Вынуждена признаться, что с Давидом Гроссманом, как и, например, с Сафраном Фоером, у меня не складывается.
У него какая-то манера письма, которая меня вообще не трогает. Мне, в основном, в его книгах нравятся только названия😂🤦🏽♀️
«С кем бы побегать» — ну отличное же, «Как-то лошадь входит в бар» — вообще прекрасное; я ещё страшно переживала, что зачин как в анекдоте пропадёт в переводе, потому что первоначально собирались перевести подстрочником, просто «Лошадь входит в бар».
[тут могло бы быть длинное лирическое отступление про синтаксис и актуальное членение предложения в разных языках, но я вас пожалею]
Правда, книжку про стенд-ап я читала (слушала) по-английски: как-никак, победитель Международного Букера. Это роман-повествование из одного дубля, в котором стареющий комик травит — в моем аудиослучае, противным визгливым голосом — несмешные и неприятные анекдоты со сцены, попутно вспоминая свою горестную жизнь. Слушатели корчатся и понемногу уходят. Сверстник комика, уважаемый судья на пенсии, когда-то знакомый с выступающим лично, первую половину книги недоумевает, зачем был позван наблюдать этот откровенный случай испанского стыда, а вторую — вдруг вспоминает, что и в его жизни не все было супергладко.
Я поняла, что в последнее время предпочитаю, чтобы книга была а) хорошо написана, б) была больше не уму, а сердцу, то есть чтобы история заставляла хоть кому-то из героев сочувствовать, болеть за него. В случае A Horse Walks into a Bar мне было некому сопереживать и не с кем радоваться. Ладно скроенных книг-размышлений про судьбу творца я ещё на филфаке начиталась, спасибо, хотелось бы добавить в них немного человеческого голоса, и желательно не визгливого.
Сегодня в меланхоличном настроении пересматриваю «Другие танцы» Джерома Роббинса.
Началось все с этого видео, где Роббинс репетирует с Барышниковым и Макаровой. Какая она грациозная, тонкая, нежная, прямо выпевает телом музыку! И Роббинс очень классный, рушит все мифы о хореографах-тиранах https://youtu.be/JG15tSLp9u4
Слышала, что Володя Шкляров очень хотел станцевать «Другие танцы» на своём бенефисе; вот бы ему их дали, правда. Ну, и понятно, кого бы я мечтала увидеть в женской партии, но уже не судьба.
По совету Насти Завозовой слушаю одну из книг-номинантов на Букер — Girl, Woman, Other.
Исполнение, действительно, супер.
Сюжеты тоже интересные, но.
Поймала себя на мысли, что хочу дожить до того момента, когда истории типа «мне 13 лет, я надела подружкину мини-юбку, накрасилась маминой помадой, выпила коктейль на первой в жизни вечеринке и побежала секси-танцевать и заигрывать со старшеклассниками» даже в литературе всегда будут заканчиваться «а они видят, что я уже не але, увели меня под руки с танцпола, дали водички и аспирина, положили спать в тихой комнате, утром я проснулась, умылась и с больной головой пошла в школу», а не так, как случилось с Роксан Гэй и, по-видимому, ещё многими девчонками, придуманными и не очень.
А так в Америке называется мальчик, убирающий мусор и накрывающий на стол в ресторанах, такой помощник официанта.
Люблю выискивать такие слова в текстах домашнего чтения и хитро спрашивать студентов, потому что всем сначала кажется, ну блин, чего тут непонятного, а на деле — классический ложный друг переводчика.
Читаю нон-фикшен о секте Чарльза Мэнсона, узнала новое слово a carhop — официантка в ресторанах драйв-ин, которая приносит клиентам еду к машине (а не то, что вы подумали).
Одна из моих любимых историй — о том, как я получала визу в Америку.
Первый раз я всерьез засобиралась в Нью-Йорк, когда Диана Вишнева заканчивала карьеру в АБТ: это был последний шанс увидеть их с Марсело Гомесом в большом спектакле. На вопрос, куда вы едете, так и написала — American Ballet Theater.
Зная, что процесс получения визы непрост, уговорила мужа не подаваться вместе со мной, чтобы повысить свои шансы. Из обязательных документов в консульство нужно было представить только анкету, все остальное — на усмотрение туриста. У меня были билеты на самолет, письмо от подруги, рекомендующее меня как редкого театрала и вообще приятнейшего человека, пять билетов на балет. Кто-то посоветовал приложить финансовые документы. Я получила справку из банка, где получателем каждой третьей транзакции оказался Mariinsky Theater. Всплакнула.
