Пётр Щедровицкий | SMD. Страница 34
1246
@shchedrovitskiy
Материалы лекций и выступлений философа и методолога Петра Щедровицкого, а также его книг и публикаций.
-
Пётр Щедровицкий | SMD
Героическая интерпретация, которую Георгий Петрович придает описанию деятельности «организатора», «управленца» и «руководителя», в тот период произвела на меня неизгладимое впечатление. Следующие несколько лет я, параллельно с завершением двух диссертационных исследований и «запуском» собственной игровой//консультационной работы, начинаю осваивать довольно широкий круг литературы посвященной теории управления и рефлексии «управленческой» практики: от Тейлора до Акоффа. Как и в других случаях следует сказать, что в 1987 году для «уяснения вопроса самому себе» я пишу ещё один относительно «большой» текст под общим названием «Грамматика управления». Как многие тексты, написанные в первую «семилетку» он во многом представляет собой творческий пересказ идей Георгия Петровича. -
Пётр Щедровицкий | SMD
На фотографии: мой научный руководитель — Василий Васильевич Давыдов (31.08.1930 - 19.03.1998) 
-
Пётр Щедровицкий | SMD
Материалы к творческой биографии - 9 Весной 1980 года я подал документы в аспирантуру НИИ ОПП. Моим научным руководителем согласился стать Василий Васильевич Давыдов. После нескольких итераций была сформулирована тема диссертационной работы: «Игра как метод комплексного социально-психологического исследования». В аспирантуре я оставался до лета 1982 года. Несмотря на то, что за этот период был подготовлен двухсот-страничный текст, диссертацию по этой теме я не защитил. Василий Васильевич требовал от меня «экспериментальных исследований», а я все время писал общефилософский текст о процессах технологического производства «знаний». За этот период я сделал несколько серий докладов на различных «внутренних» семинарах. В частности шесть или семь докладов о «моделях» и «моделировании», а чуть позже три (или четыре) доклада об «экспериментировании». В этих обсуждениях впервые была введена схема устройства «исследовательской МД», которой я продолжаю пользоваться до сих пор. Однако, уровень ее проработки, в тот период, мягко говоря, оставлял желать лучшего. Забегая вперёд, следует сказать, что в 1998 году на основе своих заметок 1980-1982 года я прочёл курс из шести лекций по методологии исследований на факультете конфликтологии Санкт-Петербургского университета. Летом 2002 года я «свел» весь этот курс в одну лекцию, описывающую принципиальное устройство Исследовательской Мыследеятельности, а затем на протяжении нескольких лет в ряде докладов и лекций начал последовательно разбирать отдельные элементы этой схемы. -
Реклама
-
Пётр Щедровицкий | SMD
На фотографии - обложка сборника тезисов 1982 года 
-
Пётр Щедровицкий | SMD
Материалы к творческой биографии - 8 Возможно, кого-то удивит тот факт, что я первым в методологическом сообществе опубликовал материал, посвящённый ОДИ. Статья Сергея Валентиновича Наумова об играх вышла на несколько месяцев позже. А две известных статьи ГП — аж в 1983 году. Вот так. Речь идёт о короткой статье, разбитой на три фрагмента, и опубликованной в виде тезисов в сборнике II научно-практической конференции «Программно-целевой» подход и деловые игры» в апреле 1982 году в Новосибирске. Благодаря поддержке Иосафа Семеновича Ладенко удалось опубликовать эти три материала подряд, что позволяло читателю прочесть их как единое целое. В сборники тезисов в СССР было запрещено включать под одной фамилией более двух публикаций. Поэтому во многих изданных в то время моих работах присутствуют «со-авторы», а один раз я даже опубликовал тезисы под «псевдонимом» (о чем расскажу в своё время). С текстом этих тезисов можно познакомиться здесь: shchedrovitskiy.com/igra-ka…-sistema, здесь shchedrovitskiy.com/organiz…a-v-igre, и здесь shchedrovitskiy.com/igra-ka…dovaniya. Читать эти материалы, как вы поняли, надо последовательно. В ноябре 1981 года на совещании по проблемам игровых форм организации МД я сделал доклад «Понятие и концепция игры у Л.С. Выготского», текст которого в итоге был опубликован только в 2018 году в первом томе кПСС. -
