Нетипичные мысли. Страница 9

#Рассказы

ПАНКИ ЖИВУТ ВЕЧНО. Часть II

Их знакомство вряд ли можно было назвать романтичным. Поздним летним вечером, по дороге домой, Саша услышал, как кто-то отчаянно просит о помощи. Он бросился на звук, потому что понял: кричит девушка.

За углом кирпичного дома, в темном дворике, два рослых мужика втаптывали в землю худенькую фигурку. Она тихо стонала от боли, уже не пытаясь сопротивляться.

- Оставьте её, - громовым голосом сказал Саша.

- Иди, куда шел, пацан. Она нам кое-что должна.

Сообразив, что слова не помогут, Саша врезал сначала одному громиле, потом – другому. Они явно были не готовы к таком исходу и в страхе убежали с поля боя. Саша поднял с земли дрожащую, всю в ссадинах и синяках девушку. На вид ей было лет 16: рыжие, коротко стриженные волосы и большие карие глаза. На шее – маленькая татуировка в виде бобмочки.

- Спасибо, - сипло выдавила незнакомка. – Я Даша, - и протянула ему пыльную от асфальта ладонь.

- А я – Саша, - улыбнулся он. – За что они тебя так?
- Лучше тебе этого не знать.
- Окей, как скажешь.

Саша проводил ее до дома. На следующий день он зашел снова, чтобы узнать, как Даша себя чувствует. И понеслось…

#Рассказы

ПАНКИ ЖИВУТ ВЕЧНО.
Часть I

Убийца. Сегодня он стал убийцей.

Труп со стеклянными глазами валялся рядом, обмякший и безжизненный. Вдоль виска засохла черная полоска крови. А еще несколько секунд назад этот человек жил, дышал. Думал. Если, конечно, торговцы наркотой вообще способны о чем-то думать.

Саша презрительно пнул мертвое тело ногой – и снова застыл в немом оцепенении.

Убийца. Сегодня он стал убийцей.

Нужно срочно уходить, чтобы остаться незамеченным. Пусть труп догнивает здесь, в своей роскошной квартире с евроремонтом. Саша просто закроет дверь на ключ и выкинет его в реку. Всё равно кроме этой «прорехи на человечество» тут больше никто не живет. Никто не станет оплакивать умершего, потому что такой человек не достоин высоких чувств.

Саша вышел на улицу. Его и без того бледное лицо было белее выпавшего снега. Шесть часов утра. Минус десять градусов. Начало декабря.

Убийца. Сегодня он стал убийцей.

Как это произошло? Почему?.. Саша стал прокручивать в голове события прошедших месяцев. С самого начала…

#Зарисовки

Вчера Евгений Иванович (один из пожилых актеров театра; у него большое, в добрых морщинах лицо и морского цвета глаза) нашел где-то в закромах театра баян для будущего спектакля и стал учиться на нем играть. Огромный инструмент с несколькими рядами черно-белых кнопок с двух сторон оказалось не так-то просто освоить: Евгений Иванович долго искал среди них трезвучие "до мажор". Параллельно он объяснял мне, чем баян отличается от гармошки и аккордеона и наоборот ("это же совершенно разные инструменты!"). В конце концов у Евгения Ивановича получилось сыграть какую-то незатейливую мелодию - и его лицо растянулось в торжественно-счастливой улыбке. Баян тоже, я уверена, радовался, что Евгений Иванович достал его из пыльного чемоданчика и наконец-то оживил.

#Рассказы

ПОСЛЕДНЯЯ ЗАГАДКА. Часть V

Выпускной – это праздник пышных платьев и умопомрачительных причёсок, начало не просто новой жизни, а новой жизненной эпохи. В такой день разговоры о смерти ещё менее уместны, чем весной на закате девятого класса. Но студенчество представлялось мне тёмным омутом, в который предстояло погрузиться с головой, желательно зажмурив глаза. Я поступила наугад – туда, куда позволяли баллы, на специализацию, в которой ничего не понимала. Вот поэтому мне и нужен был Толя. Его «стеклянность» постепенно начала обретать плоть даже в моём, смешливом и легкомысленном сознании.

В клубе было темно, душно, то и дело орала громкая музыка и мигал блестящий свет. Одним словом, разговаривать в подобных условиях было совершенно невозможно. На улице, рядом с кустами сирени, на деревянных скамейках ютились влюблённые парочки, просто те, кому стало скучно внутри, и Толя. Он сидел один, скрестив руки за головой и чуть развалившись на спинке, и смотрел на чёрное беззвёздное небо.

