Жизнь на Плутоне. Страница 2
1702
@life_on_pluto
Россия, Англия, Рим, Европа, космос, виндзоры, писатели, масоны и прочая.
-
Жизнь на Плутоне
Самое непродуктивное в вариациях на тему — всего лишь профанскойшколярской (т.е.в целях верхоглядской ориентировки) — «мнемонической техники» гегемонов-негегемонов — это взыскание обманчивой простоты, обеднение-упрощение мышления. Не говоря уже о презрении к корпусу относительно достоверных фактов. К примеру, военная «гегемония» Испании в 17 веке привела к потере Португалии и сецессии ключевого ее европейского владения (зато про терции все слыхали, что про твоих трех мушкетеров), южная часть которого (еще более ценная) оказалась не по зубам и следующему «военному гегемону» (Франции). Экономически «голландцы» гегемоном были разве что в Батавии, помимо родного болота. Все прочие элементы «преобладающего контроля» — фрагментарное и весьма эфемерное встраивание в извилистые и неизменно преломляющиеся денежно-торговые потоки. (Интересно, что Бродель вскользь намекает-проговаривается (что харам) относительно, возможно, подлинного «гегемона» тех смутных лет — «Великого Государя», выдавшего «голландцам» и «англичанам» капитуляции (т.е. санкционировавшего доступ к Восточному Средиземноморью).). Забавно, что оба титана мысли, собственно, и сочинивших 17 век — и Декарт, и Спиноза — «жили и работали» в Голландии (где-то в сторонках - в Англии с Саксонией – курили Ньютон и Лейбниц). Наверное под «культурной гегемонией» Франции имеется в виду драматургический и литературный «гегемонизм» Расина, Мольера и мадам Лафайет? Или вся-таки изобретение гувернаменталитэ? Или строительство великих каналов? Каналы — это скорее к культуре или к экономике? Так схема пускается в разупрощение и обрастает барочной листвой. -
Жизнь на Плутоне
Коллега @Life_on_Pluto напоминает, что мнемонический слоган «наняли французишку написать теорию фирмы» нужно воспринимать буквально: деньги и техническое задание Броделю выдали структуры Рокфеллеров и Фордов. Об этом много пишут. Историография времен Холодной войны сама становится предметом изучения и получает собственную метаисториографию. Её создание ради обоснования молодой американской гегемонии — общее место. Размещение американцами интеллектуальных заказов в послевоенной Европе — обыкновенное дело. Еще один широко известный случай — создание «латиноамериканского литературного бума» парижским журналом под ключ по просьбе ЦРУ. Такова послевоенная «мир-система»: у Америки деньги, у Европы мозги, у Азии рабочие руки. Послевоенная американская мечта: самим стать умными. Поскольку вывезенные из породившей их культуры мозги не размножаются, есть американская идея-фикс создать «искусственный интеллект». Колупаются уже 80 лет. Основание китайских университетов с нуля выпускниками англо-американских университетов при Ден Сяопине это тоже упражнение по созданию «искусственного интеллекта», экспериментальная проверка когнитивистской гипотезы «китайского мозга» 1970х гг. Впрочем, образование самого Дена — вечерние курсы рабочей молодежи при заводе «Рено» в одном из парижских пригородов. ;) Склонность молодых культур воспринимать «теорию» как спущенное с небес откровение, Слово Божье, ни к чему хорошему не приводит. Русские это знают на личном опыте, а американцам предстоит узнать. Авторы «теории» не боги, а обычные люди с обычными человеческими жизненными обстоятельствами и потребностями. -
Жизнь на Плутоне
Понаблюдал за полемикой @mixail_kain c академистом-мир-системщиком. У тов. Каина увлекательная линия среза оппонента — «французская мысль» представлена в виде копирайтерского комикса: серии картинок — концептуальных рекламных постеров. Это годная редукция. Тем более, что, как известно, денег французскому мыслителю Броделю дали Рокфеллеры. А основателя «Анналов» Блока другие немцы без выяснения обстоятельств расстреляли. Французам, может, и присущ схематизм мышления, но это схематизм лабиринта. Если читать славословия Броделя на тему Голландии, можно разглядеть несколько издевательских карманных фиг: 1. Голландия (Бродель этот термин сразу же помещает в кавычки и не только в знакомом обывателю смысле «эта лишь только одна из провинций») — прототип США, земля свободных, дом смелых, только в миниатюре. Великие доминаторы. Доминировали, правда, лет 20 (по Валлерстайну). Бродель начало голландского «золотого века», не изобретая велосипеда, возводит чуть ли не к Утрехтской унии. Согласно традиции же, опуская то, обстоятельство, что под голландцами следует в основном понимать иберо-фламандскую прослойку агентов-поставщиков финансовых и логистических услуг (в союзе с силовым блоком — вольноопределившихся пиратов и мародеров со всей Европы), половину этого века так или иначе производных от мадридской монархии. Которая, согласно давней историософской традиции, едва захватив 3/4 мира, стала немощна, дряхла и больна. 