Нетипичные мысли. Страница 10

#Рассказы

РАЗРУШЕННЫЕ ИЛЛЮЗИИ. Часть I

Ослепительный свет прожектора бьёт в глаза. Настолько сильно, что она заслоняет лицо ладонью и замирает посреди сцены. Партнёр рядом терпеливо ждёт, пока прозвучит следующая реплика, но этого не происходит. По залу проносится ехидный, торжествующий шёпот:

«Забыла-забыла-забыла…»

«Дура!»

«Выскочка!»

«Бездарность…»

Забыла, забыла, забыла… А что, в сущности, происходит? Почему во рту что-то пересохло, язык онемел, и наружу вылетают лишь пустые звуки, которые никто не слышит? Откуда этот резкий приступ тошноты? Шёпот усиливается. Он становится громче. Он перерастает в крик. Ещё мгновение – и она падает на сцену лицом вниз, чувствуя, как на разбитых губах запекается кровь. Вроде бы теряет сознание, но почему-то по-прежнему слышит над собой дьявольский хохот, видит искажённые радостной злобой лица…

Хватит. Этому надо положить конец. Резкий толчок – и теперь Кристина явственно почувствовала, как ударилась затылком о стену, подскочив на кровати. Сколько времени в Питере? Ну, конечно, пять утра. Только зарыться под одеяло и уснуть больше не получится. Она подошла к окну и отодвинула белую шторку гостиничного номера: уже рассвело. На улице – ни души, только несколько пьяниц, протрезвевших после ночной попойки. Кристина оделась и вышла из гостиницы.

#Зарисовки

Из моего кабинета таинственным образом стали пропадать ручки и маркеры. Когда пропал уже второй маркер подряд, я не выдержала и стала всем жаловаться. Даже говорила, что повешу на своем компьютере надпись: «Стол PR-менеджера. С этого стола НИЧЕГО не брать! С других можно.» Когда мои возмущения выслушал помощник худрука Женя, он очень серьезно посмотрел на стоявший на самом видном месте стаканчик с канцеляркой и сказал: «Вот так это здесь оставлять - очень опрометчиво. Это я тебе говорю как человек, который здесь давно. Лучше спрячь куда-нибудь в шкаф».

Через несколько минут Женя триумфально вернулся с моим маркером - нашел его в соседней комнате. Больше я стаканчик на столе не оставляю.

#Рассказы

НАЧАЛО НОВОГО ПУТИ. Часть III, последняя

- Да, Евгений Петрович. Это Саша. Простите, что не отвечала. Была без сознания. Понимаете, шла по улице с телефоном, поскользнулась и… Что вы сказали? Я должна была вас предупредить, прежде чем падать? Простите, Евгений Петрович, но я не ясновидящая. Я не могла знать заранее, что сломаю ногу и попаду в больницу. Евгений Петрович, не повышайте голос, пожалуйста. Да, я могу работать из больницы. Хотя, знаете, после разговора с вами желание работать дальше пропало совсем. Я увольняюсь, да. Мой брат вам заявление принесет. Всего хорошего.

- Вот и правильно, - одобрительно сказал Женя. – А мы с тобой выкарабкаемся. Мама с папой пришлют деньги на лечение. Мне премию обещали.

- Спасибо, Жень. Не знаю, что бы я без тебя делала.
- Да брось ты благодарить. У меня обязанность такая – беречь свою непутевую младшую сестру.

Она откинулась на подушку. Почему-то очень сильно заболела голова.

Они еще о многом говорили, и белая палата безмолвно выслушивала их откровения. Айфон наконец замолчал – Саша его выключила. В распахнутую форточку врывалось солнце, оно играло тенями на щеках брата и сестры и растворялось в их счастливых улыбках.

#Рассказы

НАЧАЛО НОВОГО ПУТИ. Часть II

Белые стены больничной палаты. Нога в гипсе, подвешенная к потолку, представляла собой нелицеприятное зрелище. Вот интересно, как объяснить ситуацию начальству? Что ей нужен больничный, потому что она решила в целях эксперимента спрыгнуть с третьего этажа? Или что это был несчастный случай, и она выпала из окна?