- Привет, - осторожно сказала я. – Подвинешься?
- А? – Толик словно не сразу смог очнуться от своих «возвышенных» мыслей, осознать, кто и зачем перед ним стоит. – А, это ты… Садись, конечно. Ты когда-нибудь думала, что небо тоже смотрит на нас? Как и мы на него…
Он сказал это так просто, так искренне, без тени позёрства или издёвки. Как будто между нами не было повисшей в воздухе ссоры и кучи недосказанных слов, как будто не было этих двух лет молчаливых переглядываний…
- Теперь я буду часто об этом думать.
- Ну как, я выполнил твоё задание?
- Какое?
- Ты говорила, что я должен меньше размышлять о смерти. Теперь я думаю о высшей материи – о небе.
- Забудь, что я тогда говорила. Я давно хотела попросить у тебя прощения.
- Да ладно, чего уж там. Проблема была не в твоих словах, а в том, что ты меня не поняла.
- Я попыталась. Пытаюсь до сих пор.
- В тот день… Я хотел рассказать тебе одну историю. Надеялся, ты поможешь мне выкарабкаться из того бреда, в который я себя загнал. Мне нужен был человек… Думающий человек. Ты была похожа на него. Но в итоге ты просто испугалась.
- Что за история? Ты можешь рассказать её сейчас. Я больше не боюсь…
- Смерти?
- Да. Смерти.
- Правильно. Видишь, всё-таки мы смогли друг друга чему-то научить. История предельно проста: мой папа повесился, когда мне было пять. Я зашёл в комнату – хотел попросить прочитать мне сказку – а он болтался в петле с высунутым синим языком. Вот тогда я испугался по-настоящему. И я решил думать о смерти каждый день, чтобы избавиться от этого страха.
- У тебя получилось?
- В том-то и дело, что нет.
Мы замолчали и уставились в небо. «Простая» история казалась мне слишком ужасной для того, чтобы быть правдой: в моём сказочном, еще полудетском мире в окружении родительской заботы никогда не находилось места для трагедии. Я была счастливой во всех смыслах этого слова, но не умела это как следует оценить и осознать.
- Но почему твой папа… Так поступил?
- Мама рассказывала, он играл в театре. А актёрская душа, сама знаешь, потёмки.

Когда мы прощались на рассвете, отпустив в небо символические шарики, Толя с достоинством пожал мне руку. Обниматься и обливаться слезами – это было не в его стиле.
- Спасибо тебе, Оля. Надеюсь, мы оба обретём то, что ищем.
Я тоже хотела сказать что-нибудь из серии красивого и вечного, но в горле по непонятной причине застрял ком.
- Пока… - только и смогла выдавить я.

Дальше произошло нечто странное. Высокий Толя наклонился, быстро поцеловал меня в губы, сжал вспотевшую ладонь на прощание и ушёл. А я стояла на холодном ветру в лёгком платье и не понимала, почему у меня загорелись щёки.

Прошло уже пять лет, а я не знаю, как сложилась его судьба. Туманный образ маячит где-то вдали – но это лишь образ, который порой очень трудно воскресить в воображении. Я многое забываю: черты лица, интонацию голоса… Наверное, загадки так и должны оставаться загадками. Разгаданные, они теряют свой смысл. Они… умирают.

#Рассказы

ПОСЛЕДНЯЯ ЗАГАДКА. Часть IV

В тот день что-то определённо пошло не так. С самого начала. Тоненькая ниточка, которая могла вывести и меня, и Толю на путь истинный, безнадёжно оборвалась.
Как и обещал, Толя преданно ждал меня у школы.

- Портфель твой, что ли, понести? – сказал он вместо «привета».
- Ну, понеси, - равнодушно пожала я плечами, а сама при этом злобно подумала: «Всё равно что одолжение делает! Разве так ведут себя настоящие джентльмены?»
- Я, Егорова, хочу с тобой поговорить о серьёзных вещах. Поэтому ты это… Брось свой смех и шуточки всякие.
- Валяй.
- Обещаешь не смеяться?
- Не обещаю, но постараюсь.
- Ну хорошо. Так вот: ты когда-нибудь думала о смерти?
Был солнечный майский день – как раз один из тех первых весенних деньков, когда только-только становится тепло и прохожие на улицах радостно выпрыгивают из надоевших курток. Думать о смерти в такое время совсем не хотелось.
- А зачем вообще о ней думать?
- Как зачем? Однажды она заберёт тебя. О смерти нужно думать каждый раз, когда встаёшь утром с кровати. Ты должна принять её как факт, как аксиому, смириться…
- Толя! – я резко остановилась и в упор посмотрела в его стеклянные глаза, потому что происходящее было выше моих сил.
- Да? – так же оторопело остановился он.
- Ты зачем мне нотации читаешь? Хочешь организовать сообщество самоубийц?
- Я специально начал издалека.
- Издалекаааа?! Дальше – ещё хуже, значит? Знаешь, у меня нет никакого желания с тобой разговаривать до тех пор, пока ты не научишься думать о чём-то ещё, кроме смерти.

