Игры разума

Привет, депрессия!

Итак, я хочу рассказать о своём третьем депрессивном эпизоде. Если честно, то я даже не думала, что на этот раз депрессия настигнет меня так быстро, ведь в прошлый раз я целых пять лет жила спокойной и счастливой жизнью, забыв напрочь, что такое психическое расстройство.

Если в прошлые разы моё сумасшествие настигало меня внезапно, когда в жизни все было прекрасно и ничего не предвещало беды, то в этот раз триггером послужила ссора с парнем (о котором я вам рассказывала ранее, в постах про разморозку чувств).

Меня снова накрыло, я не понимала, что происходит вокруг и что говорят мне люди. Паника нарастала, и больше всего меня страшила мысль о том, что на этот раз у меня уже не хватит сил справиться с этим состоянием. Я боялась, что все это никогда не закончится, что я никогда не смогу жить нормальной полноценной жизнью.

Но на следующий день моё состояние снова пришло в норму. Я была безмерно счастлива, но моё счастье продлилось недолго.

Состояние паники, депрессии чередовалось с состоянием приподнятого настроения, и каждый день я совершенно не представляла, чего же ожидать мне сегодня от своей психики.

Я поняла, что на этот раз медлить нельзя, иначе болезнь будет прогрессировать и неизвестно к каким последствиям все это снова меня приведет, поэтому через неделю я прибежала к психиатру и рассказала ей о своей проблеме. В первую очередь она начала задавать вопросы о состояниях эмоционального подъёма, и я сразу же поняла, к чему он клонит - очень важно на первых этапах лечения отличить биполярное расстройство от униполярной депрессии, ведь от этого схема лечения кардинально меняется.

Сказать честно, я сама до сих пор не могу в этом разобраться. Состояние гипомании действительно очень тяжело отличить от просто хорошего настроения. Однако, есть одна важная отличительная черта - для гипомании помимо эмоционального подъёма также характерно состояние взвинченности и беспокойства.

Итак, вернёмся к истории моего очередного похода к психиатру. На этот раз я была уверенно настроена соблюдать назначенное врачом лечение - не пропускать приём таблеток, сообщать психиатру о своём состоянии и советоваться с ней относительно дозировки лекарств.

И всего через месяц лечение действительно дало свои плоды - эмоциальные качели прошли, и я практически всегда чувствовала себя в норме.

Я поняла какую огромную ошибку я совершала раньше - не дождавшись должного результата я бросала лечение и считала, что это мне не поможет. Однако, все, что нужно было сделать - это набраться терпения, немного подождать и, конечно же, следовать всем рекомендациям врача.

Спустя три недели я поняла, что я уже готова к выписке и сообщила об этом лечащему врачу. Многие девочки в психушке рассказывали о том, что после лечения очень сложно адаптироваться к нормальной жизни. Но к счастью, у меня все прошло гладко, и после больницы я чувствовала себя замечательно.

Каждый день я наблюдалась у врача, и мое состояние улучшалось. Меня абсолютно ничего не беспокоило, и это безусловно меня радовало.
Через две недели моего пребывания в психушке надо мной состоялся консилиум, где были собраны порядка десяти врачей-психиатров, которым я заново рассказала свою историю болезни. Иногда мне становилось даже смешно от того, какую чушь я несу и что раньше все это действительно очень сильно пугало меня и мешало жить. Врачи с пониманием улыбались.
После консилиума я наконец узнала свой диагноз - биполярное аффективное расстройство (как я и предполагала). С какой-то стороны я даже была этому рада, ведь это значит, что после депрессивной фазы меня ждет, так называемая, маниакальная фаза, или, если говорить иначе, постоянное повышенное настроение. Как я писала в самом начале, в моем случае позитивная фаза уже предшествовала текущей депрессивной, и длилась около пяти лет, что не может не радовать.

