раз Гамлеты — разрабатывают уже Дон-Кихоты.

    Задать вопрос @UchenyjBot

  • Реклама

  • Глазарий языка

    ​​КИНОТЕКСТ

    Знаменитая сцена из фильма «О чем еще говорят мужчины», если рассматривать ее как статическую картинку наподобие прикрепленной к нашему посту, привлекает внимание тем, что притяжательное местоимение на табличке с повешенной мамой выступает в несвойственной ему в русском языке катафорической, а не анафорической функции — то есть стоит слева от разрешающего его кореферентного слова «сука».

    Почему это становится возможным? Потому что в кино мы читаем не слева направо, а так, как того требует движение камеры. В данном случае — справа налево: камера движется от таблички с антецедентом к табличке с анафором.

    Задать вопрос @UchenyjBot

  • Глазарий языка

    МЕТОДИЧЕСКИЙ ПРИЕМ

    Трудно, трудно дается студентам-русистам праславянская фонетика. Ну как разобраться во всех этих монофтонгизациях-палатализациях и прочих малопонятных вещах?

    На наш взгляд, надо просто правильно выбрать слова, на примере которых разъяснять фонетические процессы.

    Скажем, как это всё объяснить:

    — краткое о в положении перед конечным согласным переходило в краткое u, а затем в ъ;

    — конечные согласные отпадали;

    — i перед гласным переходило в i неслоговое, а затем в палатальный йот;

    — ъ после палатальных переходил в ь, после появления письменности jь = буква «и»;

    — дифтонг ou перед согласным монофтонгизировался в u;

    — сочетание sk в анлауте перед гласными заднего ряда переживало метатезу, то есть переходило в ks, откуда по правилу RUKI — kх с дальнейшим отпадением k в силу нарушения закона восходящей звучности.

    Это чудовищно, скажете вы, это невозможно понять и запомнить.

    Ну да. Но попробуйте объяснить это всё на примере праславянского слова skoṷios, и все всё прекрасно запомнят, уверяем вас.

    Задать вопрос @UchenyjBot

  • Глазарий языка

    КТО ЖЕ ОН?!

    Пушкин писал о нем как о покорителе Цареграда. Для Тютчева он — весенний гром. В стихах Жуковского — молчаливая красавица перед зеркалом, в стихах Некрасова — архангельский мужик, ставший разумным. У Крылова — мопс без страха и упрека. Маяковский видел в нем краснокожую паспортину, а Агния Барто — мишку-калеку. Внимание, вопрос: кто же он?

    Ответ.
    Он — омар. Или лобстер. Что, как вы знаете, одно и то же. А также петух, коза, селедка и рак, что тоже одно и то же, хоть вы этого и не знали.

    В 1865 году Льюис Кэрролл написал «Приключения Алисы в Стране Чудес». В 10-й главе этой сказки Алиса читает Черепахе Квази и Грифону стихотворение следующего содержания:

    'Tis the voice of the Lobster; I heard him declare
    «You have baked me too brown, I must sugar my hair».
    As a duck with its eyelids, so he with his nose
    Trims his belt and his buttons, and turns out his toes.
    When the sands are all dry, he is gay as a lark,
    And will talk in contemptuous tones of the Shark:
    But when the tide rises and sharks are around,
    His voice has a timid and tremulous sound.

    Это восьмистишие, как установили исследователи, представляет собой нонсенс. Тщеславный стиляга-лобстер делает вид, что не боится акул, но как только они появляются, приходит в ужас.

    «'Tis the voice of the Lobster...» является пародией на унылое морализаторское стихотворение Исаака Уоттса (Isaac Watts, 1674—1748) «Лентяй» («The Sluggard»):

    'Tis the voice of the sluggard; I heard him complain,
    «You have waked me too soon, I must slumber again».
    As the door on its hinges, so he on his bed,
    Turns his sides and his shoulders and his heavy head...

    Русские авторы, переводившие «Приключения Алисы в Стране Чудес», пытались передать пародийную природу отрывка по-разному. Отсюда и то пышное многообразие прецедентных текстов, которыми мы расцветили наш вопрос. Вот они.