И я развернулась и ушла, не оглядываясь. Хотя очень хотелось. Я так и чувствовала, как пристальный взгляд Толи буквально жёг мою спину. Не знаю, почему тогда я так отреагировала на, казалось бы, безобидные философские размышления. Ничего грубого или предосудительного в них не было. Просто… Я боялась смерти. Настолько сильно, что у меня не хватало сил осмыслять её философски. Мне хотелось жить, жить здесь и сейчас, радоваться весеннему солнцу, ручейкам, птицам – всем этим избитым, но важным атрибутам мироздания. Смерть придёт нескоро, и думать о ней в 15 лет абсолютно незачем.

А потом наступила эра молчания, когда ни я, ни Толя не отваживались заговорить первыми. Мы поедали друг друга глазами так неприкрыто и с такой ненавистью, что мои подружки даже перестали смеяться над «влюблённостью» Толика. Вплоть до выпускного в 11 классе, когда терять было уже нечего. Да и я вдруг почувствовала, что очень пожалею, если всё-таки не попрошу прощения у тонкого устройства Толиной души.

 #Зарисовки

На закрытии сезона играла музыка, кто-то танцевал, а кто-то стоял на балконе и разговаривал (таких было большинство). Меня затянул в свои рассказы об индивидуальности, импровизациях и нужности/ненужности профильного образования программист-композитор Ваня. Ему нравилось говорить, я хотела слушать. По балкону разносился запах закуренных сигарет и жареных сосисок. На белом пластмассовом столе вперемешку стояли бокалы с вином и текилой. Ася периодически натыкалась на меня и тут же шарахалась: «Настя, ты трезвая, как стекло». Я отшучивалась: «А я не знаю, где взять бокал и вино тоже». В конце концов один из актеров решительно всучил мне бокал с красным вином - отказаться от него я уже не смогла. Правда, разговорчивее меня он не сделал: Ваня по-прежнему говорил, а я его слушала. С балкона мы как-то хаотично перетекли в помещение. Прямо в центре, на сцене, Боря и Алена танцевали: Алена в центре, а Боря - вокруг нее. И это было похоже на хореографическую импровизацию с элементами r&b, словно они репетируют сцену из очень современного спектакля. Нимфа и фавн. Шаман и Шехерезада. Красиво. Мы завороженно смотрели на них и даже захлопали, когда музыка кончилась.

Потом я увидела, как на столе лежит большая розовая книжка Селина. Ваня быстро нашел ее обладателя - это был его «гениальный» друг-актер из школы-студии МХАТ (вылетело из головы, как его зовут).

- Гениальный актер!
- Гениальный композитор!

Примерно так они начали разговор. Немного подвыпивший актер очень серьезно стал рассказывать мне про Селина и сравнивать его с Джойсом. Мы поговорили и про Джойса.

-Ведь он еще и стихи пишет. Я всегда хотел послушать твои стихи, почему ты никогда не даешь их почитать? - спросил Ваня.

Актер как-то сразу сменился в лице, начал декламировать нам первые строки одного из своих стихотворений, а потом прервался на полуслове и загадочно ушел в туман.  

Леня методично сообщил в микрофон, что через полчаса аренда заканчивается. Все постепенно расходились. Последние объятия и добрые слова. В тот вечер я почувствовала, что я, со своим глубоким внутренним интровертом (с которым я упорно борюсь) стала как-то ближе к людям. Что я могу прийти на вечеринку и не забиваться в угол, читая книжку. Главное - чтобы было, с кем и о чем поговорить.

#Рассказы

ПОСЛЕДНЯЯ ЗАГАДКА. Часть III

Толик спокойно открыл глаза, так же высокомерно, как и раньше, посмотрел на замершую меня и сказал:

- Ты что, влюбилась, что ли?
- Очень надо, - покраснела я.
- Вали-ка ты отсюда, Егорова. Не мешай.
- Я уйду, это несложно. Но я боюсь за тебя. Вдруг ты там, в своих интровертных мыслях, придумываешь, как затянуть петлю себе на шее?..
Толя испуганно вздрогнул.
- Это ты брось, Егорова… Брось.
Несмотря на дрожь, вдруг возникшую в кончиках пальцев, я больше не могла выдерживать такой волны негатива.
- Прости, Толь, если обидела. Счастливо оставаться.

И я радостно помчалась к заскучавшим подружкам, а Толя равнодушно уставился в серую стену. Стеклянными глазами, прямо перед собой.