Когда я заселилась в свою палату, девочки сразу же окружили меня вопросами: почему я решила лечь в больницу? На что я ответила, что пока мне не хочется об этом говорить. Девушка 20 лет на вид спросила меня: “Боишься, что тебя не поймут?” После чего я поняла, что каждый здесь болен своим психическим заболеванием и бояться мне нечего, и поведала ей свою страшную тайну. На что она ответила: “У меня то же самое!”
После этого я окончательно успокоилась и поняла, что я в нужном месте. Здесь моему заболеванию придет конец.
Все девчонки в палате были вполне адекватными, хоть и каждый со своей частичкой сумасшествия, от чего нам было очень весело вместе. Каждый относился к своей болезни с долей иронии, и это помогало нам пройти через все трудности.
В первый же день меня позвали к моему лечащему врачу, где я рассказала ей обо всем что меня тревожило раньше и тревожит сейчас. Она абсолютно понимающе отнеслась ко всему, что я ей рассказала и прописала мне курс лечения.
Первая неделя в психушке прошла незаметно. На лекарствах я почти все время спала. Но со временем бодрость начала ко мне возвращаться, и, не смотря на то, что в больнице заняться было практически нечем, в нашей палате никогда не было скучно. Мои веселые соседки всегда поднимали мне настроение, а по вечерам мы собирались в общем зале, и двое забавных дедушек рассказывали пошлые анекдоты и исполняли нам песни, а мы подпевали. Типичный вечер в дурке.

Правила здесь вполне себе лояльные. Посещения каждый день. С 4 до 6 прогулка. С 6 до 8 выдают телефоны.

Однако, несмотря на это, меня посещают мысли о том, что лучше бы я осталась дома. Но, все, кто лежит здесь не в первый раз, говорят о том, что в этой больнице действительно помогают. Эти слова вселяют в меня частичку надежды. К тому же, мне повезло с соседками.

Итак, я на месте. Территория больницы выглядит довольно-таки устрашающе. Рядом с основным зданием находится заброшенное. Мне стало немного жутковато. Однако, когда я зашла внутрь, все оказалось не так страшно. Повсюду цветы, светлые стены приятного цвета, плакаты о выздоровления и довольно располагающая атмосфера.

Поскорее бы все это уже закончилось, поскорее бы найти нормальную работу и снова жить прежней жизнью, путешествовать, как раньше, а не мотаться весь год по больницам. Мне все это ужасно надоело.

К тому же, меня немного пугает неопределенность будущей жизни. В каком городе я буду жить? В какой компании я буду работать? С кем я буду жить?

Превосходно. Госпитализацию перенесли на неделю.

Сегодня я себя очень плохо чувствовала и думала, что не вытерплю еще неделю.

Но я поговорила с Айдаром, и мне стало намного легче.

Саня говорил, что после расставания с ним все девушки сходили с ума. Я в третий раз ложусь в дурку.

КАК СТРОИТЬ ОТНОШЕНИЯ С ДУШЕВНОБОЛЬНЫМ ЧЕЛОВЕКОМ

Как я уже и говорила ранее, когда я рассказала Сане о своей проблеме, он абсолютно нормально к этому отнесся и сказал, что будет поддерживать меня во всем.

Так и было. Но в какой-то момент его настрой начал угасать. Ему казалось, что мне ничего не помогает, и винил во всем себя. Говорил мне о том, что с другим парнем мне было бы легче. Ему было обидно, что все положительные действия, направленные в мою сторону, не помогают мне выздороветь. Первое время я и сама очень сильно переживала из-за этого. Мне казалось, что он меня бросит, и на этом мой мир окончательно рухнет.

Мы стали часто ругаться, и когда мне было плохо, он уже не мог поддерживать меня так, как раньше. Головой я прекрасно понимала, как он устал от моих приступов, и что я должна тоже понять его и дать отдохнуть. Но эмоции брали надо мною верх. Я винила его в том, что он стал другим, винила его в черствости, говорила о том, что он перестал меня понимать.

Как я уже писала ранее, в конечном итоге мы расстались. И я прекрасно его понимаю. Жить с человеком и постоянно видеть, как он целыми днями лежит в кровати и хочет умереть - не самое приятное зрелище.

К тому же, если вспомнить, что я вытворяла последнее время, то его уход вполне логичен.