    Лобстер — «покоритель Царьграда»:
    Как дыня, вздувается вещий Омар:
    «Меня, — говорит он, — ты бросила в жар;
    Ты кудри мои вырываешь и ешь,
    Осыплю я перцем багровую плешь».
    Омар! Ты порою смеешься, как еж,
    Акулу акулькой с презреньем зовешь;
    Когда же и вправду завидишь акул,
    Ложишься ничком под коралловый стул.
    (пер. В. Набокова, 1923)

    Лобстер — «весенний гром»:
    — Люблю козу! —
    вскричала Майя, —
    Когда веселья полон дом,
    Она, резвяся и играя,
    Топочет и толкает лбом...
    Гремят копыта молодые,
    От ножек быстрых пыль летит.
    Ее глаза, всегда живые,
    Как будто солнце золотит.
    (пер. Л. Яхнина, 1991)

    Лобстер — «молчаливая красавица перед зеркалом»:
    Раз, собравшися в кружок,
    Петухи гадали,
    На ворота колпачок,
    Сняв с ноги, сажали...
    (анонимный перевод, 1879)

    Лобстер — «архангельский мужик, ставший разумным»:
    Ну, пошел же, ради Бога!
    Небо, море и песок.
    «Перегрелся я немного
    На песке, — Омар изрек. —
    Перегрелось мое тело.
    Смят парик. Ну что же, пусть!
    Дам отпор акулам смело —
    Это многих славных путь!
    Вижу я — акулы рядом,
    Надвигается прилив...»
    Тут Омар к прибрежным скалам
    В диком ужасе прилип.
    (пер. Т. Ярыгиной, 1997)

    Лобстер — «мопс без страха и упрека»:
    Омар, издалека увидевши Кита,
    Затеял в смелости с ним поравняться.
    Отлив. Акула уплыла.
    И ну для храбрости принаряжаться,
    Начистил пуговки, потуже ремень затянул,
    Подобно панку дыбом чуб поставил.
    В коралловое зеркало он заглянул
    И на нос пудры сахарной добавил.
    (пер. А. Кононенко, 1998—2000)

    Лобстер — «краснокожая паспортина»:
    Я раком бы выгрыз рыбацкую сеть.
    Сживем браконьеров со свету!
    Найдет в рассоле достойную смерть
    Селедка любая. Но эту
    Я достаю из подводных глубин,
    Как змея, акулам на зависть.
    Тащитесь, улитки:
    Я — гражданин
    того,
    что от Союза осталось!
    (пер. А. Вышемирского)

    Лобстер — «мишка-калека»:
    Уронили рака на пол,
    Оторвали раку лапу…
    (пер. М. Блехмана, 2005)

    Задать вопрос @UchenyjBot

  • Глазарий языка

    МАЕТА С МАЙКОЙ

    Одно дело, когда слово древнее и непонятно, откуда взялось. Это естественно. Удивительно, когда слово молодое, а по историческим меркам и вовсе юное, а как возникло — неясно. Слово «майка» (предмет одежды), появившееся в русском языке в начале советской эпохи, может послужить хорошим примером.

    Какие версии происхождения слова существуют?

    1. От «май». Об этом можно прочитать в «Этимологическом словаре русского языка» М. Фасмера, где соответствующая статья принадлежит переводчику и редактору словаря О. Н. Трубачеву. Что плохо? Наименования предметов одежды, образованные от названий месяцев, для русского языка нехарактерны. К тому же, как отметил крупный специалист по этимологии Ю. В. Откупщиков, «в мае в майке, пожалуй, холодновато».

    2. Тот же Трубачев выдвигал и альтернативное предположение: «майка» от польского слова majtki мáйтки ‘матросские штаны’, которое само в свою очередь заимствовано из голландского. Что плохо? Подкачала смысловая связь. Майка все же не совсем штаны, даже совсем не штаны, тем более моряцкие.

    3. Третья версия предполагает, что слово напрямую заимствовано из французского или итальянского (на что указал венгерский исследователь Л. Киш). Здесь все отлично как раз в смысловом отношении. И у французского maillot, и у итальянского maglia есть значение ‘футболка, майка’. Что плохо здесь? Формальная сторона дела. И maillot майо́, и maglia ма́лья довольно далеки в произношении и строении от слова «майка».