Пётр Щедровицкий | SMD
На рисунке представлена Схема Мыследеятельности из работы Г.П.Щедровицкого “Схема мыследеятельности – системно-структурное строение, смысл и содержание” (1987 г) 
-
Пётр Щедровицкий | SMD
Кстати, мало кто помнит, что в феврале 1981 года ГП проводит ещё одну Игру, очень похожую по замыслу на Игру-2. Ее тема: «Формирование оргструктуры и программы работ Института комплексных прикладных исследований организации, руководства и управления (ИКПИ ОРУ)». В общеизвестном списке игр [опубликованном в сборнике статей Г.П.Щедровицкого, «Организационно-деятельностная игра», Выпуск 2, Москва, 2005] даже место проведения этой игры указано неправильно. В Игре-5 участвуют ведущие отечественные специалисты по теории управления и «управленческому консультированию». Их буквально несколько человек, но именно они наиболее «близки» к пониманию реальных проблем в сфере промышленного производства и народно-хозяйственного планирования. На этом фоне в моей «повестке дня» появляются три новых темы. С одной стороны, я начинаю размышлять о понятии «игры». С другой стороны, я пытаюсь разобраться с устройством Исследовательской МД. С третьей стороны, у меня появляется интерес к осмыслению отношений «управления» в МД. -
Пётр Щедровицкий | SMD
Материалы к творческой биографии - 7 Весь 1978 и первая половина 1979 года для меня проходят под знаком «психологии». Я создаю свой постоянно действующий семинар на факультете, где продолжаю учиться — сначала на третьем, а потом на четвёртом курсе. При подготовке к семинарам мы, в основном, «читаем» труды классиков психологической и педагогической мысли, а потом обсуждаем прочитанное. Я знакомлюсь с одним из «патриархов» отечественной психологии, Николаем Федоровичем Добрыниным, беседы с которым помогают мне по-новому понять содержание основных дискуссий в психологическом сообществе в 20 - 30-е годы. Я расширяю свои контакты с молодыми преподавателями-психологами, которые в тот период работали на кафедре психологии МГПИ; наиболее продуктивным оказалось мое взаимодействие с Нифонтом Долгополовым. Меня избирают председателем студенческого научного общества факультета. Пользуясь появившимися формальными полномочиями, я приглашаю для чтения лекций на факультет П.Я. Гальперина, В.Я. Дубровского, Н.Г. Алексеева. Весной 1978 года группа студентов под моим руководством посещает ряд конференций по психологии, представляя там свои доклады. Осенью я инициирую проведение первой факультетской выездной психолого-педагогической школы [всего их до конца моего обучения в Институте прошло пять]. Отдельные моменты моей биографии этого периода я уже описывал в своих воспоминаниях об ММК (см. https://shchedrovitskiy.com/vospominaniya-o-mmk/), а также в предисловии ко второму тому кПСС. Размышляя о перспективах дальнейшей социализации, я начинаю обдумывать вариант поступления в аспирантуру при научно-исследовательском Институте общей и педагогической психологии (НИИ ОПП). В январе 1979 года даже делаю доклад: «Профессия психолога: цикл жизни профессии и перспективы профессионализации». Прошедшая летом 1979 года первая организационно-деятельностной игра (ОДИ) и мое участие в ней, было несколько неожиданным, но, казалось бы, не требовало коррекции моих жизненных планов. И действительно, следующие полтора года мало что поменяли в привычном распорядке. Вплоть до весны 1981 в «большой» аудитории НИИ ОПП проходят заседания так называемой Игры-2. Как ее название:«Формирование коллектива и разработка программ для комплексных междисциплинарных и многопредметных, методологически организованных исследований ОДИ»], так и неторопливый ход («игра» организована как еженедельные обсуждения организационного проекта и масштабной Исследовательской «программы») мало чем отличаются от «обычных» методологических семинаров и конференций. Важнейшим результатом ОДИ-1, по мнению Георгия Петровича, является