Один раз, когда наши отношения подходили к концу, я подумала: “А почему бы не выбросить его вещи из окна?”. Сначала полетел его любимый свитшот (который потом красовался на бомже). Потом его любимая кружка. Затем я хотела выбросить его квадрокоптер, но подумала, что лучше бы его продать, жалко все-таки.

А еще, как-то раз, когда мне было очень плохо, я решила исправить ситуацию привычным для способом - алкоголем. Но Саня запретил мне пить и не выпускал меня из дома. В ход пошли манипуляции. Я открыла аптечку и без разбору начала глотать все подряд, чтобы он понял, как мне плохо. Манипуляция не сработала, зато мне стало еще хуже, и я не могла встать с кровати в прямом смысле слова. Когда я все же пришла в себя, я решила сброситься с третьего этажа. Саня вытащил меня с балкона и закрыл дверь. Эх, опять не сработало. Затем, я взяла нож и побежала в туалет резать вены. Он открыл дверь туалета и отобрал у меня нож. И снова неудача. Собственно, в тот день мне так и не удалось выпить.

Я рассказала вам пару историй, но, на самом деле, их куда больше. И как не уйти от такой сумасшедшей, не правда ли?

Но, на самом-то деле, мы оба виноваты в том, что наши отношения пошли ко дну.

До того, как я переехала в Москву, я употребляла алкоголь в умеренном количестве. Но когда мы стали жить вместе, он практически каждый день приносил домой спиртное (в котором я и нашла свое спасение) и поначалу даже поощрял мое желание выпить. И после всего этого сам же пытался вылечить меня от алкоголизма.

Он предложил мне уйти с работы, чтобы разобраться со своими тараканами в голове. Я послушала его и ушла, от чего мне стало еще хуже. Без какой-либо занятости тараканы в голове очень быстро размножаются.

Он слишком многое мне позволял.

Я была безвольной, депрессивной, зависимой, ведомой, требовательной. Слушала его, когда не надо было слушать, и не слушала, когда надо было. И… ну вы помните пару историй. Я была сумасшедшей.

Так что же нужно было делать в такой непростой ситуации на самом деле? Как можно было спасти отношения? Ну, или, скорее, не доводить отношения до той стадии, когда их нужно спасать.

Не позволять больному партнеру спасаться с помощью алкоголя либо других психоактивных веществ
Посещать психолога / психиатра
Если второй вариант не помогает, госпитализироваться
Больному не следует перекладывать ответственность за свою болезнь на партнера, как это сделала я
Ну и естественно, в такой ситуации партнеру необходимо объяснить, что его вины здесь нет, и что психическое заболевание не так просто излечить. Самое главное — быть рядом в нужный момент.

В моем запущенном до невозможности случае могла помочь только немедленная госпитализация.

Последний раз мы больше месяца не общались, но сейчас все снова в норме.

Этот человек очень дорог мне. Он помогает мне стать лучше.

Естественно, я этим правилом пренебрегла.

Во-первых, как я уже и рассказывала, в первую очередь по выходу из реабилитационного центра я позвонила Сане, чтобы помириться. Здесь не идет речь об отношениях, но все же звонок бывшему молодому человеку вызвал во мне определенные эмоции. Но это еще не все.

Сначала расскажу немного о себе и о своем главном увлечении в моей жизни - о музыке. Как бы это странно не звучало, но если я встречаю человека с похожим вкусом на музыку, то в большинстве случаев этот человек становится для меня другом. Если вспоминать первые разговоры со многими моими друзьями, то главной темой для обсуждения была именно музыка. И уже только потом мы понимали, что у нас помимо этого куча всего общего. Странно, но это действительно так.

В реабилитации со мной лежал один парень, с которым мы по началу не особо то и общались, да и я как-то не заостряла на нем внимания, знала только, что у него очень специфическое чувство юмора, именно такое, как я люблю.

За несколько дней до моего выхода из реабилитации он подошел ко мне и заговорил о моей любимой группе. Тут-то мои глаза и загорелись. После этого мы стали довольно-таки часто общаться о музыке и не только.
Перед моим уходом мы обменялись номерами. Он должен был выйти из реабилитации через 11 дней после меня.