Пока Саша размышляла над этими нелегкими вопросами, дверь в палату распахнулась – в накинутом на плечи белом халате на пороге стоял ее старший брат Женя. Высокий, рыжий и как всегда хитро ухмыляющийся.

- Врач сказал, что они собирали тебя по асфальту… Спасибо соседке – если бы она не вызвала скорую, ты бы так и валялась там в лужах.
- Как видишь, я легко отделалась.
- Да уж, подумаешь, всего пара переломов. Будь добра, Сашенька, объясни мне, как ты вообще умудрилась??
- Я просто сидела на подоконнике. Ну, решила проветриться. В какой-то момент потеряла равновесие – и упала вниз.
- Просто так с подоконников не падают.
- Ладно, предположим, меня посетила мысль о самоубийстве, - равнодушно сказала Саша. – Тебя устроит такой ответ?
- Уже больше похоже на правду. Я принес твой айфон. На него сообщения приходят каждую секунду – просто понять не могу, как ты успеваешь их читать? Я позвонил твоему начальнику, как только обо всём узнал. Но, кажется, он в гневе и совсем тебе не сочувствует.
- Спасибо, - Саша взяла телефон. – Бог мой, да здесь больше ста непрочитанных сообщений.
- Если честно, бросай ты эту работу, сестренка. По-моему, они там все сумасшедшие. Ведь сказали же им – человек лежи в больнице с переломом.
- Зато мне там хорошо платят.
- Хорошая зарплата не мешает тебе выбрасываться из окон.
- Жень!
- Что?
- Проехали уже. Это был порыв слабости. Я всем буду говорить, что просто поскользнулась на улице, упала и сломала ногу.
- Это летом-то?
- А что, летом нельзя поскользнуться?
- Если только при особом желании.
- Жень, ты посиди тут, а мне позвонить нужно.
- Сижу.

Женя пристально вгляделся своими морским глазами в ее сущность – устоять перед этим взглядом и не расколоться было невозможно.
Саша набрала номер.

#Рассказы

НАЧАЛО НОВОГО ПУТИ. Часть I

Холодный свет отражался в окнах. Завывал ветер, бился в истерике дождь. Саша стояла посреди комнаты, сжимая в руках айфон, который разрывался от входящих сообщений беспокойных клиентов. Она печатала очередной ответ на автомате – замерев на месте, постепенно разгребая нескончаемый поток слов и предложений. Но понимала, что адресаты чувствуют ее безразличие, как зрители чувствуют фальшь плохого актера.
Захотелось отключить телефон. Сесть на подоконник, свесив ноги вниз, и подставить лицо бушующей стихии… Капли хлестали ее по щекам, ветер трепал волосы. Она рассмеялась, впервые за долгое время ощутив вкус к жизни.

- Эй! – послышался откуда-то снизу низкий мужской голос. Он стоял, держа над головой черный зонтик, ботинки его утопали в разливающейся по асфальту дождевой воде. Глаза из-под квадратных очков смотрели строго вверх. – А ну, слезай оттуда!
- Ни за что! – весело отозвалась Саша.
- Я милицию вызову!
- Валяйте!
- Вот больная, - пробормотал мужчина внизу, явно растерявшись, и пошел своей дорогой.

Небо постепенно прояснялось, ливень утихал, и в прожилках между серыми облаками кусочками виднелся блеклый диск солнца. Он отражался в глазах, манил и тянул к себе…
 
Саша зажмурилась, подняла вверх руки, которыми держалась за край подоконника – и скользнула вниз.

#Зарисовки

В прошлые выходные я была на «Беге» Женовача в МХТ - завораживающем, душераздирающем, мрачном. Черные костюмы, черная сцена, виселицы, выстрелы… Когда я вышла после спектакля на Камергерский, на крыльце входа в учебный театр МХТ какая-то девушка пела «Сансару». Вокруг нее стояло сразу несколько парней, которые заразительно размахивали руками под припев и таким образом зазвали целую толпу. (На соседней Большой Дмитровке, как выяснилось позже, другая девушка пела «Сансару», но толпы не было). 

Вечерняя улица с летне-новогодними гирляндами над фонарями перетекла в метро. 

