#Рассказы

ПОСЛЕДНЯЯ ЗАГАДКА. Часть IV

В тот день что-то определённо пошло не так. С самого начала. Тоненькая ниточка, которая могла вывести и меня, и Толю на путь истинный, безнадёжно оборвалась.
Как и обещал, Толя преданно ждал меня у школы.

- Портфель твой, что ли, понести? – сказал он вместо «привета».
- Ну, понеси, - равнодушно пожала я плечами, а сама при этом злобно подумала: «Всё равно что одолжение делает! Разве так ведут себя настоящие джентльмены?»
- Я, Егорова, хочу с тобой поговорить о серьёзных вещах. Поэтому ты это… Брось свой смех и шуточки всякие.
- Валяй.
- Обещаешь не смеяться?
- Не обещаю, но постараюсь.
- Ну хорошо. Так вот: ты когда-нибудь думала о смерти?
Был солнечный майский день – как раз один из тех первых весенних деньков, когда только-только становится тепло и прохожие на улицах радостно выпрыгивают из надоевших курток. Думать о смерти в такое время совсем не хотелось.
- А зачем вообще о ней думать?
- Как зачем? Однажды она заберёт тебя. О смерти нужно думать каждый раз, когда встаёшь утром с кровати. Ты должна принять её как факт, как аксиому, смириться…
- Толя! – я резко остановилась и в упор посмотрела в его стеклянные глаза, потому что происходящее было выше моих сил.
- Да? – так же оторопело остановился он.
- Ты зачем мне нотации читаешь? Хочешь организовать сообщество самоубийц?
- Я специально начал издалека.
- Издалекаааа?! Дальше – ещё хуже, значит? Знаешь, у меня нет никакого желания с тобой разговаривать до тех пор, пока ты не научишься думать о чём-то ещё, кроме смерти.

И я развернулась и ушла, не оглядываясь. Хотя очень хотелось. Я так и чувствовала, как пристальный взгляд Толи буквально жёг мою спину. Не знаю, почему тогда я так отреагировала на, казалось бы, безобидные философские размышления. Ничего грубого или предосудительного в них не было. Просто… Я боялась смерти. Настолько сильно, что у меня не хватало сил осмыслять её философски. Мне хотелось жить, жить здесь и сейчас, радоваться весеннему солнцу, ручейкам, птицам – всем этим избитым, но важным атрибутам мироздания. Смерть придёт нескоро, и думать о ней в 15 лет абсолютно незачем.

А потом наступила эра молчания, когда ни я, ни Толя не отваживались заговорить первыми. Мы поедали друг друга глазами так неприкрыто и с такой ненавистью, что мои подружки даже перестали смеяться над «влюблённостью» Толика. Вплоть до выпускного в 11 классе, когда терять было уже нечего. Да и я вдруг почувствовала, что очень пожалею, если всё-таки не попрошу прощения у тонкого устройства Толиной души.