Загадочному молчуну понадобился месяц, чтобы оправиться от шокового состояния, в которое я ввела его своим нашествием. За этот месяц пристальный взгляд Толика всё чаще останавливался на мне – подружки довольно хихикали и подшучивали:

- Оль, похоже, тебе кавалер нашёлся!
- Уж не влюбился ли в тебя наш молчун?

Я отнекивалась и краснела. А у самой на душе было как-то тревожно: действительно, зачем постоянно на меня так смотреть?..

В мае, на уроке физкультуры, дело приняло критический оборот. Все, кроме меня и Толи, бегали кросс. Мы сидели на помятой тёмно-зелёной траве. Я тщательно пыталась делать вид, что увлечённо читаю учебник по физике. Толя как обычно был занят высоким: смотрел в пространство.

- Слушай, Егорова…

Его низкий голос прозвучал так гулко над притихнувшим стадионом, так неожиданно, что я выронила из рук учебник по физике.

- Я так и знал, что не интересно тебе это, - ухмыльнулся Толик, глядя на валяющийся в траве учебник.
- Ты это хотел мне сказать?
- Отнюдь нет. Ты меня тогда спросила… В общем, я долго думал, как бы тебе объяснить…
- Что объяснить?
- Тьфу, бестолковая же ты, Егорова!
- Знаешь что?! – гнев, обида, которые накопились во мне во время напряженного молчания, смущения и сердцебиения, наконец-то могли выплеснуться наружу. – Будешь обзываться и оскорблять меня – поднимусь, уйду и даже не посмотрю в твою сторону! Ты снова останешься один, интроверт несчастный. И тебе некому и нечего будет объяснять.

Я встала с газона, яростно поправляя помявшуюся юбку, и услышала тихий – мурашками по коже – голос. Голос из души.
- Оля… Пожалуйста, не обижайся. Прости, я знаю, что у меня дурной характер. Буду ждать тебя у школы после уроков. Надо поговорить.

#Рассказы

ПОСЛЕДНЯЯ ЗАГАДКА. Часть II

Как я уже говорила, меня манили загадки. Комплексы в моей подростковой душонке отсутствовали, стереотипы о том, что девушки ничего не делают первыми – тоже. Поэтому, когда на очередной перемене Толик снова направился к заветной скамейке, я решительно подскочила к нему и выпалила:

- Толь! Ты почему всегда… Такой молчун?
- Хочу и молчу. Тебе-то что?
- Просто так. Интересно.
- Юнг писал, что люди делятся на экстравертов и интровертов. То есть тех, кто вечно со всеми болтает, и тех, кто предпочитает молчать. Я – интроверт. Ясно? Ну, я пошел.
- Толь, постой! Почему ты постоянно закрываешь глаза и проводишь рукой по горлу? Разве все интроверты так делают?
- Не суй свой курносый нос в чужие дела.

С этими словами Толя резко развернулся и пошёл, что называется, восвояси. А я застыла на месте, как печальная Царскосельская статуя. Что делать? С достоинством уйти, перестать обращать внимание на несуразного Толика или догнать его и пытать дальше?.. Разум твердил первое, сердце подсказывало второе. В итоге я совершила самый рисковый поступок своей жизни: как можно тише подсела на скамейку рядом с медитирующим Толей и… осторожно накрыла ладонью его руку. Мне просто показалось, что в воспаленном воображении пятнадцатилетнего подростка сейчас происходит нечто ужасное. От этого «нечто» его надо было спасать.

#Рассказы

ПОСЛЕДНЯЯ ЗАГАДКА. Часть I

Когда я училась в школе, в одном классе со мной был худенький, светловолосый мальчик со стеклянными глазами. Стеклянными – потому что в них застыло такое отчаянное ощущение безысходности, что было странно подолгу вглядываться в расширенные черные зрачки.

Толя – так его звали – был близоруким, но упорно не хотел носить очки. «Зачем музыканту стопроцентное зрение? – с вызовом говорил он обескураженным преподавателям. – Слух ему нужен. Слух». Слух у Толи, в отличие от зрения, действительно был хорошим. Он легко подбирал любые мелодии на гитаре и фортепиано, идеально играл на саксофоне и даже что-то сочинял. Но меня поражали вовсе не его выдающиеся способности. Во всём облике худощавого мальчика хранилась какая-то страшная загадка, а я в детстве, когда жизненный опыт еще не душил и голос разума быстро умолкал, любила разгадывать загадки.