2. Голландия изобрела капитализм. Неправда, что его изобрели испанские выкресты и иудеи (как с пруссачьим прямодушием брякнул Зомбарт) — тут все ВАСПы постарались (французы, немцы, фламандцы, португальцы — протестанты). 3. Голландцы — превеликие гегемоны. Правда, государства у них не было никакого, так, «разъединенные провинции», одержимые самоуправленческой шизофренией. Не значит ли это, что Dutchmen — просто собирательное название цехов корабельщиков, каперов, коммивояжеров и ростовщиков, одной из многих временных баз которых служили порты северо-западной Европы? Пё-т-этр. 4. Голландцы — великие империалисты. Правда, из обеих Америк их стремительно погнали. Выдали вместо Нью-Йорка Суринам. Кюрасао еще — на мелкий пиратский гешефт. 5. ООИК стремительно погрязла в неслыханной коррупции, местничестве, мздоимстве, мелочном грабеже. Да и вообще, главная проблема голландской «гегемонии» — территории надо не грабить в мелкую клеточку, а осваивать и развивать по-крупному, на века (как французы Северную Африку, например). 6. Однако, в целом, большое голландцам спасибо, следующая остановка «Лондон-Нью-Йорк», ничего личного. -
Реклама
-
Жизнь на Плутоне
Гулял вчера по городу. Зарядье, конечно, скорее неудачное, безжизненное пространство. Вероятно, английские дезигнеры наконсалтили. Зато навесной мост хорош. До того наблюдал за красивым движением одинокого лилово-черного бегуна по пустынной Софийской набережной на фоне ГКД и маковок соборов. Кинематографично. Постеснялся сделать фото. В Историческом музее обратил внимание на парсуны допетровских бояр. Нарышкина, Матвеева и тп. Солидные опрятные мужчины, совершенно европейского вида. Капусты в бородах след простыл. Нарышкин так чисто поляк. Как и “rex Demetrios I”. Как известно из романа А.Н. Толстого-Бастрома, пол-юности Петр мотался на Бауманскую, где немцы (швейцарец) научали его дурному (вино, продажные девки и пр.; минхерц Алексашка, опять же). Короче, австро-польско-саксонский проект скорректировали голландским. Удивительная все-таки у нас страна. Сложная, интересная. 
-
Жизнь на Плутоне
Соколиная экономика на рейде. Привольно жить в абсолютной монархии с федеративным устройством и народно-демократическим режимом! 
-
Жизнь на Плутоне
Мнемоническая схема на то и мнемоническая, на то и схема, что существует только в педагогических целях. Призвана напомнить о достоинстве, не сводимом к медяку. Так-то оно, может, Россия и есть колония южной Дании или большей Франции, но трем поколениям советских школьников вдалбливалась в головы такая чернуха про николаевскую Россию, что чернее не сыскать. Это, такая, относительно здоровая альтернатива советскому авангардизму-космизму, который тоже — прекрасный пи-ар, если взять его за скобки «критического реализма». Важнее другая идея Галковского — все эти дипломатически-политические субгегемоны — шелуха, рябь на зыби времен, Россия — литературный сверх-гегемон, и далее цитата про Чехова и Канаду. Это самое важное. Русские — гении, им утешительный приз ни к чему. -
Жизнь на Плутоне
Субгегемон выйди вон Выпускник Ногатинской спецшколы, прыгнул на выпускника другого Ногатинской спецшколы. Пожалуй, самый интеллектуально сильный птенец ДЕГоверса — Михаил Каин а.к.к.