    4. Наконец, четвертая версия, самая любопытная. Согласно ей «майка» восходит к итальянскому maglia, но не напрямую, а через посредство южнославянских языков, куда итальянское слово в несколько иной форме проникло из диалектов близлежащих районов Северной Италии. Действительно, например, сербское mȁja мáя ‘майка’ по форме очень близко русскому слову, достаточно добавить суффикс -к-, который присутствует во многих названиях русской одежды («рубаха» — «рубашка», «блуза» — «блузка»). И дальше самое красивое и интересное. Предоставим слово А. М. Сабениной, которая излагает эту версию в словарях «История русских слов» и «Новое в русской этимологии»: «Экспансия в 30-е гг. XX в. итальянского названия майки в южнославянские языки объясняется, по всей вероятности, популярностью проводимых в то время в Италии велогонок “Coppa d’Italia”, победителям которых вручались розовые или желтые шерстяные свитеры — maglia. …В значении ‘свитер победителя велогонок’ слово, видимо, и пришло в южнославянские языки, значение же ‘майка’ было заимствовано позднее».

    Замечательно, не правда ли? Замечательно, но не до конца. Оставим в стороне историю велогонок в Италии, время — вот что тревожит. В словарях обычно в качестве примера одного из первых употреблений «майки» называется стихотворение «Поединок» Д. Б. Кедрина 1933 г. Однако можно указать на более ранние случаи употребления слова «майка» — приходящиеся на вторую половину 1920-х гг. Самым ранним известным нам употреблением является контекст из «Республики ШКИД», написанной в 1926 г.: «Широкоплечий парень в полосатой майке, покачиваясь, подошел к незнакомке». Если считать, что до появления на письме слово должно было некоторое время бытовать устно и осваиваться, то его заимствование придется как минимум на первую половину 1920-х гг. Таким образом, надо признать, что это «велосипедное» слово было заимствовано не вполне ясными путями из южнославянских языков в не самое «велосипедное» время (хотя на начало 1920-х гг. и приходятся попытки возрождения велоспорта в Советской России) и, главное, едва ли не за десять лет до его активного проникновения из итальянских диалектов в те же южнославянские языки, о котором пишет А. М. Сабенина.

    Ну, или нужно согласиться с тем, что и эта версия сомнительна.

    Задать вопрос @UchenyjBot

  • Глазарий языка

    КТО ОНИ И ПОЧЕМУ ИХ СТОЛЬКО?

    Их 2153, хотя чисто арифметически должно было бы быть 2156. Все дело в том, что в одном случае их на 1 больше, чем требуется, в другом — на 2 меньше, а в третьем и четвертом 2 из них повторяются. Внимание, вопрос: кто они?

    Ответ. Как можно было бы тут рассуждать логически? Вопрос задан нами, значит упомянутые 2153 (2156) — что-то филологическое. Причем что-то такое, что может быть в теории высчитано арифметически — благодаря своему объединению в некие группы (как минимум четыре), объем которых, вероятно, жестко регламентирован. Кажется, не невозможно догадаться, что речь идет о стихотворных строках и твердых стихотворных формах соответственно. А дальше верными оказываются те ассоциации, которые первыми приходят в голову: самая известная твердая стихотворная форма — сонет; самый известный цикл сонетов — Шекспира.

    И речь действительно именно о них.

    Модель сонетов Шекспира в науке называют английской: три катрена плюс заключительное двустишие, итого 14 строк. (Здесь можно посчитать, сколько всего произведений входит в шекспировский цикл: 2156/14=154.) При этом поэт дважды нарушает модель.

    Сонет №99 содержит 15 строк — первый катрен пятистишный:

    The forward violet thus did I chide,
    Sweet thief, whence didst thou steal thy sweet that smells,
    If not from my love's breath? The purple pride
    Which on thy soft check for complexion dwells,
    In my love's veins thou hast too grossly dyed.

    Сонет №126 содержит 12 строк — шесть двустиший:

    O thou my lovely boy who in thy power,
    Dost hold Time's fickle glass his fickle hour:
    Who hast by waning grown, and therein show'st,
    Thy lovers withering, as thy sweet self grow'st.
    If Nature (sovereign mistress over wrack)
    As thou goest onwards still will pluck thee back,
    She keeps thee to this purpose, that her skill
    May time disgrace, and wretched minutes kill.
    Yet fear her O thou minion of her pleasure,
    She may detain, but not still keep her treasure!
    Her audit (though delayed) answered must be,
    And her quietus is to render thee...

    Что же касается упомянутых в задании повторов, то идентичны финальные двустишия сонета №36 и сонета №96:

    But do not so, I love thee in such sort,
    As thou being mine, mine is thy good report.