Так бывает - после хорошего спектакля все вокруг кажется особенно символичным. В вагоне поезда молодой парень в белой рубашке писал в альбоме синим маркером: «Спеть вдвоем песню»; «Прочитать стихи о любви»; «Найти девушку в белой футболке». Один лист - одна надпись. Большими буквами, четко, разборчиво. Он вышел на Чистых, и в глазах его была такая решимость, словно он во что бы то ни стало собирался выполнить расписанный в альбоме план.

Для чего ему это? (Думала я, пока переходила на другую ветку). Наверное, он придумал вот такой оригинальный способ познакомиться с девушкой. Подходит к ней, показывает надпись - и она соглашается спеть с ним и прочитать стихи о любви. А может быть, этот парень - актер, и это был реквизит для съемок в короткометражном фильме.

Метро перетекло в улицу, и я снова оказалась на своей пустынной Достоевской. Дорогу разрезал напополам светящийся в ночи трамвай. Каждый раз, когда я вижу его поздно вечером, мне кажется, что этот трамвай приезжает на остановку из другого мира. Как будто сядешь в него - и уедешь в Нарнию. 

#Рассказы

СЕРДЦЕ. Часть VIII, последняя

По улицам Москвы шёл длинный, вытянутый человек. Его лицо скрывалось за облаком сигаретного дыма. В чёрном портфеле лежала рукопись с его собственными правками - он постоянно забывал её выложить. К тому же теперь было совершенно непонятно, что делать с романом дальше. Надо бы вернуть эту рукопись обладательнице, спросить её имя, телефон, сказать, чтобы она пришла к нему в издательство - и тогда это опубликуют... Но сколько бы Дмитрий Анатольевич ни вглядывался в лица прохожих, сколько ни приходил в тот же самый Макдональдс в то же самое время - все поиски были безрезультатны. Девушка из уже успевшего стать далёким прошлого как будто действительно продала ему своё сердце. В этой рукописи жила частичка её души, которая теперь никогда его не покидала. При всём своём отвращении к лирике и романтизму он вынужден был это признать.

Было поздно, он решил пройти через Арбат. Завернул за угол, ступил на вымощенный камнями асфальт. И застыл на месте, напряженно вглядываясь в освещенную темноту.

Вечерний Арбат обманчив. Он манит к себе, притягивает взгляд длинной вереницей убегающих вдаль фонарей... Но они, как и всё вокруг, кажутся только миражом, зыбкой картинкой, навеянной воображением. Всё как будто только кажется, и ничего нельзя знать наверняка. Но обманчиво лишь то, что видишь, а не то, что чувствуешь. Поэтому, медленно сливаясь с сумерками вечернего Арбата, не зная, сможет ли он на этот раз отыскать здесь правду, одно он знал наверняка: он уже никогда не будет прежним.

#Рассказы

СЕРДЦЕ. Часть VII

Главный редактор обессиленно опустился на стул. Теперь вместе с досадой на себя в его воспалённых мыслях мелькнуло сочувствие. Да, в его прокуренной насквозь душе, еще теплился огонёк светлой, но всё реже вспыхивавшей доброты. Дмитрий Анатольевич слишком рано осознал, что лицемерам проще добиваться самых недосягаемых высот - и с этого момента, незаметно для самого себя, стал губить в своей душе доброту. Подавлять порывы любого сочувствия. Сострадания. Он жил сегодняшним днём, всегда добивался своего и не любил задумываться о прошлом. Дмитрия Анатольевича даже сложно было назвать лицемером в полном смысле этого слова - скорее у него просто не хватало времени думать о других.

Но то ли на него так подействовал одновременно уверенный и дрожащий голос девушки в виде белого изваяния, то ли её талант был слишком очевиден, в этот раз Дмитрий Анатольевич не смог угасить вспыхнувший в нем огонек доброты. Где она теперь? Что с ней? Смогла ли она начать новую жизнь или (об этом он старался не думать) бросилась под первую встречную машину? Наверняка не только непризнание её таланта, но что-то ещё, гораздо более глубокое, поставило её в такое отчаянное, безысходное положение. А он, вместо того, чтобы попытаться по-настоящему ей помочь или хотя бы её выслушать, стал насмешливо с ней торговаться... Дмитрий Анатольевич схватился руками за голову и сразу упрекнул себя в излишней театральности. Выпрямился и уставился в большое окно. В этот же вечер он должен снова прийти на Арбат и всё-таки попробовать её найти.