Сразу же по выходу он мне написал, и с первого же дня мы стали очень тесно общаться, с самого утра и до ночи постоянно созванивались и переписывались. Мне было настолько легко и интересно с ним, что казалось, будто бы мы уже тысячу лет общаемся. И поначалу я воспринимала его, просто как друга.

Спустя, кажется, три дня нашего общения он сказал одну фразу, которая надолго засела у меня в памяти - “Я бы, не раздумывая, нарушил с тобой это правило”. Речь шла не об отношениях, а о сексе. Не помню, что я на тот момент ответила, возможно, просто тактично промолчала.

Ночью я долго не могла уснуть. Эта фраза крутилась у меня в голове, а я пыталась разобраться, как же я все-таки к нему отношусь. К пяти утра я все же поняла, чего я хочу, и написала ему примерно то же самое.

И тут понеслось…

Для меня все это было странно и необычно. Через пару дней я написала ему об этом - “Я ведь никогда себя так не вела, в моем случае всегда сначала романтика, а потом уже секс, а у нас как-то все наоборот...”. “Все потому что у нас нет друг к другу чувств, а только похоть. Это же круто и необычно!” - ответил он. На тот момент я уже понимала, что испытываю нечто большее, но не стала говорить ему об этом и просто согласилась с его высказыванием.

Но в моей голове творился полный бардак. Я напрочь забыла про Саню, я постоянно думала о нем, мечтала о нашей встрече. Я испытывала невероятно сильные эмоции, голова шла кругом. Я вспоминала, что я испытывала к Сане на первых свиданиях и понимала, что сейчас мои чувства куда сильнее, чем тогда. А ведь я так его любила… Странно. Неужели, и правда, отказ от алкоголя так действует на эмоции?

Но все бы хорошо, только вот на следующий день он вдруг неожиданно сказал мне, что больше не может со мной общаться, потому что не хочет нарушать это дурацкое правило и признался в том, что для него это тоже не просто секс, и что в мыслях он уже женился на мне. Я была ужасно расстроена и обижена на него. Он ведь сам первый все это затеял! После долгих разговоров и укоров мы все же решили, что будем и дальше общаться, но теперь просто как друзья. Он так сильно мне нравился, как человек, что я была согласна даже на это.

Мы продержались ровно один день. Затем все понеслось с новой силой. Но я умею профессионально портить отношения с людьми, и из-за моих постоянных запоев он каждый раз говорил, что не хочет больше со мной общаться и блокировал мои контакты везде, где только можно. А я каждый звонила с чужих номеров, просила прощения и говорила, что больше пить не буду. Он прощал меня. Но все повторялось заново.

Как говорили нам в реабилитации, алкоголизм - это болезнь замороженных чувств. Когда ты перестаешь пить, то начинаешь чувствовать все намного острее и испытывать гораздо больше эмоций.

Это действительно так. Спустя несколько недель, как я перестала употреблять алкоголь, то заметила, что меня постоянно качает из стороны в сторону, причем с огромной силой. Я практически никогда не находилась в нормальном настроении, меня постоянно накрывала эйфория, после чего следовала глубокая депрессия, и так по кругу.

Поэтому главным правилом реабилитационного центра было не заводить никаких отношений и не заниматься сексом хотя бы в течении года, так как человек начинает испытывать сильнейшие эмоции, что в конечном итоге может привести к срыву.

Я говорила о том, что, находясь в реабилитации у меня был четкий план действий, как жить дальше. Но на деле все оказалось не так просто. Я все так же отлично себя чувствовала, но почему-то будущее немного пугало меня. Собеседования, переезд, да и с кем вообще в этой Москве буду жить? Я решила немного повременить и прийти в себя после реабилитации.

И вот, спустя недолгое время, мне пришла мысль в голову - а что, если немного выпить? Совсем чуть-чуть, как и все обычные люди. Я ведь теперь выздоровела, а значит могу контролировать употребление. Я попробовала один раз. Получилось. Потом еще. И еще. А как вы думаете, что было потом? Естественно, череда запоев, после которых мне снова становилось плохо и приходилось несколько дней терпеть это ужасное состояние, чтобы прийти в себя.

