Русское государство часто ругают симбиозом прусской полицейщины и «ордынства». Истоки первого понятны — госаппарат в России инсталлировала германизированная семья Петра III (сам фанат Фридриха Великого, его жена и сын Павел), немцы были управленческо-исполнительским ядром России (до трети населения столицы — просто немцы, «отворяющие свой васисдас», часто в первом-втором поколениях), потом Пруссия со своим Райхом стала универсальным «плохим парнем» (дважды), ее в итоге сломали и утилизировали. Истоки второго тоже понятны (банальная география плюс сложностный дискурс «ига»), хотя сейчас так же понятно, что «ордынство» — это всего лишь ложное отражение древнего и максимально мифологизированного общеевропейского конфликта с Османской империей, примитивная проекция. Фигурой умолчания продолжает быть аналогия с Францией, сила социокультурной гегемонии которой такова, что даже сейчас «современный мир» — «французский» процентов на 70 (комиксы, синема, госидеология, общепит, бытовой обиход, госслужбы и тд). Собственно все достижения России по части культурного и государственного строительства в 19 веке — это «французская монархия двух предпоследних Людовиков минус революция». СССР — антантовский продукт на французском коде (и с английскими шифрами;), преобладай там Британия, на месте России было бы 5-6 полудоминионов. А так — всемирная «масонская» «империя» (масон он кто? Рабочий, кто еще; вся власть (империй) у кого? У них самых) поперек морей и континентов. Посмотрите только на риторику камрада (фрэра) Макрона — это речекряк и ужимки стареющего комсомольца из советского 86-го. Союз и его правопреемница собраны из произвольно тасуемых элементов трех последних французских республик, с вкраплением щепок-реплик из английского или германского опыта. Можно подумать, что речь о тривиальной рецепции удачных ноу-хау госуправления и идеологии. Так-то оно так, да не совсем (как любил приговаривать один красный гомероподобный профессор русского права). Иронично, что сущность «ноу хау» (савуар-фэр) — в том, что это «секрет». Если речь о франшизе, то значит есть франчайзер. Еще иронично то, что «франшиза» — это значит буквально «освобождать» (не спрашивайте при чем тут «свободные франки» и Франция;). Стоит подумать о мере свободы франчайзи. И о том, как рецепция может служить инструментом декорированного управления извне. Как можно реализовать рецепцию-реплицирование (или если угодно, «криптоуправление») на уровне базовой механики (массового документооборота)? Довольно просто (простота эффективна;) — через обязательный реквизит всех пояснительных записок к каждому парламентскому законопроекту — «международный опыт». Например, реформа МПС слизана с аналогичной тэтчеровской реформы BR («британская рельса»).