#Рассказы

СЕРДЦЕ. Часть VI

Когда Дмитрий Анатольевич зашёл в свой кабинет, светлый из-за больших окон на каждой стене, с письменным столом в центре, на котором виднелись разбросанные листы бумаги, неубранная кружка с выпитым чаем и окурки сигарет на клавиатуре, он достал все вставные ящики стола и стал лихорадочно в них рыться. И так увлёкся поисками забытого диска, что не заметил, как в кабинет вошел один из его коллег. Перед последним открылась довольно странная картина: главный редактор стоял на коленях, окружённый ящиками и разбросанными вещами, а его склоненная голова тонула под столом.

- С тобой все в порядке, дружище?

Руки застыли, держа очередной ненужный диск, взгляд из-под очков пронзил насквозь вошедшего.

- Я решил убраться.

- Оно видно...

Но руки стали снова рыться в ящиках, и говоривший, с недоумением осознав, что с ним не особо хотят разговаривать, вышел.

Дмитрий Анатольевич уже по второму кругу перебирал вещи в ящиках, перерыл все бумаги на столе, но так ничего и не нашёл. Только на диске могло быть имя и фамилия той, чью рукопись он прочитал вчера на одном дыхании, проклиная себя за упущение такой выгодной публикации. Но диска нигде не было - он будто исчез, растворившись в воздухе, как исчезла в тот памятный вечер его обладательница.

#Рассказы

СЕРДЦЕ. Часть V

Дмитрий Анатольевич пытался найти в своём аккуратном черном портфеле ручку, когда наткнулся на роман «Сердце», о котором совсем забыл за эти несколько дней, забегавшись по своим делам. Машинально он начал перечитывать текст... Такой знакомый, очень знакомый. И тут он вспомнил - так бывает, когда вспоминаешь про подогреваемые котлеты на кухне, почувствовав запах горелого. Его издательство было одним из тех, в которых она пыталась опубликоваться. Какая-то девушка приходила к нему в издательство и приносила этот роман. На диске. Вечная проблема: Дмитрий Анатольевич всегда помнил текст, но никогда не помнил самого человека. Тогда он по диагонали прочитал только первую страницу - но там было столько дотошной для него лирики, что ему не захотелось читать дальше. Дмитрий Анатольевич отбросил диск куда-то в глубь стола и благополучно о нём забыл.

Теперь Дмитрий Анатольевич решил дочитать рукопись до конца. Вторая, третья страница - слова всё больше пронизывали его насквозь, образы окружали, и постепенно он начал понимать, что за напускной лирикой скрывается глубина... Плавая в безбрежном океане, он наткнулся на айсберг. Он не заметил его так же, как капитан "Титаника" - и совершил непростительную для издателя ошибку. Карандашом, на полях, Дмитрий Анатольевич стал делать коротенькие заметки. Ему хотелось сделать этот роман максимально близким к идеальному, ведь только теперь он почувствовал в нем силу. Глаза вдумчиво бегали по строчкам, а пометок на полях было не так уж много. Совершенно забыв о времени, он провел за этим занятием всю ночь и опомнился только со звоном будильника в 7 утра. Сгрёб разбросанные листы бумаги и положил в портфель, а через час вышел из дома - в издательство.

#Рассказы

СЕРДЦЕ. Часть IV

- И сколько же стоит сердце, которое вы продаете?
Плечи в старом пальто неестественно передернулись, как будто их ударило электрическим током. Попрошайка с трудом смог выговорить:
- Пойдемте. Вы увидите.

Надменная улыбка не сходила с лица Дмитрия Анатольевича, во взгляде из-под квадратных очков сверкнул ещё больший интерес. Забыв о своих неотложных делах, он направился за незнакомцем.

Но, поднявшись на второй этаж Макдональдса, Дмитрий Анатольевич был разочарован банальностью ситуации. Бледная девушка, поджатые колени. Ему не хотелось выслушивать очередную мелодраматическую историю о том, как ее, бедную-несчастную, бросил парень, а потом она поссорилась с родителями и сбежала из дома. Попахивало мыльной оперой. Серия 311. Но он уже пришел сюда - и надо было довести дело до конца.

