Как вам такое предложение: «Жизнь — это мой брат»?
Как-то глуповато звучит, не правда ли?
Между тем, видимо, примерно так воспринимается на многих языках название книги стихов Б. Л. Пастернака «Сестра моя — жизнь». В частности, на славянских.
Роман Якобсон писал когда-то, что «чешский переводчик отчаялся передать по-чешски название книги лирики Пастернака “Сестра моя, жизнь” — чешское слово život относится к мужскому роду, в отличие от русского “жизнь”».
Отчаяние переводчика ни к чему не привело, поскольку по-чешски название книги сейчас так и выглядит: Sestra má — život.
И по-словацки: Sestra moja — život.
И по-сербски: «Сестра моја, живот».
Не лучше положение с польским или словенским переводом, где соответствующее существительное среднего рода, то есть по-польски: Życie — moja siostra, а по-словенски: Življenje, sestra moja.
Наши друзья-славяне, наверное, считают Пастернака слегка чокнутым. Не станет же нормальный человек давать такое абсурдное название своей книге.
Любители этимологии спорят, каково происхождение глагола «стучать» в значении ‘доносить’.
Следует отметить, что, из какой бы сферы это значение ни пришло, семантический переход от ‘стучать, бить’ к ‘доносить’ трудно считать чем-то удивительным.
Многим из нас не нравится слово «кушать». И этому есть причина.
Это слово занимает некое срединное положение между своими близкими родственниками: «кусать» и «вкушать». Если первое означает физический акт разрывания пищи зубами, а второе — высокий акт наслаждения едой, то само «кушать» пытается соединить в себе материальное и духовное начала.
Именно поэтому оно звучит так омерзительно мещански.
В последнее время наши правительственные награды приобрели какой-то необычный статус. В том смысле, что ими не очень хочется быть награжденным. Нет большого желания вставать в ряды этих орденоносцев.
С другой стороны, в этом можно видеть и возвращение к истокам, оживление внутренней формы слова. Ведь «наградить» восходит к праславянскому nagorditi, которое предположительно обозначало вовсе не «пожаловать градом», а «наложить кучей».
Без рекламы сейчас никуда. Да вот беда — слишком много в ней иноязычных слов и образов. А ведь можно задействовать и что-то наше, исконное!
Возьмем наугад книгу — словарь устойчивых выражений, записанных в вологодских народных говорах. Выпишем оттуда несколько сравнений с союзом «как». Разве они не прекрасны?
«Как божий бычок» — об очень глупом человеке. Как можно использовать: «Наш образовательный курс подойдет даже тем, кто с детства как божий бычок».
«Как в иглу вдеть» — очень точно сказать, предсказать. Как можно использовать: «Финансовые рекомендации от нашего аналитика — сказал как в иглу вдел!»
«Как в лапоть ступил» — об удачливом, счастливом человеке. Как можно использовать: «Ипотека — это просто! 15 % — как в лапоть ступил!»
«Как у Сидора онуч» — очень много старых, ненужных вещей. Как можно использовать: «Магазин “Букинист” — книг как у Сидора онуч».
«Как за ухо кинуть» — очень быстро съесть, выпить. Как можно использовать: «Наше кафе для тех, кто торопится. Заказал, заплатил и как за ухо кинул!»
«Как иголку съел» — о ком-либо, кто внезапно замолчал. Как можно использовать: «У ребенка разболелся животик? Надоел детский плач? Одна таблетка, и малыш как иголку съел!»
«Как из глинки слеплен» — о неторопливом, медлительном человеке; «как на колу дыру вертит» — об очень активном, подвижном человеке. Как можно использовать: «Замучила прокрастинация? Как из глинки слеплены? Тогда вам поможет наш курс личностного роста. Если делать — то как на колу дыру вертеть!»
«Как корова из-под доски» — о взгляде из-под нависших на глаза волос, исподлобья. Как можно использовать: «И наконец фирменный стиль нашего салона красоты — вы глядите на любимого как корова из-под доски».
«Как немтырь говорить» — неотчетливо, невнятно говорить. Как можно использовать: «Пожалуй, лучший курс риторики в стране. Ты забудешь, что еще вчера говорил как немтырь».
«Как кобелей о сучьей свадьбе» — большое количество, много. Как можно использовать: «Мечтаете об отпуске? В нашем турагентстве предложений для вас — как кобелей о сучьей свадьбе!»
«Как у курицы говна» — ничтожно мало. Как можно использовать: «Моющее средство “Блеск”, и микробов на вашей посуде — как у курицы говна!»