Я была в замешательстве - как же так? Я ведь выздоровела и хорошо себя чувствую, почему я не могу вовремя остановиться? Может, за эти полтора года подобное поведение просто вошло в привычку?

После очередного запоя я поняла, что дальше так продолжаться не может, иначе, моя жизнь будет полностью разрушена. Я приняла решение закодироваться.

На приеме у нарколога я рассказала ему о сложившейся ситуации. На что он ответил мне то же самое, что я пыталась доказать всем на протяжении долгого времени. Алкоголизм - это вторичная причина, и поэтому лечить меня, как обычного алкоголика нельзя, кодирование строго запрещено, и, самая главная новость, что у меня, возможно, шизофрения, и мне необходимо госпитализироваться.

После услышанного, хоть и не точного диагноза, я весь день была очень расстроена. Но это ведь не точно? Может, все-таки биполярное расстройство?

Сейчас я отлично себя чувствую, никаких симптомов нет, но я боюсь, что все может повториться, поэтому ложусь в психушку, чтобы узнать наконец свой диагноз и покончить со всем этим делом раз и навсегда (шучу, раз и навсегда не бывает). И да, кстати, госпитализацию перенесли на неделю.

Казань. Часть 5
После детокса, где ты целыми днями валяешься на кровати, я не могла привыкнуть к такому жесткому графику. Тем более, некоторые мероприятия прямо-таки выводили меня из себя. Например, когда ты выполняешь задание, ты должен прочитать его перед группой, после чего психолог задает тебе различные каверзные вопросы. Обычно после этого мероприятия я заходила в свою палату и громко ругалась матом, посылая всех этих психологов куда подальше.

У каждого из нас был психолог, которого мы посещали каждый день. Однако, они ничем не могли мне помочь. Я знала, что все они работают по другому направлению - излечению алкоголизма. И каждый раз, когда я пыталась рассказать о своей реальной проблеме, они говорили лишь о том, что я просто хочу употреблять. И спустя несколько попыток поговорить с ними о своих проблемах, я поняла, что это бесполезно, и приняла другую тактику - соглашаться со всем, что они говорят, и послушно кивать головой.

Первые пару недель мне было очень плохо и тяжело. Я часто плакала, но ребята всегда успокаивали меня. У нас был действительно очень дружный коллектив. Все поддерживали друг друга в трудную минуту, и от этого всегда становилось легче.

Когда кто-то уходил, закончив курс реабилитации, мы все садились в круг, и каждый по очереди говорил уходящему теплые слова и пожелания. Мне всегда было немного грустно в эти моменты, особенно, если уходил кто-то, к кому я уже успела привязаться. Но мы всегда обменивались телефонами, и до сих пор периодически созваниваемся и списываемся, чтобы узнать, как друг у друга дела.

Постепенно я все больше привыкала к этому месту, и с какой-то стороны мне уже даже нравилось находиться там. И где-то, спустя четыре недели я поняла, что я действительно хорошо себя чувствую, что это не временно и, что я снова становлюсь собой. У меня появился четкий план, как мне жить дальше. Я знала, чего я хочу. Я впервые за полтора года почувствовала себя счастливой. И, честно, я до сих пор не понимаю, как это сработало. Ведь я абсолютно скептически относилась к этой программе и считала, что нахожусь совсем не так, где должна. У меня практически всегда было хорошее настроение. Я сразу вспомнила, какие счастливые ребята были, когда я только пришла сюда. Сработало! И я такая же!

Когда я уходила, мне было даже немного грустно. И немного страшно. Я боялась, что меня ожидает впереди. Я даже боялась взять в руки телефон.

Когда я вышла из реабилитационного центра, мне стало очень плохо, но через час это состояние прошло, и мир снова заиграл для меня яркими красками.

Я сразу написала Сане, так как хотела извиниться перед ним за то, что наговорила в последний раз. Вечером мы поговорили по телефону, и все уладилось. На тот момент.