- Расскажи ему, - услышал он рядом с собой голос незнакомца.

Белая статуя шевельнулась. Её большие наивные глаза с длинными ресницами в упор уставились на него.

- Сядьте, - с трудом выговорила она.

Он сел, не снимая пальто. Её рука сразу же потонула в бездонной сумке и выудила оттуда толстую стопку бумаги в переплете... На первой странице, по центру, большими буквами, было написано - "Сердце".

- Хотите купить роман? - она протянула ему рукопись.
Так вот, значит, как. Всё хотя бы не так банально, как он ожидал. Он быстро пробежал глазами первую страницу - текст показался ему очень знакомым.

- Это ты писала? А почему бы тебе не отнести её в печать вместо того, чтобы продавать первому попавшемуся прохожему?

Её лицо исказила нервная болезненная улыбка. Она заговорила быстро и монотонно, как будто боясь, что не сможет договорить до конца и голос сорвётся на половине:

- Я уже отдавала это в печать. Несколько раз. Роман не приняли ни в одном издательстве, а потом я увидела его в магазине, опубликованный под чужим именем... Я позвонила в издательство - это ничего не дало. Мне не удалось вернуть свои авторские права. Прибавьте к этому мелкие неприятности, разочарование в себе и в личной жизни, и вы поймёте, почему я хочу покончить со всем этим и уехать в другой город. Но я вынуждена экономить и мне нужны лишние деньги на билеты, поэтому... - это всё-таки произошло. Её голос оборвался.
- Поэтому ты хочешь продать свою рукопись и избавиться от нее, чтобы ничего не напоминало тебе о твоём прошлом.
- Да. Да.
- Ты только представь, - он поднялся и театрально вскинул руки, - в газете, на первой полосе: "Проданное сердце. Наш корреспондент расскажет, как купить разбитое сердце по низкой цене!" Тираж - миллион экземпляров, очереди у газетных киосков...
- Делайте, что хотите. Хоть фильмы по нему снимайте. Только купите.
- И какова цена? - насмешливо спросил он, всё ещё стоя.
- Назначьте её сами.
- Это становится ещё интереснее... Сколько у нас стоит билет в один канец, кажется, около двух тысяч рублей?
Молчание.
- Хорошо. Ты хочешь больше! - весело сказал он, всё больше воодушевляясь. – Пять? Десять?
"Ему бы в актёрский, - мелькнуло у неё в голове. - Хотя нет - слишком наигранно".
- Пяти будет достаточно.

Дмитрий Анатольевич протянул ей 5000-ную купюру.

- А можно по 2500?
- Ах, да. Как же я не подумал. Ты обещала долю этому... "Пиарщику".

Он отсчитал 5000 по 2500 и снова протянул ей.

- Спасибо, - едва слышно сказала она.

Незнакомец взял деньги и отвернулся.

- Нет! - воскликнул Дмитрий Анатольевич неожиданно для самого себя. - Это всё-таки сердце! Такая цена не подойдет...

Дмитрий Анатольевич опустил голову, чтобы снова найти в портфеле кошелёк. А когда достал его и поднял глаза, то обнаружил, что рядом с ним уже больше никого не было. Странно, ведь он даже не заметил, как они ушли. Только теперь он взглянул на часы... "Чёрт возьми!" - вырвалось у него. На этот раз Дмитрий Анатольевич опоздал так сильно, как не опаздывал никогда.

#Зарисовки

Как-то раз выхожу я из театра в конце рабочего дня, сталкиваюсь в дверях с нашим режиссёром. Он покуривает электронную сигарету и задумчиво смотрит в пространство.

- Здравствуйте! - здороваюсь. (Мне как-то сказала моя знакомая, что в театре надо со всеми здороваться. Даже с теми, кого не знаешь).
- Здравствуй, Настенька, - (он всегда вот так по-отечески со мной здоровается. Настенька. Девочка из сказки).

Я спрашиваю, как у него дела. "Ничего," - отвечает он. Потом добавляет, что у меня немного уставший вид. Да, говорю, когда целый день сидишь в офисе, это утомляет.