введение общих онтологических представлений о МыслеДеятельности (МД). Это «синтетическое» представление, выраженное в схеме МД, заставляет по новому взглянуть на результаты предшествующей 25-летней истории ММК. Параллельно с Игрой-2, буквально в том же помещении, в 1980-1981 году последовательно проводится несколько конференций, посвящённых «пересмотру» основных понятий и схем, разработанных в ММК на предшествующих этапах, в рамках идеи Мыследеятельности. Сам Георгий Петрович постоянно подчеркивает, что Игра является, прежде всего, инструментом исследования. Если на первом этапе [до 1979 года] ММК в основном вел «теоретические» исследования, то теперь пришло время переходить к «экспериментальным», а может быть даже к «формирующим» исследованиям. Речь идёт, естественно, об исследованиях основных процессов МД. Вариантов «процессуализации» много. Например, можно говорить о процессах «мыследействия», «рефлексии» или «понимания», а можно — о «целеобразовании» или «объективации». Можно также анализировать такие процессы как «проектирование». Или «исследование». Или «управление». -
Пётр Щедровицкий | SMD
Начало оглавления первого тома кПСС 
-
Пётр Щедровицкий | SMD
Материалы к творческой биографии - 6 Вчера я пунктирно наметил то ответвление второй линии моих исследований которое было посвящено творчеству Выготского. Сегодня я хочу кратко охарактеризовать более широкий круг моих историко-методологических исследований конца 70-х-начала 80-х годов. Но для этого нужно ещё раз вернуться к описанию проблемной ситуации, в которой я оказался, начав прорабатывать обширный круг философских и психологических работ, посвящённых феномену «целеполагания». Дело в том, что любая попытка «положить» в качестве идеального объекта «действие» актуализирует весь круг парадоксов и нестыковок между двумя разными подходами: нормативно-деятельностным и индивидуально-психологическим. Из общих соображений я понимал, что любой эмпирический индивидуум, появившись на свет как биологическая особь, сразу попадает в круг взаимодействий с другими людьми, или, как иногда говорят, пространство интерсубъективных отношений. Это пространство структурировано нормами. Независимо от того, как мы будем типологизировать эти нормы, они являются внешними по отношению к данному эмпирическому индивидууму и, даже, по отношению к тому или иному кругу взаимодействий — будь то семья, территориальное соседство, религиозная община и т.д. Если говорить очень грубо, то только по мере освоения этих норм, у «биоида» есть шанс стать человеком. Этот процесс затрагивает все аспекты человеческого поведения. Так же как ребёнок учится есть ложкой или «ходить на горшок», он учится ставить и достигать «цели». В этом плане «цели» как организованность действия — и по форме процесса «целеполагания» и, во многом, по содержанию самих «целей» — определены процессами воспроизводства деятельности. Это — азы нормативно-деятельностного [и кстати, культурно-исторического] подхода. Однако, с другой стороны, в рамках индивидуально-психологического подхода, мы исходим из того, что «цели» ставят конкретные эмпирические индивидуумы, в конкретных ситуациях, а содержание этих целей определено «мотивами», «значимостями» и «личностными смыслами». Последние не могут быть сведены к проявлениями биологической «природы» человека и выходят за границы удовлетворения биологических потребностей. Более того, эмпирические индивидуумы способны нарушать нормы и даже, своими действиями, поступками, влиять на возникновение новых норм. Из общих соображений ясно, что в таком описании процессов целеполагания тоже есть свои основания. Категориальное решение, которое в этой ситуации предлагал мне СД-подход, разработанный в ММК, сводилось к противопоставлению «функционального» и «морфологического» уровня описания. Напомню в двух словах общую логику. На функциональном уровне мы рассматривали прежде всего и в основном нормативные описания способов деятельности, включающие в себя тот или иной набор организованностей деятельности — таких как «цели», «средства», «знания» и т.