    Таким образом, уникальных стихотворных строк в сонетах Шекспира остается 2153. Это и есть правильный ответ.

    Задать вопрос @UchenyjBot

  • Глазарий языка

    ВЕДЬМА ИЗ ХЛОПЧАТОБУМАЖНОЙ ТКАНИ

    Как всем прекрасно известно, в сказочной повести А. М. Волкова «Волшебник Изумрудного города», которую он написал в 1939 г., переведя и частично переделав сказку Л. Фрэнка Баума «Удивительный волшебник из страны Оз» (The Wonderful Wizard of Oz), фигурируют четыре волшебницы: Виллина, Стелла, Гингема, Бастинда.

    Фокус в том, что в первоисточнике этих имен нет: у Баума три волшебницы (Виллина, Гингема и Бастинда) называются описательно по сторонам света (Good Witch of the North, Wicked Witch of the East и Wicked Witch of the West соответственно) и только одна по имени — но Глинда, а не Стелла.

    Виллину, Стеллу и Бастинду Волков выдумал из головы: каких-либо соответствий им в оригинальном тексте не обнаруживается, а вот имя Гингемы переводчику, скорее всего, подсказало редкое английское слово gingham 'платье из клетчатой хлопчатобумажной ткани', встречающееся у Баума при описании наряда Дороти.

    Задать вопрос @UchenyjBot

  • Глазарий языка

    СЕ ВОЛСВИ ОѾ ВОСТОКЪ ПРЇИДОША

    Оказавшись на улице какого-нибудь города южной части Германии в определенное время года, вы с большой долей вероятности увидите написанные на дверях буквы «С, М, В». Что они означают и к какому событию приурочены?

    Эти буквы, написанные освященным мелом, появляются на дверях 6 января. В этот день католическая и некоторые протестантские церкви отмечают праздник Богоявления. В Русской православной церкви Богоявления как отдельного праздника не существует: для православных это другое название праздника Крещения, который отмечается 6 января по старому стилю, или 19 января по новому стилю. Католики 6 января празднуют именно Богоявление, которое отделено от Крещения.

    В западной христианской традиции Богоявление связывается с евангельской историей поклонения младенцу Христу неких волхвов, которые, увидев новую звезду, прибыли к нему с дарами.

    История о волхвах известна из Евангелия от Матфея. В греческом тексте для их обозначения используется слово μάγοι (маги, волшебники). Кто такие были эти маги и откуда они пришли в Вифлеем, непонятно. То ли жрецы-огнепоклонники из Персии, то ли астрологи из Вавилона. Любопытно и то, что во всем библейском тексте только у Матфея это слово употреблено с положительной оценкой, в других местах о магах (астрологах, заклинателях) Библия отзывается плохо.

    Матфей не сказал об этих жрецах-язычниках ничего определенного. Неизвестно даже, сколько их было. Однако позднее история о волхвах захватила умы богословов, особенно в средневековом западном христианстве, и постепенно обрастала подробностями.

    Сначала решили, что их было три. Затем установили, что это были не просто рядовые чудодеи, а цари неких восточных государств. Потом начали придумывать им имена, и в Европе закрепился вариант: Каспар, Мельхиор, Бальтазар. После этого вообразили, как эти цари-короли выглядели, при этом получилось довольно политкорректно: Каспар оказался молодым жгучим брюнетом, Мельхиор седобородым старцем, а Бальтазар — так и вовсе чернокожим. Случилось и чудесное обретение мощей трех волхвов-королей, которые с XII века и по сей день покоятся в Кельне, ныне в Кельнском кафедральном соборе.

    Надпись на дверях «С † М † В» в европейских странах приурочена к дню Богоявления, или празднику Трех королей. Чаще всего эти буквы интерпретируют как инициалы имен волхвов: Caspar, Melchior, Balthazar. Впрочем, представители католической церкви часто указывают, что эти буквы следует понимать как сокращение той или иной латинской фразы: Christus mansionem benedicat; Christus multorum benefactor; Cogito, Matrimonium, Baptesimus.

    Православие праздника волхвов не знает, никак их не пересчитывает и не именует. Само название «Богоявление» принадлежит, скорее, официальной церковной терминологии, простые верующие его почти не употребляют. Напоминаем о нем могли бы служить имена Епифан(ий) и Феофан: греческие слова, от которых эти имена происходят, обозначают ‘богоявление’. Но сейчас так называют разве что котов.