На собеседовании визовый офицер спросил меня примерно три вопроса: — Цель визита в США? — Я еду на балет. Он даже глаза на меня поднял от неожиданности. — А в Петербурге, что же, балета нет? — А в Петербурге я уже все видела. — А ваш муж балет не любит? — Увы, нет. — Your visa has been approved. На банковскую выписку и билеты в театр он даже не взглянул.
Интересно, что самому Мариинскому театру моя преданность, понятное дело, нафиг не сдалась. Я посмотрела цены на новый сезон и взревела, но кого это интересует? Чай, найдутся посетители. И никаких тебе бонусов. Иногда зарегистрированным на сайте пользователям театр присылает письмо, мол, смотрите, какие события ждут нас на фестивале звезды белых ночей! Продавайте скорее свои почки! И все, больше ничего. Моей американской подруге АБТ хотя бы позволяет покупать билеты на сезон до начала официальных продаж и присылает открыточку и буклетик.
И вот сегодня моя дорогая подруга Вита Хлопова приезжала в Петербург читать лекцию про балет "Баядерка" — для клуба друзей Михайловского театра. Меня, как известно, трудно назвать фанатом Михайловского театра, но вот эта программа лояльности — она офигенная. За 5000 в год людям дают какие-то скидки, бесплатные программки, проводят мероприятия всякие. Вита показала мне Михайловский мерч — красоты неописуенной, жаль, что не продается нигде. Календарики, значки, книжки, блокнотики. Лекция в приличном уютном зале, с шампанским и анекдотами про Екатерину Вазем и Пьера Лакотта; причем не одна в сезон, а уже которая по счету, с разными спикерами. (Слушатели, кстати, там такие продвинутые, "вы нам сюжет не рассказывайте, вы лучше про редакцию Макаровой поподробнее".) Здорово, что я могу сказать. Вот это я понимаю работа со зрителем.
Вита спрашивает, ну как тебе, хоть полезно было сегодня? В качестве ответа пойду молча посмотрю фильм о "Баядерке" Нуриева, рекомендованный на лекции, и покажу тете Золотого божка Цискаридзе, мне кажется, она не видела. https://youtu.be/H1yFhiMw80I
Фильм посвящен созданию балета "Баядерка" в постановке Рудольфа Нуреева на сцене Парижской национальной оперы. Фрагменты репетиций балета в репетиционных зал...
Size Zero: My Life as a Disappearing Model (2017) by Victoire Dauxerre
Мне нравится, когда книжки оправдывают ожидания. Эту мне посоветовали студентки — как иллюстрацию к жестокому миру моды и хрупкой психики начинающих моделей.
О том и книга. Это история девушки, которая готовилась к экзаменам в институт, а потом случайно познакомилась с рекрутером в модельное агентство. Рекрутер расточал комплименты и очаровал в первую очередь маму девушки. Решили попробовать. Кастинги, первая фотосессия, выбор одежды на просмотры... Сотрудники агентства встретили Виктуар доброжелательно, почти с восторгом, но сказали, что перед показами в Нью-Йорке ей надо на пару килограммов похудеть, но у неё ещё два месяца, время есть. И вроде бы неглупая барышня из приличной парижской семьи (а не голодранка-русская, у которой подиум — единственный шанс сбежать от бедности и эксплуатации) стала есть по три яблока в день, лишь изредка уступая обеспокоенным родителям и позволяя себе овощи на пару, но без масла.
Меня немного испортили знакомые, так что теперь в каждой такой биографии я подозреваю гострайтера, но в данном случае это, наверное, не имеет значения. Книга написана ровно, выдержана в хорошем темпе, без сюсюканья, лишнего драматизма и причитаний. Есть несколько обиженных кивков в сторону больших имён индустрии, есть обязательные благодарности добрым и отзывчивым. Хорошо передана идея, что прилежные домашние восемнадцатилетние девочки — ещё совершенные дети: скучают по маме и семейным обедам, играют в игрушки, мечтают заручиться поддержкой агента Роберта Паттисона, — а модный бизнес их перемалывает, как коров на скотобойне, и выживают только самые стойкие, самые цепкие, самые отчаянные. Такой большой лонгрид в Антиглянец.
