Вынуждена признаться, что с Давидом Гроссманом, как и, например, с Сафраном Фоером, у меня не складывается.

У него какая-то манера письма, которая меня вообще не трогает. Мне, в основном, в его книгах нравятся только названия😂🤦🏽‍♀️

«С кем бы побегать» — ну отличное же, «Как-то лошадь входит в бар» — вообще прекрасное; я ещё страшно переживала, что зачин как в анекдоте пропадёт в переводе, потому что первоначально собирались перевести подстрочником, просто «Лошадь входит в бар».

[тут могло бы быть длинное лирическое отступление про синтаксис и актуальное членение предложения в разных языках, но я вас пожалею]

Правда, книжку про стенд-ап я читала (слушала) по-английски: как-никак, победитель Международного Букера. Это роман-повествование из одного дубля, в котором стареющий комик травит — в моем аудиослучае, противным визгливым голосом — несмешные и неприятные анекдоты со сцены, попутно вспоминая свою горестную жизнь. Слушатели корчатся и понемногу уходят. Сверстник комика, уважаемый судья на пенсии, когда-то знакомый с выступающим лично, первую половину книги недоумевает, зачем был позван наблюдать этот откровенный случай испанского стыда, а вторую — вдруг вспоминает, что и в его жизни не все было супергладко.

Я поняла, что в последнее время предпочитаю, чтобы книга была а) хорошо написана, б) была больше не уму, а сердцу, то есть чтобы история заставляла хоть кому-то из героев сочувствовать, болеть за него. В случае A Horse Walks into a Bar мне было некому сопереживать и не с кем радоваться. Ладно скроенных книг-размышлений про судьбу творца я ещё на филфаке начиталась, спасибо, хотелось бы добавить в них немного человеческого голоса, и желательно не визгливого.