Толя редко с кем-то разговаривал. А если и разговаривал, то односложными, ничего не значащими фразами. Поэтому никто не знал, что на самом деле кроется у него в душе. Иногда, на переменах, Толя в одиночестве садился на какую-нибудь отдаленную скамейку и закрывал глаза. Как только звенел звонок, он вздрагивал, будто в забытьи проводил рукой по шее, а потом, как ни в чем ни бывало, заходил в класс.

Толика считали странным, но никогда не решались над ним подшучивать, как это любят делать в школе, где жестокие дети так часто навешивают «ярлыки» на своих сверстников. Нет, тут было не до шуток: ведь порой казалось, что тёмно-серыми глазами светловолосого мальчика на нас глядит сама смерть.

#Зарисовки

Иду по улице. Впереди меня - парень, одетый в стиле рокера, с длинным хвостом. Рядом с ним, видимо, какая-то его тетушка-родственница, приехавшая погостить в Москву из маленького провинциального города: у нее белая кепка с блестящим принтом, из-под которой импозантно торчат крашеные в бело-желтый цвет кудри. 

- Живешь, значит, в центре, - говорит она своему спутнику. Голос у нее немного визгливый и насмешливый. - Как кляча! Вот, точно, тебе подходит!
- У тебя все клячи и всем подходит, - смеясь, отвечает ей молодой человек.

Всю оставшуюся дорогу я думала, какой же смысл эта милая женщина вкладывала в слово «кляча». Воистину, велик и могуч русский язык.

#Рассказы

РАЗРУШЕННЫЕ ИЛЛЮЗИИ. Часть VI

Когда Кристина пересекла мост, он стал энергично махать ей руками. Бедную девушку передёрнуло от досады: «Что делает этот самовлюблённый индюк в моём Питере? Кто вообще ему позволил так бесцеремонно вторгаться в чужой мир?». Но брюнет уже подбежал ближе и посмотрел на Кристину такими печальными глазами, что пришлось сжалиться.

- Кристина… Здравствуй, Кристина. Прости меня за вчерашнее, если можешь. Я вёл себя, как обезьяна.

- Хуже обезьяны.

- Но сегодня я протрезвел. Во всех смыслах. Ты простишь меня?

- Зачем? Ты сам знаешь, чем хуже отношения в труппе, тем лучше мы сыграем на сцене.

- Знаешь, когда я пришёл в театр, я тоже хотел, чтобы всё было хорошо. Но потом понял: если останусь собой, я не выживу. Не знаю, кто придумал эти дурацкие правила, но я устал играть заносчивого, самовлюблённого ублюдка. Иногда мне так мерзко становится от самого себя, что я готов с моста сброситься…

- На счёт моста ты переборщил.

- Ты опять не хочешь мне верить, - грустно заключил он. – Пойми, мне кажется, что… что ты ещё можешь меня спасти. И меня, и себя.

В этих робких словах прозвучало столько неподдельной наивности и надежды, что Кристина невольно вздрогнула: она узнала в них прежнюю себя. Ту беззаботную девочку, которая только-только пришла в театр, искренне веря в своё прекрасное будущее.

- Ладно,  - как бы нехотя пробормотала она. – Пройдёмся вместе. Может, что-нибудь придумаем.

Они шли рядом – две тёмные фигурки на фоне нового дня. Блестел шпиль Петропавловской крепости, а безбрежная Нева тихо напевала свои рыбацкие песни.

#Полезное

Завожу новую рубрику с лайфхаками для начинающих (и не очень) писателей.
Накануне выходных ловите подборку 5 фильмов, которые будет полезно посмотреть писателю:

1. Легенда о пианисте (1998 г.)
Пронзительная история по пьесе Алесандро Барикко "1900-й" о пианисте, который всю свою жизнь провел на корабле и ни разу не сошел на берег. Звали этого человека 1900-й - именно такое имя дал мальчику нашедший его в коробке из-под лимонов матрос. Слух о гениальном пианисте на "Вирджинии" разносится по всему миру, миллионы оркестров готовы принять его к себе. Почему же 1900-й отказался воспользоваться этой возможностью? Стать обычным человеком с документами и местом жительства, зарабатывать много денег? В этом фильме прекрасно всё: диалоги, актеры, и, конечно, сам сюжет. Меня всегда поражало, как можно выдумать такую простую, но вместе с тем невероятно глубокую историю.

2. Общество мертвых поэтов (1989 г.)
В элитную американскую школу для мальчиков приходит новый демократичный преподаватель литературы, который хочет сделать из своих учеников личностей: научить их мыслить, иметь свою точку зрения. "Общество мертвых поэтов" - отличный пример того, как в один сюжет можно поместить сразу несколько смысловых пластов. Тирания родителей, готовых расписать за своих детей всю жизнь на годы вперёд; проблемы образования, заставляющего мыслить по шаблонам; отношения между государством и обществом... Фильм получил "Оскар" за лучший оригинальный сценарий, а написал его Том Шульман.