    Задать вопрос @UchenyjBot

  • Глазарий языка

    ПРОСТРАНСТВО ВОЗМОЖНОСТЕЙ

  • Глазарий языка

    Я Б В МОРИЛЬЩИКИ ПОШЕЛ...

    Задать вопрос @UchenyjBot

  • Глазарий языка

    ОТКАЖИ ПРАВИЛЬНО

    Задать вопрос @UchenyjBot

  • Глазарий языка

    ПОДВОДЯ ИТОГИ

    В этот день принято вспоминать прошедший год. Ну вот и мы решили поделиться с вами главными впечатлениями. Год у нас выдался примерно такой, как показано в этом ролике. Надеемся, что и следующий будет не хуже. Смотреть — обязательно со звуком. С Новым годом! Будьте искренни и счастливы!

    Задать вопрос @UchenyjBot

  • Глазарий языка

    УТЕШЕНИЕ ЭТИМОЛОГИЕЙ

    Вот назовут мудаком — а ты не успел ответить, или побоялся, или ответить особенно нечего… Обидно. Плохо на душе становится.

    Поможет наука!

    У славянского слова mǫdo — «мѫ́до», «мѫдѣ́» (двойственное число) ‘testiculus’ неясная этимология. Однако уже очень давно чешский лингвист Антонин Маценауэр высказал предположение, что это слово надо сближать с «мѫдръ», а через него с группой слов с индоевропейским корнем men-, обслуживавшим слова со значением мыслительной деятельности (сюда, например, относятся «мнить», «память» и предположительно «мысль»). 

    Сначала все были скандализованы, но впоследствии эту идею поддержали Р. О. Якобсон, В. Н. Топоров, О. Н. Трубачев. Тем самым слова с исходным корнем men выражают идею некоего душевного движения, энергии, которая проявляется как в умственной, так и в сексуальной жизни человека, а «мудрость» в изначальном представлении является даром, обеспечивающим обретение духовных или материальных ценностей, в том числе потомства.

    Так что от «мудака» до «мудрака» (слово, известное во многих славянских языках) совсем недалеко.

    Обзывайтесь, обзывайтесь, мудрый помолчит.

    Задать вопрос @UchenyjBot

  • Реклама

  • Глазарий языка

    ЧЕЛОВЕК ЧЕЛОВЕКУ АГЕНС

    Один из двух типов событий, для которых все языки мира имеют соответствующий набор аргументов, предполагает, что участник-инициатор оказывает физическое воздействие на другого участника таким образом, что последний меняет свое исходное состояние.

    Наиболее характерными для данного события предикатами ученые считают глаголы «ломать», «бить», «убивать». Их называют прототипическими для ситуации с двумя участниками.

    Это кое-что говорит нам не только о человеческом языке, но и о человеческой природе, если вдуматься.

    Задать вопрос @UchenyjBot

  • Глазарий языка

    КАТОРЖНЫЕ ТРОПЫ

    Уже и не вспомнить точно, с кого это началось, но только очень давно метафора и метонимия рассматриваются не только как два главных тропа, но и как два полюса языка, два его противоположных аспекта. Между тем возможность их наложения совершенно не исключена.

    Обратим, к примеру, свой мысленный взор на сбежавшего из принстаунской тюрьмы каторжника Селдена — второстепенного героя повести Конан Дойля «Собака Баскервилей».

    Когда он погиб, и Холмс, и Ватсон, и Стэплтон приняли его труп за труп сэра Генри. Почему? Да потому, что он выглядел точь-в-точь как сэр Генри: «И сердце у нас замерло — при свете спички мы увидели, что перед нами лежит сэр Генри Баскервиль! Разве можно было забыть этот необычный красновато-коричневый костюм — тот самый, в котором баронет впервые появился на Бейкер-стрит! Нам достаточно было секунды, чтобы узнать его, а потом спичка вспыхнула и погасла так же, как погасла в нас последняя искра надежды».

    Иными словами, Селден предстает им метафорой сэра Генри.