а Никита Фролов решил наехать на "батю" и устроить ревизию теоретического багажа Галковского, пересмотрев его самую бесспорную концепцию: оппозиции Гегемона и Субгегемона. https://t.me/mixail_kain/1926 Мол не было никакой субегемонии России с 1815 по 1856, а была субгегемония "Большой Франции", которая сменилась субгегемнонией "Большой Германии" куда Каин включает США. Есть некоторая интеллектуальная смелость в этих рассуждениях. Но оно чем то напоминает еще одну смелую гипотезу, что уже в 20 веке якобы Гитлер действовала в интересах дипстейта Французского государства... Смело, свежо, экстравагантно... Но если отбросить интеллектуальный юмор и поговорить серьезно, то стоит сказать следующее. Господин Каин настаивает на том, что роль России в 19 веке это роль главного консерватора/ретрогрда, которую он считает ролью ведомого. Возможно, это справедливо в 20 веке — эпохи победившего прогрессизма. Но столетие ранее Россия успешно занималась тем, что вставляла палки в колеса британскому владычеству. Причем при Александре 1 игра велась настолько тонко, что для этого использовался не только "лагерь объединенных ретроградов" (Россия/Австрия/Германия +Франция до июльской монархии), но и сверхпрогрессивные Соединенные Штаты. Напомню, что Доктрина Монро, принятая СаСШ формально против России де-факто ей не вредили, но фактически били по интересам Британии в Западном полушарии. И это не удивительно. Ведь разработавший ее будущий президент США Джон Куинси Адамс в числе прочего являлся другом Александра 1. Отмечу, что субгегемония России в первой половине 19 века во многом случайна. Россия оказалась в выигрыше в том момент, когда ключевые игроки передрались. При этом кулуарное развитие носило сильный догоняющий характер. И язык русской элиты того периода — это французский. Однако культурное влияние является не причиной а следствием влияния политического. именно ключевая роль России в первой половине 19 века в политическом плане позволила ей уже к концу века занять одно из ключевых культурных позиций в Европе, когда субгегемония осталась позади. Однако это не важно. Не важен французский язык российской элиты, как не важно и ее немецкое происхождение. Это всего лишь переменные, определяющие общую картину. А общая картина заключается в том, что правящий слой России диктовал свои правила игры, которые в большей степени определяли политику Европы с 1815 по 1856, чем кто либо еще, кроме Британии. Тут можно сказать, что Александр Первый выступал с проективных позиций и сам навязывал игру (вплоть до заигрывания с наследницей Британского престола), в то время, как сменивший его Николай действовал однобоко и ожидаемо. Но опять же, даже несмотря на это Россия до 1856 года фактически оставалась государством номер два, в силу ее влияния на общеевропейский концерт. А чем в это время занималась Большая Франция? А у нее политический кризис случался а политическим кризисом, а революция случалась за революцией. Наполеона сменил Людовик XVIII, затем снова Наполеон, затем Карл X, которого свергает Луи-Филипп, которого свергает фурьерист Наполеон 3, умудрившийся не только отдать немцам Эльзас, но и подарить британцем Египет, где буквально не задолго путем огромных усилий французы прорыли канал. В общем, гегемония так и прет. Люди весь век кувыркались на клетчатом полу, не снимая фартуков и колпаков... Тут стоит сделать небольшое отступление и сказать, что господин Каин имеет отношение к Франции и также имеет (или имел) отношение к французскому государству, что может делать его высказывания несколько необъективными. Что же касается французской культуры. То она действительно доминировала несколько веков на европейском континенте. Например, "французский законный язык", был языком делопроизводства Англии вплоть до начала 18 века. Но почему-то Микола Каин не говорит, что французы правили англичанами. Микола Канян По-моему, уже писал на эту тему, но не могу найти когда, поэтому напишу еще раз. В окологалковской мнемонической схеме "гегемон-субгегемон" (являющейся вариантом "мир-системной теории" 1970 гг.) мне не нравится слабое объяснение чехарды субгегемонов в 19 в. Согласно схеме, отношения в паре "гегемон-субгегемон" должны быть самыми важными для понимания некоторого исторического отрезка. Но настолько ли определяющими для понимания отрезка 1815-1856 гг. являются англо-русские отношения? Достаточно ли их важности, чтобы считать Россию первой половины 19 в. "субгегемоном"? В первой половине 19 в. Британия стремилась устраивать революции ("поддерживала либеральные реформы") по всей континентальной Европе, а Россия, наоборот, их сдерживала ("cапог", "нагайка", "пьяные cosaques в chapkas"). Но реакционер это по определению вспомогательная роль, никогда не действующая в собственных интересах. У "консервативного" "субгегемона" нет пути к гегемонии. В первой половине 19 в. Франция оказалась в той же позиции по отношению…