д. — и функциональных же связей между ними. На морфологическом уровне предлагалось рассмотреть какой тип материала, захватываемого процессами воспроизводства деятельности, соответствовал или, напротив, не соответствовал этим функциональным требованиям и как могла изменяться функциональная структура способа деятельности в процессах реализации под влиянием различий на уровне материала и складывающихся морфологических структур. В той мере, в какой в нормативной схеме, фиксирующей структуру способа деятельности, присутствовал функциональный узел, обозначаемый знаком «позиции», необходимо было описать: во-первых, процессы «вхождения» эмпирических индивидуумов на определённые места в системах совместно-распределенной деятельности, во-вторых, процессы принятия//или не=принятия ими соответствующих этим местам норм исполнения деятельности, в-третьих, процессы актуализации способов в ситуациях, и, в-четвёртых, процессы последующей рефлексии опыта участия индивидуумов в совместно-распределенной деятельности — включая возможную трансформацию исходных норм и закрепление этих новообразований на уровне культуры. -
Пётр Щедровицкий | SMD
«Человеческий» материал при таком рассмотрении трактовался как один из типов материала наряду с природным, знаковым и техногенным. То что эмпирические индивиддумы, как тип материала деятельности, отличаются от других типов материала, нужно было на первом шаге учесть в абстрактной форме. То есть как особенность применения к этому типу материала общих логических схем системного подхода. Так появляются мои тезисы: shchedrovitskiy.com/problem…heloveka Читатель, хорошо знакомый с работами Георгия Петровича Щедровицкого [не уверен, что такие есть], и в этом тексте легко увидит не только следы общей логики мышления Щедровицкого-старшего, но и буквально — ряд не закавыченных цитат из его работ конца 60-х-начала 70-х годов. Вместе с тем, эти тезисы «на самом деле» пишутся в другой установке: и здесь, как и в цикле работ о Выготском, основной предмет моих интересов смещается в сторону процессов самоопределения. Культурно-исторический подход Выготского я также трактую как результат поиска границы между двумя предельными интерпретациями [человеческих] действий. На полях следует отметить, что в тот момент я не ставил под сомнение сложившуюся систему разделения интеллектуального труда. За разработку нормативных описаний деятельности и мышления отвечала «логика» и «методология». За описание эмпирических индивидуумов с их склонностями, психофизиологическими особенностями и даже благоприобретенными уникальными способностями отвечала «психология». Как пошутил однажды Георгий Петрович: «логика» описывала нормы, а «психология» ошибки и отклонения от нормы. В этой ситуации обращение к истории психологической мысли казалось мне самым быстрым путём к осмыслению методологических и онтологических оснований этой области знания. В течение нескольких следующих лет я пишу ещё ряд текстов: «О гештальтпсихологии» [1978, не опубликован], «О некоторых вопросах построения теории личности», [1979, опубликован в 1982], «К вопросу о формировании психологии личности на западе [1979, опубликован в 1983], «Методология и психология» [1980, опубликован в 2018]. -
Пётр Щедровицкий | SMD
Материалы к творческой биографии - 5 Вчера я описал как в ходе первой «творческой семилетки» трансформировалась одна из шести линий моих последующих разработок — линия осмысления общих представлений о «программировании» и интерпретации схемы «программирования». Вторая линия была сфокусирована вокруг задач историко-критической реконструкции методологических и онтологических оснований психологии и, в свою очередь, уже в начале 1978 года, разделилась на две «ветки», которые следующие несколько лет развёртывались параллельно. Речь идёт, во-первых, о цикле работ, посвящённых историко-критической реконструкции истоков и содержания культурно-исторической концепции Льва Семеновича Выготского и, во-вторых, серии исследований