По-моему, очень недурно. Вот, кстати, девушкин инстаграм, сейчас она актриса (как и мечтала в детстве) и пропагандист ментального здоровья. Её карьера модели длилась всего несколько месяцев. https://www.instagram.com/victoiredauxerre
На обложке хвалебная цитата от Ника Хорнби — и действительно, по стилистике книга Стибби как раз его романы и напоминает. Также оказалось, что есть экранизация ВВС, тоже по сценарию Хорнби, где играет Хелена Бонем-Картер (но я посмотрела один эпизод, и мне совсем не понравилось)
Love, Nina: Despatches from Family Life by Nina Stibbe (2013)
В начале 80-х двадцатилетняя Нина Стибби переехала из Лестершира в Лондон, где работала няней у двух сыновей Мэри-Кей Уилмерс, заместителя редактора London Review of Books. Сэму было 10, Уиллу - 9, а сколько было коту Лукасу, не уточняется.
Being a nanny is great. Not like a job really, just like living in someone else’s life. Today before breakfast Sam had to empty the dishwasher and Will had to feed the cat. Sam: I hate emptying the dishwasher. MK: We all do, that’s why we take turns. Will: I hate the cat. MK: We all do, that’s why we take turns. Sam: Anyway, Will, the cat hates you. Will: Don’t talk shit, Sam. Sam: Don’t say shit in front of the new nanny.
К Мэри-Кей часто заходили гости, например, Клэр Томалин (литературный редактор, автор биографии Диккенса), Алан Беннетт (сценарист, драматург) и Пиппа (няня семейства по соседству, "spends ages choosing what to wear and has an endless supply of different-colored trousers (including a striped pair and a pair with flowers embroidered down one leg)"). Все веселые и диковатые анекдоты своего лондонского житья Нина рассказывала в письмах к сестре, которые через много лет, с разрешения ее работодательницы, и были опубликованы под одной обложкой.
Собственно, "Целую, Нина" — книга ни о чём, чем и симпатична до безобразия. В ней нет сюжетной линии и, в целом, ничего не происходит, разве что условно можно отметить две части: "Нина осваивается на Глостер-кресент" и "Нина сдает экзамены, читает Шекспира и поступает в колледж". Обычные семейные дни. Нина готовит мальчикам завтрак, Нина с мальчиками сочиняют стихи, Нина объясняет, почему любит ходить босиком. Снова приходят гости. Все герои легко вписались бы в очерк "Эти странные англичане" или "Придури и завихрени богемного сообщества". И все чрезвычайно милые, хоть и чокнутые, конечно.
Saturday: Mary-Kay came home with an eight-foot-tall Xmas tree. She’d carried it up from Inverness Street with one of the market blokes. We had a lot of problems getting it up. MK thought the stem was too long (she called it a stem, it was actually a trunk). MK: Someone will have to go to the Millers’ and borrow their saw. (We ignore her.) MK: Who’s going? I’ve just lugged the tree home. Will: Not me. Sam: I’m not going. MK: (to me) Looks like it’s you, Nanny. I said I’d go if Sam came with me. When we got there (only a few doors up) we had a scuffle on the doorstep. When Jonathan Miller answered the door, I pushed Sam in front of me and he blurted out, “The nanny wants to borrow the saw.” When we got home, MK asked what JM had said. I said he’d said, “Don’t forget to bring it back.” MK looked at the ceiling (which in her language means “fucking idiot”).
Забыла сказать, что, хоть и бессюжетная, книжка очень смешная, а еще по ней классно учить английский: рассказы короткие, речь живая и полезная. На Сторителе есть аудио, читает автор.
*** Will reads a lot. In various places. He looks serious (even worried) when he reads. Me: Is the book OK? Will: It’s hilarious. Me: But you look so serious. Will: I’m laughing on the inside. Sam: I hate it when people laugh out loud when they read. Will: Me too, that’s why I hide it. Sam: They’re showing off about reading a funny book. Will: About finding it funny. AB: (from kitchen table) I think you’re allowed to laugh if something amuses you. Sam: Not a book. AB: I think one’s allowed an involuntary snort…or two. MK: One.
Мариинский театр уже давно должен мне приплачивать за количество людей, приходящих на «Парк» по моей рекомендации. Вчера я непредусмотрительно пришла лишь за 5 минут до начала и успела обнять не половину зрительного зала, а только человек десять, что, конечно, очень обидно.