Казань. Часть 4 Прибыв в реабилитацию, я немного растерялась. Здесь совсем другая обстановка: девчонки и парни такие счастливые и радостные, что я была немного шокирована, и у меня возник ряд вопросов - как это так? Что здесь делают с людьми? Вам что, правда нравится жить? Вам нравится здесь находиться? А может, и я стану такой же?

Не успела я перейти порог, как меня сразу отправили на йогу. А я ведь давно мечтала записаться на нее. Это здорово, и занятие явно пошло мне на пользу. И после йоги я вполне в сносном состоянии пошла на обед.

Кормят, конечно, так себе. Не скажу, что хуже, чем в детоксе (такой омерзительной еды я еще никогда не ела, поэтому приемы пищи частенько пропускала, вследствие чего, похудела еще больше), но макароны такие же отвратительные, ну или все же чуточку получше.

В палате висело расписание. День был занят целиком и полностью, постоянно какие-то мероприятия. “Ну, хоть время быстрее пролетит” - подумала я. Мероприятия пропускать нельзя - за это ты получаешь замечание. Если получишь восемь замечаний, то тебя выгоняют из реабилитации. И тут я подумала, что это отличная возможность сбежать отсюда. Да, это место было куда лучше детокса, что уж тут говорить, но я все равно очень скучала по дому. К тому же, телефоны опять отобрали, и я даже не могла ни с кем связаться, а звонить можно было только раз в неделю, и то, только спустя две недели пребывания в реабилитации.

В первые дни мне разрешили пропускать некоторые мероприятия, и я, по привычке после детокса, целый день валялась на кровати, не зная, чем себя занять, ведь там были запрещены даже книги.

Меня не покидали мысли покинуть это место, и ребята сказали мне, что я могу уйти, когда захочу. Я уже была готова собирать чемоданы, дело оставалось за малым - сообщить об этом главному врачу. Я смело зашла к нему в кабинет и сообщила свою радостную новость. Однако, он ответил мне отказом. Его фразу я запомнила надолго: “У меня для Вас отличная новость, у Вас есть уникальный шанс выздороветь”.

В расстроенных чувствах я побрела в свою палату и погрузилась в размышления. Мне нужно продержаться 42 дня. И, спустя некоторое время, я свыклась с этой мыслью и пошла на мероприятие.

Уже и не вспомню, что это было, наверное, какая-то лекция. Нахождение в реабилитационном центре чем-то напоминало мне университет. Постоянные задания, лекции, новый коллектив. Ну, или лагерь - каждый день дежурили, так называемые, консультанты. Ну, что-то вроде вожатого в лагере. Ты мог всегда зайти к ним в кабинет и проговориться, если у тебя были какие-то проблемы. А еще, они следили за тем, чтобы мы не нарушали правила центра, которых, кстати, было довольно-таки много. И некоторые из них были абсолютно идиотскими, на мой взгляд. Например, нельзя было смотреть в окно. Что за глупость? Здесь повсюду окна, мне, что, ходить и смотреть в пол?

Но самое главное правило - никаких сексуальных отношений! Нельзя дотрагиваться, подмигивать, заигрывать. Эх, а я то уже заприметила парочку симпатичных парней. Именно это правило все хотели нарушать, а некоторые даже нарушали. В том числе, и я. Но не в грубом смысле, отношения я ни с кем не заводила. Даже не поцеловалась ни с кем, а ведь так хотелось… Такая экстремальная обстановка усиливает это желание в сто раз. И крышу, я думаю, я сносило у многих, как и у меня. Ну да ладно, про отношения после реабилитации я расскажу позже. Я нарушала многие правила, но консультанты всегда очень лояльно к нам относились и делали просто предупреждение. Однако, некоторых все-таки выгоняли, например, за драку. Но, здесь, я думаю, все понятно.

Казань. Часть 3
Через 3 дня моего пребывания в детоксе мне предоставили новое спальное место. В коридоре. Здорово, не правда ли? Моей соседкой по коридору была бабушка, которая постоянно кричала и рвала наволочки. А еще рядом со мной находился туалет и курилка. Вокруг повсюду бегали тараканы. Заснуть было просто невозможно.