по истории и методологии психологии. Интересу к творчеству Выготского я обязан Николаю Васильевичу Щукину. Сейчас в рамках методологического движения его знают лишь как организатора и редактора нескольких интервью с ГП, положенных в основу книги «Я всегда был идеалистом». Вместе с тем, в период своего обучения на факультете психологии МГУ [1972-1978] он активно участвовал в работе ММК. Когда я, ещё будучи школьником, начал нерегулярно посещать семинары на Петрозаводской, Георгий Петрович Щедровицкий, по неизвестным мне причинам, попросил Николая стать моим «наставником». В первые годы это «наставничество» в основном сводилось к тому, что мы пили чай на кухне и болтали на разные темы. Благодаря этим беседам я начал читать работы Выготского. Чуть позже мы даже начали писать совместную статью, поставив перед собой задачу реконструировать представления Выготского о процессах «развития». Однако завершить ее нам не удалось. Помешал этому…. Георгий Иванович Гурджиев, работами которого Николай увлёкся в тот момент. Я же потихоньку продолжал постепенно начитывать работы Льва Семеновича вплоть до начала 1978 года, когда окончательно принял решение посвятить его творчеству специальную работу. Это историко-критическое исследование в феврале 1978 года получило в моих творческих планах условное название «Истоки культурно-исторической концепции Выготского». На первых шагах я сосредоточил своё внимание на самых ранних работах Выготского и, прежде всего, на его исследовании 1916 года: «Трагедии о Гамлете, принце Датском У. Шекспира». Моя гипотеза заключалась в том, что уже в этой работе можно обнаружить в «свернутом» виде ряд идей, определивших содержание более поздних концептуальных разработок. Я утверждал, что Выготский уже в этот первый период своего творчества начал и в дальнейшем продолжал разрабатывать оригинальную версию «философской антропологии». Эта гипотеза расходилась с бытовавшим в тот момент в психологическом сообществе мнением, согласно которому Выготский «сначала» проявлял интерес к театру и сфере искусства, а «потом» переключился на проблемы психологии и педагогики. В течение следующих двух лет я прочитал не только все работы Выготского, включая неопубликованные на тот момент рукописи, но и все книги, на которые он ссылался в своём исследовании. К середине 1979 года я написал первую главу предполагаемой большой работы под названием «Трагедия о Гамлете, принце Датском, Льва Выготского». С текстом этой работы можно познакомиться здесь: shchedrovitskiy.com/tragedi…gotskogo. Расширенная версия исследования стала моей дипломной работой, которую я защитил в мае 1980 года. На ее основе также был подготовлен реферат для поступления в аспирантуру. Спустя двенадцать лет текст под общим названием «Истоки культурно-исторической концепции Л.С. Выготского» был защищён в качестве диссертации на соискание степени кандидата философских наук. В дальнейшем я в разные годы неоднократно возвращался к интерпретации творчества Выготского. Наибольшую известность в психолого-педагогических кругах получил курс лекций «Экспериментальная жизнь. Лев Выготский и современная педагогическая антропология», который я прочитал в Томске в 1996 году. С этими материалами можно познакомиться в сборнике моих работ «Введение в философскую и педагогическую антропологию» [2018]. -
Пётр Щедровицкий | SMD
Завершая этот фрагмент, хочу обратить ваше внимание на то, что мой интерес к ранним работам Выготского и подробный разбор его этюда о Гамлете можно рассматривать как «продолжение» незавершённого исследования феномена «целеполагания». И Гамлет Шекспира, и Лев Выготский, обратившийся к разбору трагедии Шекспира в своей ранней работе [ему в тот момент, как и мне в тот период, было 20 лет], каждый по-своему помогали мне лучше понять тайну процессов «самоопределения». -
Пётр Щедровицкий | SMD
В следующем году Георгий Петрович подготовил к публикации ещё одну нашу совместную работу, титульный лист которой вы видите. Однако, она так и не была опубликована. 