В этот раз, кажется, вместо «Парка» Прельжокажа давали-таки «В саду» Прельжанжака. Было и так прискорбно очевидно, что Наоми Перлов уже давно не заезжала в Петербург, но я все равно через 10 минут после начала с округлившимися глазами полезла в программку смотреть, кто указан репетитором. В общем, ребята, это проблема. Первый час я чуть не заснула со скуки, и вместо овечек считала, сколько раз танцовщики не смогли станцевать синхронно (спойлер: ОЧЕНЬ МНОГО, мама, смотри, я не ругаюсь матом). К Терешкиной и Сергееву вопросов нет никаких, разумеется, но если уже моя любимая Ялинич выглядит и танцует так, будто только _вышла_ из отпуска, если другие барышни не могут синхронно станцевать простейшие комбинации, а из парней хорошо бы вышла подтанцовка в сельском доме культуры — это провал. Даже тупо сделать одинаковое количество шагов в третьей части, когда нужно выволочь даму на сцену в пародии на «Тени», ребятам категорически не удавалось. В сцене сна божественная Терешкина очень старалась, но все равно было заметно её осторожное желание не грохнуться на пол; что-то мне подсказывает, что дело тут не в Терешкиной, а всё-таки в руках садовников.
Я понимаю все про конец сезона, много площадок, работаем без выходных, артисты подзаебались, но вообще это не совсем честно по отношению к зрителю, нес-па, Юрий Валерьевич?
Дослушала Once Upon a River (2018) Дианы Сеттерфилд.
Половину обаяния книги составляет Джулиет Стивенсон, которая всё-таки идеальная чтица: без кривляния, но с выражением.
Вторую половину, уже чуть менее обаятельную, составляют истории о пропавших девочках, которых ищут пожарные, ищет милиция, а находит почему-то паромщик на реке. Тут бы и возликовать безутешным родственникам, но главная проблема в том, что пропало много девочек, а нашли одну, и дальше начинается Несбе-лайт: кто кого украл, кто кого утопил, все очень подозрительные, в сюжете появляется первая женщина-психоаналитик, очень умная свиноматка и чернокожий фермер (с прекрасными манерами!).
Я не к тому, что книга не очень, но хотелось бы уже прочесть что-нибудь гениальное, для разнообразия, а не очередную милую книжечку, которая забудется через неделю.
Вчера в театре было огромное количество гремящих стульями и светящих телефонами опоздавших, которых милосердные капельдинеры пускали в ложи через 15, а то и через 30 минут после начала спектакля.
Я понимаю, раз уж надела нарядное платье и туфли, не хочется пропускать, как умирает Жизель, но на билете четко написано «запрещён проход зрителей в зал после третьего звонка». С другой стороны, если представить, что я попала бы в пробку и опоздала бы на какой-то интересный/важный спектакль, то, наверное, тоже умоляла бы пустить.
В связи с этим опрос ⬆️ Очень интересно, как зрители переносят других зрителей) Если вдруг есть среди моей аудитории артисты, напишите, пожалуйста, как вы лично к этому относитесь, и вообще слышно и видно ли вам со сцены все эти брожения в зале? @nibelungov
Недавно одно петербургское заведение анонсировало событие: семинар на тему «роскоши и гламура» и творческую встречу со звёздами Мариинского театра Дарьей Павленко и Александром Сергеевым (фото артистов в вечерних нарядах прилагается). В релизе мероприятия было много слов типа «богатство» и «престиж», а в качестве дресс-кода указали «монокли, театральные бинокли, веера, цилиндры, фраки!».
Саша Сергеев отправился к театральному гримеру и пришёл на встречу вот в таком виде. Обожаю ❤️❤️❤️
В главе "Интервью: Тишина — вот ваше оружие" знаменитый американский журналист-исследователь Роберт Кейро пишет, что, во-первых, учился искусству тишины у знаменитых литературных сыщиков, Мегрэ и Смайли ("Мегрэ достает свою трубку, чистит ее, набивает заново. Смайли снимает очки и протирает их галстуком"), во-вторых, придумал свой собственный способ молчать:
“When I’m waiting for a person I’m interviewing to break a silence by giving me a piece of information I want, I write ‘SU’ (for Shut Up!) in my notebook. If anyone were ever to look through my notebooks, they would find a lot of ‘SUs’ there.”
// Robert A. Caro, Working: Researching, Interviewing, Writing