- А ты выходи иногда и гуляй здесь рядом, на Патриарших. Там очень атмосфера хорошая, помогает перезарядиться, - посоветовал он.
- Да, надо бы. Я ведь даже диплом по Булгакову писала. Точнее, по спектаклям Женовача - "Записки покойника" и "Мастер и Маргарита".
- А, понял.
- И теперь Булгаков вроде как преследует меня.
- Действительно, интересно, - улыбнулся он.

Над нами постоянно то включалась, то выключалась лампочка на крыльце театра, словно никак не могла определиться - гореть ей или не гореть. Стоило немного отклониться в сторону - и она гасла.

Сгущались вечерние майские сумерки, воздух казался не просто свежим - живым. Как будто прямо сейчас из ниоткуда возникнут булгаковские персонажи и снова поведут меня за собой.

#Рассказы

СЕРДЦЕ. Часть III

А в это время по улицам Москвы, ничем не выделяясь среди остальных таких же прохожих, шествовал длинный вытянутый человек, лицо которого обволакивал дым сигареты. Именно шествовал - его голова была слишком гордо поднята, глаза сквозь очки смотрели слишком упрямо и исключительно перед собой. Дмитрий Анатольевич как всегда опаздывал на работу и поэтому шел, не торопясь, - бывают такие люди, которые знают, что, насколько бы они ни опоздали, их никогда в этом не упрекнут и всё равно будут ждать.

По привычке Дмитрий Анатольевич решил пройти через Старый Арбат. Как всегда - картины на каждом шагу, из глубины улицы доносились песни уличных музыкантов, но что-то разрывало привычный гул на части... Дмитрий Анатольевич вслушался. "Сердце, продаётся сердце!" - разобрал он охрипший, надтреснутый голос. Его блуждающий взгляд остановился на человеке в поношенном пальто. Жалкое зрелище. Дмитрий Анатольевич уже хотел так же равнодушно пройти мимо, как и миллионы предыдущих прохожих, но выцветшие глаза встретились с его глазами. И он вдруг понял, почувствовал своим проверенным журналистским чутьем, что здесь скрывается нечто большее, чем оригинальный способ попрошайничества. Лицо Дмитрия Анатольевича искривила надменная, живая улыбка, которая возникала только тогда, когда его что-то чрезвычайно заинтересовывало.

#Рассказы

СЕРДЦЕ. Часть II

Издалека можно было видеть, как через несколько минут он дёрнул за коричневую ручку стеклянную дверь Макдональдса. Оказавшись внутри, он, не останавливаясь у длинных очередей к кассам, быстро поднялся по лестнице на второй этаж. Направился к черному дивану у окна, где, обхватив худые колени руками, сидела бледная девушка. Длинные, чуть спутавшиеся русые волосы рассыпались по плечам. Джинсы, белый шерстяной свитер и серебряная подвеска совсем не сочетались с бедной и потрепанной одеждой подошедшего к ней человека. Остекленевшие глаза смотрели в пустоту, как будто видели только то, что рисует перед ними воспалённое воображение.

- Получилось?.. - спросила она. Так тихо, что он не расслышал её слов, но по движению губ догадался о смысле. Ему сложно было ответить "нет" - в её взгляде читалась надежда, граничащая с отчаянием. Но по его молчанию, по рукам, которые он машинально засунул в карманы, она поняла - неудача. Снова неудача. Голова опустилась на колени, лицо скрыли длинные волосы, плечи беззвучно затряслись. Человека с улицы мучило это живое олицетворение безысходности. Он вышел, сказав самому себе, что будет пытаться до последнего.

- Сердце! Продается сердце! - снова разнеслось по Арбату.

#Зарисовки

В моем подвальчике (так я называю свой театральный кабинет) стоит единственный во всем театре мягкий диван, на который очень часто приходит кто-то из актеров (а иногда и сам худрук) полежать/поспать/отдохнуть перед репетицией. Как-то раз зашел ко мне один из актеров - очень загадочный, с большими карими глазами, словно заглядывающими в душу - и спросил как-то тихо и грустно:

- Можно, я тут полежу?
- Конечно, - ответила я.

Потом машинально поинтересовалась: «Как дела у тебя?»