-
Пётр Щедровицкий | SMD
Материалы к творческой биографии - 4 В августе 1977 года Георгий Петрович собобщил мне, что какое-то время назад отправил для публикации в сборник конференции «Логика научного поиска» в Свердловске [которая должна была пройти в октябре] тезисы по программированию… за двумя фамилиями. А на мой недоуменный вопрос о моем «ложном» авторстве ответил: «Надо готовиться — будешь выступать с докладом. Ты ведь говорил, что прорабатываешь проблему целей и целеобразования, вот и рассмотришь ее в контексте программирования…». Тезисы доклада я с августа по октябрь переделывал несколько раз. Последний раз в поезде Москва-Свердловск, сидя на откидном стуле в коридоре купейного вагона. За этим занятием рано утром меня застал отец и дал очень важный совет, которым я с тех пор всегда пользуюсь: «Главное, — сказал он, — не «переготовиться»; лучше всего перед важным докладом или лекцией хорошо выспаться…». Секцией, на которой я делал свой доклад, руководил Борис Семёнович Грязнов. В ходе доклада я впервые «перерисовал» схему программирования [опубликованную в наших с ГП совместных тезисах: shchedrovitskiy.com/problem…a-zadach в терминах пространства мышления и «рамок», задающих границы этого пространства. При такой перерисовке можно было легко видеть, что любой сдвиг в процессах проблематизации и тематизации (понимаемой как смена используемых в процессах программирования исследований и разработок представлений об объектах), изменяя границы [конфигурацию] этого пространства, должен, рано или поздно, приводить к трансформации «целей» Исследовательской деятельности. Никаких работ по методологии науки я тогда ещё не читал. В целом науковедческая общественность благосклонно оценила мой доклад. -
Реклама
-
Пётр Щедровицкий | SMD
На слайде вы видите грубую карту моих разработок первой «творческой семилетки» — с 1975 по 1982 год 
-
Пётр Щедровицкий | SMD
Материалы к творческой биографии - 3 В конце апреля 1976 года мой отец вручил мне ключи от квартиры на Петрозаводской. Постепенно я перебрался туда на постоянное проживание. В тот момент в ней размещалась основная часть Архива ММК и как минимум два раза в неделю проходили семинары. Архив ММК представлял собой несколько тысяч папок, содержащих в себе рукописи Георгия Петровича разных лет, сгруппированные по основным темам и расставленные им самим на двух стеллажах — в комнате и на кухне, во всю стену. Помимо рукописей там размещались также распечатанные стенограммы семинаров и переводы иностранных авторов, выполненные силами участников кружка. Материалы семинаров и переводы переплетались и использовалась в качестве библиотечных экземпляров, которыми при желании могли воспользоваться неофиты. Библиотекаря по факту не было, эти материалы в основном стояли на кухне — большинство в зелёных переплетах с указанием года на корешке. Там же размещалась картотека материалов, находящихся в открытом доступе. Расшифровка аудио-записей семинаров, которую ГП вел с момента появления в СССР в продаже первых «портативных» магнитофонов, входила в обязанности докладчиков. Однако, во многих случаях — особенно когда проводились «большие», многодневные и многочасовые конференции и совещания — большую часть работы брали на себя несколько «специалистов». Расшифровка аудио-записи с учетом ее качества, многоголосия и, часто, необходимости несколько раз возвращаться к определенным фрагментам дискуссии чтобы сохранить аутентичность отдельных реплик и высказываний, отнимала довольно много времени. Компьютеров тогда, как вы понимаете не было. Я обычно брал на себя расшифровку записи одного семинара в неделю и сразу печатал текст на «пишущей машине» Underwood. Набив за несколько месяцев «руку», а точнее «ухо», я в дальнейшем обычно тратил на расшифровку 2-х часовой записи и подготовку отредактированной стенограммы около 8 часов. Почти все остальное время, помимо сна, занятий в институте, посещения двух семинаров в неделю и расшифровки, в этот период уходило на чтение книг и материалов семинаров. Читая материалы дискуссий прошлых лет, я пытался выделить основные принципы системно-деятельностного (СД) подхода, разработанные Георгием Петровичем Щедровицким и его учениками за двадцать с лишним лет работы. Решению этой задачи способствовал тот факт, что именно в 1975 году появляется тираж так называемого «кирпича» — сборника работ под общим названием «Разработка и внедрение автоматизированных систем в проектировании (теория и методология)». В программной статье «Автоматизация проектирования и задачи развития проектировочной деятельности» и