    Но каковы были обстоятельства смерти несчастного каторжника? Пытаясь спастись от погнавшейся за ним собаки, он сорвался со скалы и разбился. А почему за ним погналась собака? Читаем: «Я вспомнил, что баронет подарил Бэрримору чуть ли не весь свой старый гардероб. Значит, Бэрримор отдал его Селдену, чтобы тот переоделся к отъезду. Башмаки, рубашка, кепи — все носил когда-то сэр Генри <...> Значит, несчастный погиб из-за костюма <...> Собаке, конечно, дали понюхать какую-нибудь вещь сэра Генри — по всей вероятности, тот самый башмак, который был украден в отеле, — и пустили ее по следам каторжника».

    Иными словами, собаке Селден предстает метонимией сэра Генри.

    Задать вопрос @UchenyjBot

  • Глазарий языка

    ИДТИ ИЛИ НЕ ИДТИ?

    Буква «д» в инфинитиве «идти» — чисто русское изобретение, ее нет ни в одном из славянских языков. Полагают вслед за А. И. Соболевским, что она привнесена в исконное «ити», где корень — -и, из основы настоящего времени, которая осложнялась суффиксом -д («и-д-у») — таким же как в словах «еду» и «кладу» (в последнем исконный корень kla-). Соболевский же основывался на нескольких написаниях с «д» («внидьти», «идти» и др.), обнаруженных в двух великорусских евангелиях XIV века.

    Однако в 1933 году Василий Ильич Чернышев предположил, что написание «идти» следует считать псевдограмотным, или по-нашему — гиперкорректным, так как произношение «итти» должно возникать по чисто фонетическим причинам — в силу продления т между гласными (ср. литературные в прошлом «вытти», «притти», а также диалектные «затти», «натти», «потти»). Тем самым первый звук т в «идти» — он и есть т, а не «оглушившийся» д.

    Одним из аргументов Чернышева было то, что написание «идти» является позднейшим, оно кодифицировано словарями как «правильное» только в начале XIX века, после чего, собственно, и начинает распространяться, до этого писали «итти».

    Во времена Чернышева не было ни исторических словарей, за исключением «Материалов» И. И. Срезневского (где странным образом дано заголовочное «идти» при полном отсутствии примеров такого употребления), ни Национального корпуса русского языка. Пришло время проверить тезисы ученого с помощью доступных нам инструментов.

    До XIV века написания с этимологически лишней согласной в инфинитиве неизвестны.

    «Словарь русского языка XI—XVII вв.» не дает ни одного примера с «идти», но в нем есть 4 примера с удвоенным «т».

    Национальный корпус русского языка в старорусском подкорпусе дает 825 случая «итти» (примеры с XIV века, но по поздним спискам; надежные — с XV века), 76 случаев «иттить» (примеры с XVI века) и 38 примеров «идти» (примеры с XVI века).

    Данных по церковным памятникам старорусского периода нет, их неоткуда взять.

    «Словарь русского языка XVIII века» приводит 22 иллюстрации с «итти» и «иттить» и только 2 с «идти».

    (К сожалению, пользоваться Национальным корпусом русского языка для выяснения подобных вопросов в отношении текстов XVIII и XIX века невозможно. Так, для XVIII века корпус дает соотношение: 356 примеров «итти» против 547 примеров «идти», что, очевидно, является фикцией: тексты почти всегда приводятся по изданиям XX и иногда XIX века, где орфография изменена согласно более поздним нормативным установкам.)

    Таким образом, хотя до XIX века написание «идти», вопреки мнению Чернышева, встречалось, однако в количественном отношении оно катастрофически уступает «итти», которое как регулярное написание появилось раньше и безоговорочно закрепилось как факт литературно-письменной речи.

    Строго говоря, само по себе это не означает вторичности и гиперкорректности «д» (см. примеры Соболевского), но Чернышев, бесспорно, прав в том, что в начале XIX века это слово было «придумано» вопреки основательной письменной традиции.

    Поэтому, если вам хочется написать «придти», — удивительно, но газетный подкорпус Национального корпуса русского языка за период с 2001 по 2014 год дает 333 вхождения этого написания, и это при том, что ошибка носит знаковый характер и служила поводом для многочисленных очень нервных обсуждений в интернете: почему вдруг «прийти», хотя «идти», и произносим мы «притти», и какой дурак это так в 1956 году решил, и проч., — так вот, если вам захочется написать «придти», пишите лучше «притти». Тоже неверно, но исторической правды в этом больше.

    Задать вопрос @UchenyjBot