В современном русском литературном языке около 1200 слов, оканчивающихся на -тельный.
И только одно из них, на первый взгляд, имеет суффикс -ельн.
Это слово «смертельный». Его необычное морфемное строение объясняется тем, что это слово было заимствовано из западнославянских языков, ср. польск. śmiertelny, чеш. smrtelný.
Заимствование произошло, видимо, в веке семнадцатом (в «Словаре русского языка XI — XVII вв.» находим «смертельность» со ссылкой на один из азбуковников XVII века), но широко слово стало употребляться только в XVIII веке, потеснив использовавшиеся ранее в значении 'приносящий смерть' слова «смертный», «смертоносный», «смертотворный».
Если этот суффикс единичен, значит мы его можем найти в списке уникальных морфем русского языка? Обратимся к «Словарю уникальных морфем современного русского языка» Л. В. Рацибурской — этого суффикса там нет.
В чем же дело? Возможно, в том, что при более внимательном рассмотрении обнаруживаем еще одно слово с таким же суффиксом — «плательный» 'предназначенный для женского платья'. Хотя это слово есть в словарях, в употреблении оно носит скорее специальный характер. Скажем, во всех подкорпусах Национального корпуса русского языка есть только три примера с этим словом («плательная вешалка» — 1850, «плательное ателье» — 1985, «плательные ткани» — 2009). Правда, в некоторых интернет-магазинах неизвестно почему сейчас стали писать «плательный шкаф», что породило вопросы в справочные службы русского языка: скажите, как правильно — «платяной» или «плательный»?
Не знаем, как вам, а нам жаль слово «смертельный». Ведь как выходит — чувствуешь свою особенность среди сотен подобных, имеешь важный смысл, с трагическим оттенком, да еще заграничных корней, и вдруг какое-то недослово, которого и не знает толком никто, вынырнувшее откуда-то из глубин мещанского быта, всё портит.
И суффикс твой — еще не регулярный, но уже никакой и не уникальный.
Этимология учит нас, что слово «литавры» образовалось в результате гаплологии — упрощения последовательности одинаковых слогов.
Греческое πολυταυρέα было заимствовано как «политавра», а в выражении «бить по политаврам» один слог был устранен, что дало «бить по литаврам» > «литавры».
Отсюда вывод: если вы часто предлагаете «взять по пол-литра», рано или поздно перейдете на «возьмем по литру».
Константин, в монашестве Кирилл, был младшим ребенком в большой семье и, как младшенький, вырос избалованным. Мужским делом он заниматься не захотел, в отличие от Мефодия, ставшего военным, и решил подыскать себе занятие попроще — отправился ближе к власти, то есть в столицу, и сделался филологом.
К женскому полу Константин был по не до конца понятным причинам равнодушен. Когда знатный константинопольский чиновник предложил ему жениться на его крестнице, красивой и богатой, Константин, сославшись на то, что для него «нет ничего выше учения», отказался.
Работать он не очень хотел и выбил себе место библиотекаря. Однако даже здесь он долго не выдержал и вскоре сбежал, так что «искали же его 6 месяцев и едва нашли его и … не могли принудить его к той же службе».
Тоскуя в библиотеке, Константин решил, что неплохо бы мир повидать, и напросился участвовать в различных миссиях. Поскольку, как филолог, Константин был горазд подолгу рассказывать о разных вещах, его стали отправлять поговорить в далекие края. Но ему было непросто. Его отправили к хазарам вести богословские споры с иудеями, но по дороге выяснилось, что Константин не знает еврейского языка и ему пришлось зазимовать на полдороге в Крыму, чтобы, наняв учителя, спешно что-нибудь этакое разучить.
Миссионером Константин был так себе. Так, он, будучи у хазар, якобы переспорил раввинов, но на самом деле хазары христианами не стали, а вскоре после этой миссии у них окончательно утвердился иудаизм.
Никакую славянскую азбуку Константин сочинять не собирался. Когда его решили отправить к славянам в Моравию, он заявил, что поедет туда, только «если есть у них буквы для их языка». Но император настоял, так что пришлось ехать. Чтобы не скучать, Константин поехал с братом.
Оказавшись в Моравии, Константин в качестве византийского учителя набрал учеников из местных и дал им задание переводить греческие богослужебные тексты на славянский язык. Но вскоре жить в этой глуши ему надоело, тем более что обстановка в Моравии была очень нервная и немецкие церковники так и норовили чем-нибудь ему досадить.