Честно, мне всей душой хотелось убежать из этого места. Я осматривала все окна: где стоят решетки, а где нет. Придумывала план побега. Конечно, это все только мысли, но все же.

Я каждый день заходила к заведующей отделением, чтобы узнать, когда меня отсюда выпустят. А она лишь злостно отвечала, что я еще не готова.

И вот, в один прекрасный день в диспансер пришел довольно симпатичный мужчина, весь в татуировках, и позвал меня к себе. Он сказал, что меня можно освободить раньше, если я соглашусь поехать в реабилитацию. Что это за место, я и понятия не имела, но была готова на все, лишь бы сбежать отсюда, поэтому, не задумываясь, согласилась.

И вот, пробыв в этом ужасном месте ровно две недели, я снова отправляюсь в неизвестном мне направлении.

В продолжение утренней истории. Казань. Часть 2

Родители были крайне обеспокоены моим состоянием. Я ничего не ела, практически не спала, похудела на 10 кг и постоянно пила корвалол, запивая Балтикой 9, чтобы хоть немного успокоиться и уснуть.

Но, как я уже писала ранее, зачастую окружающие не видят настоящей проблемы, а видят только ее следствие. Следствие моей проблемы - алкоголизм.

И вот, в один “прекрасный” день папа силой запихнул меня в машину и повез в Казань, лечиться от алкогольной зависимости (тогда я этого еще не знала).

Я понятия не имела, куда я еду, зачем, и что меня ждет. Пока я ехала в машине, я много думала о том, что произошло и что происходило последние полтора года. Пыталась докопаться до истины. Кто прав, кто виноват, почему вообще все это происходит со мной? Закончится ли это когда-нибудь?

Тут мне в голову пришла “замечательная” мысль - во всех моих бедах виноват Саня. И тут же настрочила ему огромное обвинительное сообщение, о котором потом пожалела. Только через месяц ко мне пришло осознание того, что никто в этом не виноват. Мы оба делали не то, что нужно. И хоть я любила его, а он любил меня, бывает и такое, что люди друг другу просто не подходят даже в этом случае. Но об этом позже.

Итак, мы приехали в Казань. Меня везут в какую-то больницу. Мы с папой заходим в кабинет, перед нами сидит симпатичная девушка, зав. отделением. И тут начинается война. Мне сообщают, что меня нужно госпитализировать. Я наотрез отказываюсь.
- Вы что? Я и сама могу выйти из этого состояния.
- Девушка, у вас трясутся руки, вам обязательно нужна помощь.
- Я буду лечиться амбулаторно.
- Нет, у вас слишком запущенный случай, и мы не лечим амбулаторно.
Короче говоря, один и тот же диалог продолжался около часа, пока меня все-таки не уговорили лечь в стационар.

Со слезами на глазах захожу в свою палату. Со мной вместе лежит женщина по имени Света 40 лет. И только от нее я наконец узнаю, что же это за стационар. Это не психоневрологический диспансер, не психиатрическая больница, не клиника неврозов (как надеялась я), а обычный детокс, куда частенько привозят женщин с белочкой и привязывают кровати. Не самое приятное место.

Телефоны отобрали, чем же тут вообще можно заняться? Посмотреть по телевизору “Глухаря”, который не выключали сутками? Ну уж нет. Я сразу пошла в местную библиотеку, которая целиком и полностью состояла из сопливых романов в мягкой обложке (еще лучше). Взяла что-то более менее приличное и побрела в свою палату.

Света тоже лежит с книжкой. Жалуется, что в этих дурацких романах ничего не понять, какая-то сплошная ерунда. Мы отложили книги и разговорились. Оказывается, Света пришла сама. Я была очень удивлена этому, в такое место прийти самой? Да ни за что!

В курилке я познакомилась и с другими девочками. Первый вопрос каждой из них, когда приходит кто-то новый - “На чем сидишь?”. Большинство “сидело” на алкоголе, но я подружилась с двумя героиновыми наркоманками, с которыми мы частенько по вечером играли в самодельные карты, чтобы хоть как-то скоротать время, которое длилось там неимоверно долго.