-
Жизнь на Плутоне
Автоматически сгенерированное изображение «французских публичных интеллектуалов» являет собой довольно точную картину – здесь изображены испитые, истраченные годами, скверной диетой и скудным обиходом «служащие» в одинаковых грязно-серых плащах, как бы толпящиеся в комнате ожидания, антешамбре госучреждения и понуро заслушивающие инструкции. Лучше Беккета не опишешь это самоосознание подслеповатых поводырей масс: “ cet homme qui vienne chaque semaine, c’est grace a lui peut etre que je suis ici. Il me donne un peu d’argent et enleve les feuilles. Tant de feuilles, tant d’argent. … Cepandant je ne travaille pas pour l’argent. Je ne sais pas.” Но в этом мире нет “qui”, есть только “comment c’est”. Всё многослойное и многословное творчество этих служащих изобрел один-одинешенек Достоевский, вот почему с ним так носятся все на Западе (зачатки-остатки интеллектуальной честности не пропьешь на фармазонских агапах), несмотря на «капусту в бороде» и в целом старательно сверстанную репутацию «крейзи рашн». Михайлович демонологизировал интеллектуальный дискурс, который никогда не равен самому себе и бесконечно разворачивается как устремленная в бесконечность функция. Достоевский отменил Расина (да и Платона), поэтому «XXI век как век Делеза» — это интеллектуальная контрабанда из николаевско-александровской России века XIX-го. И в этом страшный парадокс – сотворив дискурс по высокому «образу и подобию», служилые умники стали коллабарантами анти-интеллектуализма, выхолостили из безвременного потока самоосознания и ум, и честь, и душу, создали систему ложных зеркал, монологизирующих произвольно черпаемые их этих потоков пригоршни мертвой воды. -
Жизнь на Плутоне
Всё так -
Жизнь на Плутоне
Mars 23 n’a pas eu lieu Как-то я раз я оказался проездом в Париже и пошел в Опера Гарнье поглазеть на тамошний потолок, лет 5 назад. Лавировал по дороге между фаланг жандармов в костюмах космонавтов, вооруженных кувалдами. Потолок расписал талантливый белорус с финикийскими корнями. В общем-то, бунты и погромы — константа любого полиса, не эксцесс, а регулярная практика. С поджогами, дефенетрацией, взятием в заложники, децимацией, членовредительством, порчей имущества, этцетера. В каком-то смысле — это древнейшая и подлинно европейская традиция (с учетом того, что Европа — продукт метисизации, и этнически, и культурно)— физическое противостояние грандов и пополанов, князя и нобилей, жирного и тощего народа, акрополя и хоры, если угодно. Считается, что флорентийские аптекари изобрели лекарство от этой перманентной «войны всех против всех» в виде Князя, трансформировавшегося в просвещенные национальные монархии и продукт их вырождения — современные «западные» «демократии» (если к таковым причисляют «балтийские страны», то Франция — это Иран, и в этом во всем — большой резон). Повторим азы. «Полицейское государство» — в некотором роде плеоназм, государство — и есть продукт деятельности полиса. (Неполисные (неполицейские) «государства» существуют только в больных фантазиях помешанных франкмасонов — см. вольные лагеря - автономные сообщества - цеховиков-фритрейдеров, да разве что «англичан» (это обозначение не народа, но ряда религиозных сект), которые придумали «комонвелс» как совокупность воровских «общаков», оснащенную ложноножками континентального stato). Полицайштаат — вовсе не «тоталитарный» эксцесс, если выйти за рамки газетной фразеологии, это промобразец, пущенный в тираж, золотой стандарт. Фигуру «Князя» изобрели, конечно, не Медичи с Макиавелли, а римляне, поженившие эллинистического тирана с парфянским деспотом. В свою очередь, новоевропейские stati — продукт развития карго-культа, выстроенного вокруг означенного римского рецепта от «полисной болезни» (битья витрин и выкалывания глаз полицейским). Однако, в концепт полицайштаат по определению зашит коммунальный конфликт, хотя считается, что оно — средство его разрешения. Это территория, где много институтов, но мало законов. В «Персидских письмах» Монтескье нет никаких элементов косплея. «Узбека» можно смело менять на «Уэльбека». А шмиттовская «иранизация» — и есть соль европейскости. Франция — это и есть Иран. И русским, как и прочим народам пост-Европы, это еще предстоит отрефлексировать. 