3. Перед рассветом (1995 г.)
Сюжет предельно простой: парень и девушка знакомятся в поезде. Они начинают разговаривать и решают вместе сойти на остановке в Вене, чтобы целую ночь бродить вдвоем по городу. Они встречают уличного поэта и цыганку, заглядывают в бары и говорят, говорят, говорят... О любви, о боге, об искусстве, о семье, о призвании. По этому фильму можно учиться писать диалоги. Красивые, искренние, художественные.

4. Воровка книг (2013 г.)
Фильм по бестселлеру Маркуса Зусака о жизни немцев во время Второй мировой войны. В фашистской Германии сжигали книги, но главная героиня берет на себя смелость воровать их прямо из пылающего костра. Здесь каждый персонаж по-своему интересен и по-своему главный. Один из тех фильмов, который потрясает до глубины души. А писателю нужны потрясения.

5. Полночь в Париже (2011 г.)
Фильмы Вуди Аллена я люблю за очень тонкое чувство юмора, ностальгию по XX веку и немного сумасшедших, "не от мира сего" персонажей. Главный герой "Полночи в Париже" - сценарист, который работает в Голливуде. Он приезжает в Париж вместе с невестой, чтобы продолжить работу над своим первым романом. В одну из ночей он попадает в прошлое, где знакомится с Хемингуэем, Фицджеральдом и Гертрудой Стайн. Эти впечатления помогают ему найти свое место в жизни и дописать роман. Для чего смотреть? Да просто - для вдохновения 😉

#Рассказы

РАЗРУШЕННЫЕ ИЛЛЮЗИИ. Часть V

Кристина облокотилась на перила моста, невдалеке от утреннего рыбака в синем дождевике. Прямые, старческие черты лица выражали абсолютное спокойствие и умиротворение. Дождь, сырой снег, холодный ветер – какая разница? Он занят любимым делом. Он поглощён тишиной.

Рыбак, конечно же, почувствовал на себе чей-то пристальный взгляд и оторвался от созерцания удочки, живописно погрузившейся в недра Невы.

- Доброе утро, красавица.

- Доброе.

- Не спится, что ли?

- Не в этом дело. Просто люблю бродить по пустым улицам.

- Ты москвичка?

- Откуда вы знаете?

- По говору. Видишь ли, я родился в Питере, вырос в Питере и здесь же состарился. Я знаю об этом городе всё: мы чувствуем друг друга, как удочка чувствует поплавок.

- Необычное сравнение, - засмеялась Кристина.

- А чего ты хочешь от старого рыбака? Вот это вот занятие – моя настоящая отдушина на пенсии. Всю жизнь мечтал стоять с удочкой целыми днями и никуда не торопиться.

- Вот и мне бы… Найти свою отдушину…

- Ты уже нашла её, просто пока не знаешь об этом.

- Можно спросить у вас совета?

- Хоть десять.

- Как быть, когда рушится всё, во что ты верил? Мечты превращаются в иллюзии, иллюзии испаряются в воздухе. Раз – и ты становишься жутким прагматиком, скептиком, который ни во что не верит. Самым беспомощным человеком в мире.

- Ага. Возьмём ту же самую рыбалку. Ты прости меня, старика, что я только на одну тему разговариваю. Каждое утро я прихожу на место, которое когда-то выбрал. Но может случиться так, что придёт другой, менее воспитанный рыбак и матом пошлёт меня подальше. Мол, это теперь моё место, убирайся отсюда. Иллюзии, как ты говоришь, утрачены, внутренняя гармония разрушена. И что? Неужели я должен ставить крест на любимом деле? Другой пример: я собираюсь открыть нотный магазин. Всю жизнь коллекционировал ноты и теперь решил подарить их людям. Но, как только магазин становится популярным, у меня появляются завистливые конкуренты. Они пытаются сделать всё, чтобы я обанкротился. Я расстраиваюсь, но не сдаюсь. Ведь самое важное в такой ситуации – делать своё дело. И знать, что ты делаешь его не зря. Я ответил на твой вопрос?

- Да.

- А вообще почаще вспоминай песню Булата Окуджавы… - и рыбак запел тихим, приятным баритоном, - «Безбрежно мооре впереди, но нет безбрежнее твоей любви, твоей судьбы, твоей души».

- Вы хорошо поёте, - улыбнулась Кристина, и искорки солнца заблестели в её карих глазах.

- Да брось ты, - смущённо отмахнулся рыбак. - Это я так, для души.

- Спасибо вам!

- Не за что, милая, не за что.