Приложениях к этой статье ГП описал основные принципы и базовые схемы СД-подхода. Мои усилия, в этот период, в основном были сосредоточены вокруг схемы «воспроизводства деятельности и трансляции культуры», понятия «нормы», а также схемы «акта [способа] деятельности. Эти схемы и принципы я пытался «применить» для проработки «своей» темы: во-первых, для «понимания» широкого спектра культурных текстов, посвящённых проблематике «целеполагания» [в общей сложности за год я прочитал около 40 книг] и конспектирования, а во-вторых, для написания серии заметок «по уяснению вопроса самому себе» и подготовки итогового текста курсовой работы. В результате, уже к концу весны 1977 года мои исходные размышления о «целях» «распались» на ряд относительно самостоятельных фрагментов и линий размышлений, которые на следующем шаге превратились в относительно связную общим видением «программу» работ. -
Пётр Щедровицкий | SMD
Материалы к творческой биографии-2 Моя «творческая биография» начинается в рамках Московского методологического кружка в конце 1975 - начале 1976 года. По времени это совпадает с окончанием школы и поступлением на I курс Московского государственного педагогического института имени В.И. Ленина, который, незадолго до этого [в 1972 году] отметил своё 100-летие. Я достаточно подробно описал этот период своей жизни в предисловии ко второму тому кПСС [краткого полного собрания сочинений]. Поэтому — повторяться не буду. По крайней мере до 1979 года [проведения первой организационно-деятельностной игры, ОДИ], я одновременно «учусь» в педагогическом профессионально-техническом училище и методологическом Университете. В одном месте я получаю педагогическую «подготовку» как методист начального обучения [так написано у меня в дипломе]. В совершенно другом месте, параллельном мире — методологическое «образование» в рамках Московского методологического кружка. Важной учебной ситуацией стала подготовка курсовой работы на втором курсе, а точнее — выбор ее темы [предмета]. Фактически, эту ситуацию от начала до конца организовал мой отец и она заслуживает отдельного комментария. Дело в том, что в это время [приблизительно с 1975 по 1978 год], Георгий Петрович Щедровицкий сосредоточил своё внимание на проблематике программирования Исследовательской работы. Для самого ГП эта тема, как всегда, носила широкий философско-методологический характер, но в ней присутствовал отдельный прикладной «блок». Он был связан с задачами организации Исследовательской работы студентов в ВУЗах, в том числе — студенческих курсовых и дипломных работ. Весной 1976 года ГП «мимоходом» предложил мне принять участие в этой работе. Как я уже отметил, мне надо было начинать определяться с темой курсовой работы следующего года. Предложение со стороны Георгия Петровича одновременно стать участником более широкой разработки — под названием «Методология программирования мыслительной деятельности студентов в процессе руководства курсовыми и дипломными исследованиями» — как в качестве «эмпирического материала», так и, одновременно, в качестве со-организатора самого «исследования» выглядело на первый взгляд достаточно логично. Из общих соображений вы, скорее всего, понимаете, что «студенческие» исследовательские работы отличаются от «нормальных» исследований тем, что педагогические цели в этом особом случае являются первичными, а те или иные исследовательские цели носят вторичный, как бы «подчиненный» характер. «Предложение» Георгия Петровича создавали для меня достаточно сложную ситуацию. Выполнение курсовой работы в Институте носило прежде всего, как и полагается, учебный характер. А вот «погружение» этой работы в контекст исследования «мыслительного процесса», который я, как студент должен был осуществить в ходе подготовки курсовой работы, уже существенно трансформировало позиционную карту. Другими словами, в одной позиции я должен был осуществлять учебную работу, имитируя «исследование» [по факту — сначала «историческое», а потом — «теоретическое»], а в другой — должен был «исследовать» как развертывается эта мыслительная деятельность, регулируемая двумя разными типами норм. Что касается Георгия Петровича, то он занимал в этой кооперации позицию «программирования мыслительной деятельности». Мне же приходилось как минимум «удерживать» эту третью позицию «как рамку», а как максимум «использовать как средство» [причем по-разному при осуществлении «учебной» и «исследовательской» деятельности]. Это я сейчас так спокойно все это описываю… Надо отметить, что формальное «решение» я нашёл довольно быстро.