-
Жизнь на Плутоне
Русское государство часто ругают симбиозом прусской полицейщины и «ордынства». Истоки первого понятны — госаппарат в России инсталлировала германизированная семья Петра III (сам фанат Фридриха Великого, его жена и сын Павел), немцы были управленческо-исполнительским ядром России (до трети населения столицы — просто немцы, «отворяющие свой васисдас», часто в первом-втором поколениях), потом Пруссия со своим Райхом стала универсальным «плохим парнем» (дважды), ее в итоге сломали и утилизировали. Истоки второго тоже понятны (банальная география плюс сложностный дискурс «ига»), хотя сейчас так же понятно, что «ордынство» — это всего лишь ложное отражение древнего и максимально мифологизированного общеевропейского конфликта с Османской империей, примитивная проекция. Фигурой умолчания продолжает быть аналогия с Францией, сила социокультурной гегемонии которой такова, что даже сейчас «современный мир» — «французский» процентов на 70 (комиксы, синема, госидеология, общепит, бытовой обиход, госслужбы и тд). Собственно все достижения России по части культурного и государственного строительства в 19 веке — это «французская монархия двух предпоследних Людовиков минус революция». СССР — антантовский продукт на французском коде (и с английскими шифрами;), преобладай там Британия, на месте России было бы 5-6 полудоминионов. А так — всемирная «масонская» «империя» (масон он кто? Рабочий, кто еще; вся власть (империй) у кого? У них самых) поперек морей и континентов. Посмотрите только на риторику камрада (фрэра) Макрона — это речекряк и ужимки стареющего комсомольца из советского 86-го. Союз и его правопреемница собраны из произвольно тасуемых элементов трех последних французских республик, с вкраплением щепок-реплик из английского или германского опыта. Можно подумать, что речь о тривиальной рецепции удачных ноу-хау госуправления и идеологии. Так-то оно так, да не совсем (как любил приговаривать один красный гомероподобный профессор русского права). Иронично, что сущность «ноу хау» (савуар-фэр) — в том, что это «секрет». Если речь о франшизе, то значит есть франчайзер. Еще иронично то, что «франшиза» — это значит буквально «освобождать» (не спрашивайте при чем тут «свободные франки» и Франция;). Стоит подумать о мере свободы франчайзи. И о том, как рецепция может служить инструментом декорированного управления извне. Как можно реализовать рецепцию-реплицирование (или если угодно, «криптоуправление») на уровне базовой механики (массового документооборота)? Довольно просто (простота эффективна;) — через обязательный реквизит всех пояснительных записок к каждому парламентскому законопроекту — «международный опыт». Например, реформа МПС слизана с аналогичной тэтчеровской реформы BR («британская рельса»). -
Жизнь на Плутоне
Забавно, как контекст меняет восприятие: в СССР философскую литературу читали, выуживая драгоценные абзацы цитат Сартра и Хайдеггера из идеологического варева советского новояза; сейчас приходится фильтровать саму «философию»: готовящаяся «интеллектуальная биография» Кожевникова окажется на 90% карлой-марлой в духе «Мысли — это то, что мы думаем», а в оставшихся 10% будет несколько строк (а если повезет — даже абзацев), содержащих полезные факты о сотрудничестве Кожева с большевиками-евразийцами и работе на КГБ. -
Жизнь на Плутоне
История легендарной музыкальной группы Rage Against The Machine уходит корнями в те полулегендарные ныне времена, когда быть “леваком-антиглобалистом” было не унылым мейнстримом глобальных государств и корпораций, а вполне себе вызовом на грани мелкого хулиганства. На кадрах ниже запечатлено вокально-инструментальное обращение в адрес боссов Би-би-си, транслировавших живое выступление артистов при одном условии — смягчить катартический финал песни, где солист Захарий де ла Роха посылает начальство на 4 английские буквы. Зак, естественно, сделал единственно правильный выбор, из эфира британское Минправды музыкантов, конечно, выбросило. Иронично, что песня навеяна расовыми беспорядками в ЛА начала 90-х на тему BLM того времени - копы отдубасили чернокожего уголовника электрошокером и дубинами при задержании (прото-Флойд Джордж, правда, выжил, а так технолоджи, по заветам классика, не меняется). Постиронично то, что и луддистский ВИА из Калифорнии, и BBC из Лондона, в общем-то, заодно, ну, за «мировую анархическую революцию». https://youtu.be/t7kNgfY8vg4 -