Он несколько секунд молчал, как будто не расслышал моего вопроса. А потом тихо сказал: «Как тебе сказать… У меня бабушка умерла». Тут уже замолчала я, потому что не знала, что ответить. Банальное «сочувствую» точно не стоило - кому легче от этих дежурных фраз?

Он взял одну из висевших под потолком гитар и начал рандомно перебирать струны.

- Умеешь играть? - спросила я.
- Не-а.
- А я умею. Чуть-чуть.
- Чуть-чуть - это как?
- Это на уровне простых бардовских песен.
- Споешь? - с этими словами он протянул мне гитару.

Я смущенно засмеялась, но отступать было некуда. Руки поначалу дрожали, голос тоже, но я все-таки собралась и спела целых три песни: «Виноградную косточку», «За туманом» и «А все кончается, кончается, кончается…» Взгляд актера оставался таким же стеклянным, и понять, трогает ли его мое пение, было сложно. Дослушав до конца, он задумчиво произнес: «Ты, наверное, очень романтичная натура, обращенная в прошлое».

#Рассказы

СЕРДЦЕ. Часть I

- Сердце! Продается сердце! - кричал надрывным охрипшим голосом человек в старом потертом пальто. 

Его низко посаженные, серо-голубые, но уже выцветшие глаза устало и сосредоточенно выглядывали исподлобья. Щетина на пожелтевшем лице сочеталась с грязными всклокоченными волосами. На Старом Арбате стояла апрельская весна, когда кое-где еще виднелись комки грязного нерастаявшего снега, а улицы пронизывал теплый солнечный свет. Выходной. Прохожие неспешно прогуливались вдоль верениц фонарей. Многие из них слишком привыкли к тому, что на улицах Москвы часто встречались самые странные и необыкновенные личности, и поэтому не обращали на кричавшего никакого внимания. А те, кто все-таки замечал его, всё равно проходили мимо. Одни были чересчур увлечены своими неотложными делами, чтобы выяснять, каким образом этот человек пытается продать чье-то сердце. Другие считали его бездомным пьяницей. Третьи думали, что слова "продается сердце" - еще один слоган какой-нибудь изощренной рекламной кампании. Но ни одно из этих объяснений не соответствовало действительности.

В выцветших глазах пронеслось отчаяние. Человек засунул руки в карманы пальто и, резко развернувшись в противоположную сторону, зашагал по Арбату.

#Рассказы

ЧАСОВЩИК. ЧАСТЬ II

Я посомотрела на часы-пластинку с профилем Одри Хепберн – и перенеслась в Париж 60-х, красивый и изысканный, как черно-белые кадры голливудского фильма. Я вдыхала его запах, гуляла по Елисейским полям и писала рассказы.
Я не знала, о чем думал в этот момент часовщик. Но когда спустя час мы посмотрели друг на друга, на наших лицах сияли улыбки гармонии и счастья.

- Я вижу, что вы поняли, - тихо сказал он. – Приходите еще. Я буду ждать.

Я стала приходить к нему каждый день. Нам уже не нужно было слов: мы просто садились рядом, молча, и каждый думал о чем-то своем. Реальность потеряла для меня прежнюю значимость: теперь я знала, что от нее можно сбежать. Наше воображение может гораздо больше, чем мы думаем. Чтобы уйти от действительности, не нужны наркотики или алкоголь – только пустая комната и тишина тикающих часов, где время не имеет значения.

Но всему хорошему не суждено длиться долго.
Был вечер четверга, когда я снова пришла к часовщику и увидела закрытую дверь и чугунный замок. Приклеенная скотчем, на двери висела старая выцветшая фотография с маятником, о котором мы разговаривали в первый вечер. На обратной стороне была надпись: «С приветом от Теккерея! Я должен был уйти.»

Что-то странное было в этой фотокарточке, казалось, она хранила какую-то неразрешимую тайну… Я вгляделась в изображение и увидела выцветший силуэт Теккерея, а рядом с ним стоял… Мой часовщик.

#Рассказы

ЧАСОВЩИК. ЧАСТЬ I

Это был один из тех ранневесенних дней, когда падавший с неба дождь перемешивался с тающим снегом, а солнце упрямо пряталось за туманно-серыми облаками. Я шла домой от метро, хлюпая сапогами по кашеобразным лужам.
- Магазин за углом. Ручная работа.

