Материалы к творческой биографии-2 Моя «творческая биография» начинается в рамках Московского методологического кружка в конце 1975 - начале 1976 года. По времени это совпадает с окончанием школы и поступлением на I курс Московского государственного педагогического института имени В.И. Ленина, который, незадолго до этого [в 1972 году] отметил своё 100-летие. Я достаточно подробно описал этот период своей жизни в предисловии ко второму тому кПСС [краткого полного собрания сочинений]. Поэтому — повторяться не буду. По крайней мере до 1979 года [проведения первой организационно-деятельностной игры, ОДИ], я одновременно «учусь» в педагогическом профессионально-техническом училище и методологическом Университете. В одном месте я получаю педагогическую «подготовку» как методист начального обучения [так написано у меня в дипломе]. В совершенно другом месте, параллельном мире — методологическое «образование» в рамках Московского методологического кружка. Важной учебной ситуацией стала подготовка курсовой работы на втором курсе, а точнее — выбор ее темы [предмета]. Фактически, эту ситуацию от начала до конца организовал мой отец и она заслуживает отдельного комментария. Дело в том, что в это время [приблизительно с 1975 по 1978 год], Георгий Петрович Щедровицкий сосредоточил своё внимание на проблематике программирования Исследовательской работы. Для самого ГП эта тема, как всегда, носила широкий философско-методологический характер, но в ней присутствовал отдельный прикладной «блок». Он был связан с задачами организации Исследовательской работы студентов в ВУЗах, в том числе — студенческих курсовых и дипломных работ. Весной 1976 года ГП «мимоходом» предложил мне принять участие в этой работе. Как я уже отметил, мне надо было начинать определяться с темой курсовой работы следующего года. Предложение со стороны Георгия Петровича одновременно стать участником более широкой разработки — под названием «Методология программирования мыслительной деятельности студентов в процессе руководства курсовыми и дипломными исследованиями» — как в качестве «эмпирического материала», так и, одновременно, в качестве со-организатора самого «исследования» выглядело на первый взгляд достаточно логично. Из общих соображений вы, скорее всего, понимаете, что «студенческие» исследовательские работы отличаются от «нормальных» исследований тем, что педагогические цели в этом особом случае являются первичными, а те или иные исследовательские цели носят вторичный, как бы «подчиненный» характер. «Предложение» Георгия Петровича создавали для меня достаточно сложную ситуацию. Выполнение курсовой работы в Институте носило прежде всего, как и полагается, учебный характер. А вот «погружение» этой работы в контекст исследования «мыслительного процесса», который я, как студент должен был осуществить в ходе подготовки курсовой работы, уже существенно трансформировало позиционную карту. Другими словами, в одной позиции я должен был осуществлять учебную работу, имитируя «исследование» [по факту — сначала «историческое», а потом — «теоретическое»], а в другой — должен был «исследовать» как развертывается эта мыслительная деятельность, регулируемая двумя разными типами норм. Что касается Георгия Петровича, то он занимал в этой кооперации позицию «программирования мыслительной деятельности». Мне же приходилось как минимум «удерживать» эту третью позицию «как рамку», а как максимум «использовать как средство» [причем по-разному при осуществлении «учебной» и «исследовательской» деятельности]. Это я сейчас так спокойно все это описываю… Надо отметить, что формальное «решение» я нашёл довольно быстро.