Жизнь на Плутоне
В некотором смысле вся философия Делеза – это история разработки концепта «смысла». В «Логике смысла» этот центральный концепт открывает доступ к проблеме, которую постоянно ставит перед собой Делез – к тому, что такое мышление. В том же смысле, в котором в делезианской логике всё «центральное» постоянно обретается где-то на периферии, присутствуя в обиходе подобно некоей парадигме – то есть вроде она есть, а вроде ее и нет. Во-первых, «смысл» укоренен в языке и значит лингвистике, во-вторых, в логике. Логические упражнения Делеза-прилежного лицеиста, самые для меня трудные (а ведь это 80% Делеза раннего!). Лингвистика дает представление о языке как о системе знаков и различий, которая образует единое целое и которая сама по себе лишена смысла – знак лишь отсылает к другому знаку, который делает то же самое по бесконечной цепочке – лингвисты-герменевты по-азиатски перебирают крупу, на ней на коленях же и стоя. Делез на примере кэролловской побасенки об Ане в стране чудес показывает, что обязательно существует другое измерение языка, в котором «значение» отсечено от функции информирования и коммуникации, посредством чего оно не сводится к структурам и… всё таки имеет значение. Бац! Вот и двойная артикуляция из мема о крабе на страницах «Тысячи плато»! Смысл характеризуется как замкнутая система, система заглушек. Смысл Делеза возникает из бессмыслицы, не имеет «смысла» (=дополнительного значения), то есть равен самому себе (в хорошем смысле, а не в смысле застывших как ноги в цементе идей Платона). Смысл прорывается, возникает как эффект («эффект смысла») в связи с разломами-разрезами, которые вскрывают означающие структуры. Смысл не господствует, он антидиалектичен (поджанр делезинианы – фельетон на Гегеля). Смысл неотделим от ницшеанской «воли» или «силы», одно и то же явление меняет свой смысл в зависимости от воли, которая вызывает его к жизни, пардон за трюизм (достаточно галлицизмов?). Ну, это родимое реактивное измерение смысла – «кто стоит за чьей спиной». «Смысл» освобождается от языковой формы, чтобы быть имманентным реальности сил (“sum”), которые его «выражают» (“cogito”), даже если он неотделим от акта интерпретации (“ergo”). С другой стороны, мы приходим к идее неуемного плюрализма сил и смысла, поскольку сила никогда не существует в единственном числе. Как пара брюк в английском языке. Кульминация проблемы «смысла» – в понимании! А понимание – это сложная система зеркал, нависающих над поверхностными эффектами смысла. Ну, выпьем, читатель, за понимание! Другой важный аспект смысла – в проблеме выражения. Делезианское понимание Спинозы пунктиром: - «выражение – это и есть смысл» (форма важнее «содержания», поверхностный эффект важнее «глубины»); - «выражение является истинным произведением поверхностных эффектов смысла; - оно неотделимо от витализма желаний и пантеизма сил. Выражающее выражаемое не существует вне выражения, и все же не похоже на него, а по существу относится к тому, что существует вне выражаемого, да и самого выражения. Смысл не является чем-то обязательно пропозициональным (не есть суждение, грубо сказать). Он имеет онтологическую плотность. Бытие – это выражение, которое самовыражается. Выраженный конечный смысл однозначен (однозначность бытия как субстанции). Смысл – это то, что связывает дуализм выражающего и выражаемого воедино (как Бог Декарта). Он преобразует причинно-следственное отношение (механическую причинность между телами), с одной стороны, и отношение между представлениями (как психический автоматизм) – с другой. Смысл глубже, чем причинно-следственная связь, глубже, чем связь представлений. Точнее, «поверхностней», «глубже» в делезовском вокабуляре ругательно. Скользя по «Логике смысла», не следует путать логику смысла с традиционной логикой пропозиции, организующим принципом которой является референт, то есть положение вещей. Смысл Делеза лежит на поверхности вещей, множественный и «кочевой», и не может быть сосредоточен в ядре как сущности вещей. Смысл имеет идеальную поверхность, на которую он же воздействует. 