На противоположном берегу за Кристиной уже давно наблюдал вчерашний брюнет. Но казалось, что теперь это – совсем другой человек: от самоуверенности не осталось и следа, вид у него был какой-то приплюснутый, виноватый и даже раскаивающийся. 

#Зарисовки

Дождь уныло стучит за окном, как будто снова наступила осень. В моем подвальчике холодно - я сижу в куртке, здесь тишина и никого нет. Конец сезона, осталась всего пара спектаклей. Даня перестал читать мне лекции о радиофизике и пытаться просто объяснить сложные термины (которые я, как гуманитарий до мозга костей, все равно в жизни не пойму) - он завалил экзамены и будет их снова сдавать в следующем году. Я хожу и ною, что мне не хватает работы, все остальные ноют, что хотят в отпуск (в отпуск я, конечно, тоже хочу - лучше уж официально отдыхать, чем создавать видимость работы, когда ее нет). Ася говорит, что я "страшный человек".

Худрук слоняется по театру и проводит со всеми профилактические беседы - кого на какую роль надо вводить, почему этот актер "гениальный", а этот нет, и тд и тп. В общем, настроение меланхоличное, как в песне Сплина: "А с нами ничего не происходит и вряд ли что-нибудь произойдет".

А у вас как дела? Еще работаете или отдыхаете от Москвы, уютно устроившись в шезлонге на берегу моря?

#Рассказы

РАЗРУШЕННЫЕ ИЛЛЮЗИИ. Часть IV

- Кристинка, ты видишь? Мы пьём за твой дебют! – ухмыльнулся высокий молодой человек с чёрными вороными волосами.
- За твой дебют, Кристина! Выйти в платье, которое на два размера больше тебя, - это определённо успех.
- Зал чуть не прыснул со смеху.
- А куда же делось твоё старое платье? Может, осталось в квартире нашего режиссёра после страстной ночи?

Кристина сделала отчаянную попытку протиснуться к стоявшему в углу дивану и схватить сумку, но всё тот же брюнет преградил ей дорогу:
- Это дурной тон, Кристинка. Выпей с нами.
- Тихо! – испуганно прошептала крашеная блондинка. – Ребята, шухер. Худрук идёт.

Брюнет толкнул Кристину, и она повалилась на диван, бросил на пол пустую бутылку… Через секунду в комнате никого не осталось.

Худрук тоже играл в этом балагане злонравия определённую роль: его боялись, потому что он всё знал.

- Что произошло?
- Ничего особенного.
- Поэтому здесь такой бардак?
- Валерий Михайлович, вы сами понимаете, что я здесь не при чём, - твёрдо сказала Кристина.
- Но я должен до конца сыграть свою роль, верно? Твоя труппа хочет, чтобы тебя застали с поличным и отняли половину зарплаты. Значит, я, как худрук, заботящийся о своём театре, должен исполнить их желание.
- Разве вас устраивает такая жесткая обстановка? Вот Станиславский писал, что весь мусор – и материальный, и духовный – перед входом в театр надо оставлять за порогом.
- Станиславский был умный человек, но он многого не понимал. Человеческой психологии, в частности. Когда есть конкуренция, есть зависть, каждый актёр выкладывается на сцене в полную силу. Он хочет казаться лучше своего соперника. Эта жёсткая, как ты говоришь, обстановка держит вас всех в тонусе. Не даёт расслабиться. Поэтому я не собираюсь что-то менять.
- Но зачем вы взяли в свой театр меня? Ведь вы с самого начала понимали, что я - совсем другой человек.
- Именно. Моя труппа начала хандрить – твой приход их встряхнул. Сегодня они снова играли в полную силу, и зал аплодировал стоя. Так что все останется, как есть. В качестве моральной компенсации могут дать тебе пару выходных дней.

В эту же ночь Кристина собрала вещи – и уехала на полуночном поезде в Питер. Вовсе не потому, что здесь жили друзья и родственники. Напротив, она всегда приезжала в Северную столицу в полном одиночестве, когда надо было что-то как следует обдумать. И когда на душе становилось так паршиво, что наполнить её блаженной тишиной не мог ни один суетливый москвич.

#Рассказы

РАЗРУШЕННЫЕ ИЛЛЮЗИИ. Часть III

Сначала из гримёрки начали пропадать её вещи. Всё бы ничего, но каждый раз доставалось от разгневанной костюмерши: «Неужели нельзя элементарно уследить за своим шмотьём?! Э-ле-мен-тар-но!». Тогда рассудительная Кристина стала относить костюмы домой, и на какое-то время неприятности закончились, хотя теперь никто из труппы с ней не разговаривал. Удивительное дело: на сцене актёрам удавалось искусно создавать видимость сплоченного коллектива и поддерживать непринужденную атмосферу. Но как только они уходили за кулисы, театр действительно превращался в чистилище. Промежуточную стадию между адом и раем.