Тусклый голос прозвучал где-то за кадром моего сознания, и красная листовка совершенно неожиданно оказалась в руках. Я смерила ее презрительным взглядом, намереваясь выкинуть в ближайшую мусорку, но меня заинтересовала необычная для рекламы надпись: «Часы для Шляпников, которые поссорились со временем». Вечер был свободен, дождь нещадно поливал куртку, и я решила зайти в магазин за углом.

Это оказался маленький подвальчик с низким сводом, и пришлось нагнуться, чтобы войти внутрь. В просторной комнате без окон, залитой электрическим светом, все стены – от потолка до самого пола – были увешаны часами. Пластиковыми, деревянными часами с маятником, фарфоровыми часами, часами с прозрачными створками и открытым механизмом… И посреди комнаты стоял высокий человек в сером костюме, склонив голову набок. Никакой кассы, никаких ценников. Просто комната. Просто человек.

- Здравствуйте, - нерешительно сказала я.
Квадратные очки вздрогнули.
- Я увидела вашу листовку на улице.
- Ах, да. Их раздает мой друг. Говорит, надо следовать правилам рынка. Иначе к нам никто не придет. Хотя мне, в общем-то, все равно.
- Но если вы открыли магазин, значит, хотите, чтобы ваши часы покупали. Разве нет?
Часовщик пристально посмотрел на меня и торжествующе улыбнулся.
- В этом и заключается смысл. Я продаю часы, чтобы их никто не покупал.

Эта фраза загнала меня в логический тупик. Я непонимающе уставилась на незнакомца, только сейчас заметив, что его зачесанные назад волосы – почти седые. Квадратные очки, серый костюм. При этом по лицу казалось, что ему было не больше 25 лет.

- А сколько вам лет? – спросила я.
- Я люблю говорить, что мне столько же, сколько этим часам, - он обвел рукой своё тикающее царство. – А когда конкретно они появились в моей жизни – вопрос, не имеющий ответа.
- Почему? Очень простой вопрос.
- Может быть, для вас, но не для меня.

Мы замолчали. Я стала внимательно рассматривать часы, надеясь найти в них хоть какую-то подсказку. Взгляд упал на большой маятник, окруженный тонкой деревянной резьбой.

- Откуда у вас эти часы? – спросила я.
- О, это уникальная находка. Я купил их на аукционе семейства Седли, когда они распродавали свое имущество.
- Вы сумасшедший? Я прекрасно знаю, что это герои «Ярмарки тщеславия». Их не существовало в реальности.
- Зачем считать сумасшедшим человека, который любит фантазировать? Вот вы – ведь вы тоже любите выдумывать истории. И даже их записывать.

Мне стало не по себе. Внутри я тщеславно считала себя настоящим писателем, но никому и никогда не показывала своих рассказов.

- Как вы узнали, что я пишу?
- Иначе вы бы не зашли сюда. Вы поняли тот намек на Льюиса Кэролла.
- Да, я всегда любила сказку про Алису.
- Потому что вы тоже поссорились со временем. Но я вам помогу – я нашел способ помириться с ним. На этих часах – разное время, нет ни одного одинакового расположения стрелок. Я могу выбрать то, которое мне больше нравится. Захочу – и перенесусь в XIX век Теккерея. Или в Америку на концерт Курта Кобейна. Мой дом – мое воображение. Я открыл магазин не для того, чтобы продавать часы. Мне хотелось найти людей, которые меня поймут.
- И нашли?
Он грустно пожал плечами.
- Разные люди реагировали по-разному. Торговались, просили продать часы. Но я не уступил никому.
- Кажется, я начинаю понимать…
- Хотите попробовать?
- Что?
- Перенестись в другой мир.

Его голубые глаза магически сверкнули, как будто передо мной стоял волшебник, предлагавший исполнить любые мои мечты. Откуда ни возьмись появились два стула, часовщик вежливо пригласил меня сесть.

- Но есть одно правило: нельзя переноситься в плохое время и плохие обстоятельства. Войны, кризисы и так далее. Только в хорошее.