-
Жизнь на Плутоне
Накануне Сочельника ехал из Петербурга в Москву. В Бологое свернули заправиться (светлая мысль, посетившая своевременно). Как раз смеркалось, за окошками авто — минус 23, а через 5 минут стало показывать все минус 25 (по Цельсиусу), ну и темный ряд сосен, и шоссе вникуда. Только тонкая капсула евромасонского «Вольво» отделяла автора этих строк от вечной ледяной пустыни, именуемой нашей родиной. Ощущения как в батискафе, наверное. Кончись бензин, и баста — «доезжай - не доедешь», а история заурядная — так, потолковать о погоде. Пересмотрел «Морфий», тоже, по сути, кинофильма о погоде. -
Реклама
-
Жизнь на Плутоне
События последней дюжины месяцев, так сильно намекающие на реинкарнацию ужасного 1914 года, заставляют снова рассуждать в терминах, казалось бы, преданной забвению и похороненной с позором этнопсихологии (мол какие там нации, какие психологические генерализации, в гиперинформационном социуме все границы размылись). Давайте раскроем the Magus Джона Фаулза — энциклопедию английской души (нация-то, кхм, в судьбе нашей страны не последняя). Думаю, это единственно верная интерпретация книги, построенной на фундаменте густопсового английского идиотничанья и дуракаваляния. Книга почти целиком посвящена рефлексии на тему английскости. Какие же сведения сообщает нам автор об английском национальном характере и отношении к мировой культуре? ⁃ Англичанин - не способный к простым человеческим чувствам бесталанный сирота-одиночка, компенсирующий детские обиды (на родителей и сверстниц) промискуитетом в отношении австралийских стюардесс и шотландских малолеток-бродяжек (обижающий слабых) ⁃ репрессированный классовой системой и религией («англичанин значит пуританин»), прячущий душевную и половую импотенцию и подавленную гомосексуальность за мачистской бравадой, перемежаемой как бы самокритичным самоанализом ⁃ Все греческие мифы и даже позднейшие новоевропейские умствованиях и художества (типа юнгианства) англичанину до синей лампочки, для него это кривой полупорнографический фарс (дешевый содержательно и образно, но не с точки зрения продакшена - здесь автоматом включается сметчик и бизнесмен) с участием американских негров, английских разведчиц, германских «вученых» и средиземноморского отребья, пошлая кинофильма, пародийная «солянка» из шекспира, тарологии и античных мифов в изложении злых подростков (для них же самих) ⁃ Господь-бог (точнее Демиург) для англичанина — это отъявленный масон-новиоп с выдуманной биографией-хамелеоном и набором из дюжины легенд, одна бредовей другой ⁃ Англичанин такой же европеец как австралиец — англичанин (с шовинистической точки зрения последнего: дальний родственник из глубокой провинции, неизвестно вполне ли он человек вообще) ⁃ Национальная специализация — маскарад и предательство. В общем, книга англофобская в некотором приближении, и местами неизбежно шовинистическая (отношение и к немцам, и к американцам — недвусмысленно враждебное). С другой стороны — разоблачающая масонскую галиматью, тупой недочеловеческий имморализм и патологическое свинство «аппер-классов» (скорее, «транснациональной» панъевропейской буржуазии) с точки зрения мидл-класса, «честного» «оксфордца». То есть может трактоваться и в англофильском ключе. Хотя может быть прочтена и так: каждый «класс» отыгрывается по части мучительства на нижестоящем, и нет числа этим ступенькам, ведущим на дно Аида. 
-
Жизнь на Плутоне
Страна крестьянская, старообрядческая… Конгресс, немцы какие-то… все это чужое… бенд синистер, край, осеняемый пущенным чертом на орбиту томагавком -
Жизнь на Плутоне
Еще про "американскую цивилизацию". Если взять любой "типично американский" ландшафт, сюжет, образ, да хоть сцену из фильма и мысленно заменить персонажей индейцами, то сразу всё становится на свои места. Даже "Крёстный отец" какой-нибудь: Ты приходишь на мою свадьбу и просишь без уважения... - какой, к черту, сицилиец, там вождь гуронов в одеяле должен сидеть - на перевёрнутой лодке, под столбом, перемазанным охрой. Ладно, кино - каждое выступление в конгрессе ("тихо, братья! говорит скво Утренняя Пелоси!"), каждая драка на заправке, каждый скандал в волмарте, каждая очередь в диснейлэнд. В этом проблема: белые и негры живут на старом индейском кладбище, на чужой земле, живут в чужих архетипах и постоянно воспроизводят чужие сценарии (даже в быту). А потом удивляются, почему из них лезет всякая хтонь. Место такое, для чужаков проклятое.