Наступил день премьеры. Зависть, чёрным облаком нависшая над труппой, сегодня должна была пролиться дождём возмездия. Кристина знала и предчувствовала это, и поэтому накануне 20 апреля её мучила бессонница. Ожидания начали оправдываться почти сразу: после первого действия из гримёрки снова исчезло нужное платье. Дама в красном халате невинно подкрашивала губы, всем своим видом давая понять, что ничего особенного не произошло.

- Вы точно знаете, где лежит моё платье, ведь так?

- Знаю, и что с того? Я тебя предупреждала. Ты не послушалась – это вина исключительно твоя.

Но Кристина была не из тех, кто быстро сдаётся. За считанные минуты она пробежала через все подвалы театра и наконец нашла платье в реквизитной, валяющимся под кучей хлама. Прямо на груди красовалось огромное жирное пятно, как будто кто-то вылил на костюм бутылку растительного масла. Чуть не плача, девушка бросилась к ворчливой костюмерше:

- Пожалуйста, выручите меня! Спектакль через пять минут, я должна в чём-то выйти.

- Учти, это в последний раз. На твоё счастье у меня есть второе такое же, только на размер больше…

Новое платье действительно оказалось великовато. Всё лучше, чем выходить на сцену с гигантским масляным пятном.

Отгремели последние овации. «Как хорошо, - подумала Кристина, - когда зрители улыбаются. Кажется, дороже этих улыбок нет ничего на свете. Их счастье, что они не знают, сколько грязи, зависти и лицемерия прячется за кулисами». Опустошённая, но счастливая, она открыла дверь гримёрки с одним-единственным желанием: поскорее собрать вещи и уйти. Но что же это? В маленькой гримерке теснилась толпа. Они громко хохотали и разливали шампанское.

Так как здесь прибавилось подписчиков, самое время еще раз познакомиться :)) Делюсь с вами фотографиями серии "Будни писателя", которую мы подготовили вместе с замечательной Аней Гайно.

А вот зарисовка, которую я написала, пока Аня ловила кадры:

Летний ветер раздувал волосы и щекотал щёки. Последние лучики солнца сбегали вниз по покатой крыше. В бокалах с розовым вином отражался перевернутый мир, и казалось, что еще немного, и он растворится в них навсегда. А я смотрела по сторонам и пыталась запечатлеть каждое мгновение ускользающей действительности.

Всем добра и хорошего вечера 😉

#Рассказы

РАЗРУШЕННЫЕ ИЛЛЮЗИИ. Часть II

Пустые улицы – это как глоток свежего воздуха в загазованной атмосфере. Можно бесконечно бродить по ним, вспоминая, представляя, размышляя…
Кристина была актрисой. Она могла заставить заплакать любого ожиревшего мужа-бизнесмена, которого образованная и культурная жена силой притащила в театр. Надо сказать, театр с детства был для Кристины особенным местом. Единственным островком во Вселенной, где доброта и искренность неизбежно сочетаются с талантом, где деньги не играют первостепенной роли, а люди всецело посвящают себя своему делу. Этот мир казался волшебным, и в него непременно хотелось попасть.

Студенческие годы Кристина всегда вспоминала с любовью. Проблемы – они обрушились потом. И, как ни странно, вовсе не потому, что режиссёры перестали давать ей главные роли.

Как и мечтала, она попала в театр N, один из самых лучших и популярных в Москве. После прослушивания, окрылённая успехом и предвкушением новых впечатлений, Кристина впорхнула в гримёрку и стала поправлять у зеркала растрепавшуюся причёску.

- Добро пожаловать в чистилище, - послышался резкий, надтреснутый голос. За спиной Кристины стояла ведущая актриса театра N в длинном красном халате и с дымящейся сигаретой в руках.
- Послушай внимательно, что я скажу тебе, милочка. Ты пришла в этот театр, и тебе придётся играть по нашим правилам. То есть: никаких подсидок, никаких дублёров, никаких главных ролей.
- А если режиссёр захочет, чтобы я…
- Я же просила слушать внимательно. Видишь ли, все мы очень дорожим своими ролями. Если будешь хорошо себя вести и останешься на втором плане, мы будем довольны и счастливы.
- А если нет?
- Я тебя предупредила: у нас свои правила.

Очень скоро Кристина насытилась этими правилами сполна. Как ни пыталась, она так и не смогла наладить отношения с труппой: её всегда встречали косыми, настороженными взглядами, словно ожидая подвоха. И «подвох» случился: новенькой дали главную роль в премьерном спектакле.