По улицам Москвы шёл длинный, вытянутый человек. Его лицо скрывалось за облаком сигаретного дыма. В чёрном портфеле лежала рукопись с его собственными правками - он постоянно забывал её выложить. К тому же теперь было совершенно непонятно, что делать с романом дальше. Надо бы вернуть эту рукопись обладательнице, спросить её имя, телефон, сказать, чтобы она пришла к нему в издательство - и тогда это опубликуют... Но сколько бы Дмитрий Анатольевич ни вглядывался в лица прохожих, сколько ни приходил в тот же самый Макдональдс в то же самое время - все поиски были безрезультатны. Девушка из уже успевшего стать далёким прошлого как будто действительно продала ему своё сердце. В этой рукописи жила частичка её души, которая теперь никогда его не покидала. При всём своём отвращении к лирике и романтизму он вынужден был это признать.
Было поздно, он решил пройти через Арбат. Завернул за угол, ступил на вымощенный камнями асфальт. И застыл на месте, напряженно вглядываясь в освещенную темноту.
Вечерний Арбат обманчив. Он манит к себе, притягивает взгляд длинной вереницей убегающих вдаль фонарей... Но они, как и всё вокруг, кажутся только миражом, зыбкой картинкой, навеянной воображением. Всё как будто только кажется, и ничего нельзя знать наверняка. Но обманчиво лишь то, что видишь, а не то, что чувствуешь. Поэтому, медленно сливаясь с сумерками вечернего Арбата, не зная, сможет ли он на этот раз отыскать здесь правду, одно он знал наверняка: он уже никогда не будет прежним.