Тогда он, как уже не раз делал, решил сбежать и убедил брата поехать в Рим. В Риме оказалось, что Константин совсем не лишен предприимчивости и смекалки. Найденные когда-то в Крыму чьи-то кости он выдал за мощи святого и обменял их на разрешение папы римского вести службу в Моравии на славянском языке.
Мефодий был очень доволен и стал собираться назад. Но тут выяснилось, что Константину так понравилось в Риме, что в славянские дебри он возвращаться не намерен. Серьезный и ответственный Мефодий призывал продолжать богоугодное дело, но нет. Константин постригся в монахи, чтобы сменить имя и стать Кириллом, а затем сказался больным, чтобы никуда не ехать.
Мефодий, чтобы не позорить честь семьи и страны, сообщил всем, что Константин-Кирилл умер, а сам скрепя сердце вернулся в Моравию.
У П. А. Вяземского в «Старой записной книжке» есть ребус, которому позавидовал бы дед Зоси Синицкой. Вот его (ребуса) полный текст, разбитый на части и пронумерованный нами:
(1) Напоминаю вам я песни Оссиана, Страну и зимних вьюг, и бардов, и тумана. Приставьте букву мне у самой головы, Быть может, ключницу свою найдете вы. Вам мало ли того? Свой узел вновь затянем, И в географию российскую заглянем.
(2) Вот здесь: не то село, не то что городок, А так ни то ни сё, заштатный уголок. Не нравится он вам? — По щучьему веленью И почерком пера, во след воображенью, На юг, роскошный юг, стремглав перелетим.
(3) Вот, славная река, с преданьем вековым; Вот царство роз, и здесь их вечно свеж румянец; Душисто здесь цветут лимон и померанец, Неувядаемой здесь блещет красотой Земля цветущая под твердью голубой; Здесь круглый год весна и солнцу новоселье. Вот город, южного поморья ожерелье!
(4) Но, может быть, хотите заглянуть В века минувшие? Я вам открою путь. Из всех частей теперь разбросанных пред вами Составьте вы лицо одно: Мужское ль, женское ль? Вы разгадайте сами. Да, вам и разгадать, я чай, немудрено. В нем виден крепкий ум и пыл любви свободной, Оно с лица земли сошло давным-давно; Но в русских хартиях еще живет оно, Живет и в памяти народной.
Как к этому подступиться? Очевидно, что перед нами слово или словосочетание, составленное из трех частей, каждая из которых является самостоятельным словом (1–3). Очевидно также, что это имя собственное («лицо одно») и что обозначает оно некоего персонажа русской истории («века минувшие», «в русских хартиях еще живет»). Начнем по порядку.
(1) Эта часть представляет собой ребус в ребусе: без первой буквы имеем некое слово, входящее в оссиановский ассоциативный ряд; с первой буквой («приставьте букву мне у самой головы») — какую-то стереотипную ключницу. Предположив, что речь идет об имени ключницы, методом нехитрого перебора находим ответ: «арфа» — «Марфа» (вспомните хоть Плюшкина).
(2) Вторая часть темна. Тут может быть все что угодно. Пропустим пока ее.
(3) Ключ ко всему, очевидно, «город, южного поморья ожерелье». Наиболее вероятных кандидата три: «Венеция», «Неаполь», «Ницца». Видим, что «Ницца» фонетически соответствует сочетанию суффикса -НИЦ- и окончания -А.
(4) Теперь осталось восстановить пропущенное звено: Марфа ... ница. Ответ ясен: «ни то ни сё, заштатный уголок» — это «посад». А собственно лицо — Марфа-посадница, возглавлявшая новгородскую оппозицию Ивану III.
Из загадки Вяземского мы делаем и важное лингвистическое открытие. Сомнения поэта в том, «мужское ль, женское ль» лицо перед нами, выдают в слове «посадница» первый русский феминитив.
Любим мы иногда почитывать словарь-справочник И. Л. Городецкой и Е. А. Левашова «Русские названия жителей», особенно приведенные там в качестве речений цитаты из советских (прошлых и настоящих) газет. Через какое-то время начинаешь чувствовать себя так, будто попал в некое до безумия извращенное Средиземье.
Праздничными колоннами прошли акдовуракцы по улицам родного города. (Тув. пр., 8 ноября 1989)
С чувством исполненного долга вступили вчера на главную площадь тысячи бавлинцев. (Сов. Татария, 2 мая 1987)
И сегодня мы от души желаем гавриловцам мира и счастья! (Свет Октября (Гавриловка 2-я), 1 мая 1989)
Трудовой энтузиазм на жатве присущ не только динчанам. (Комс. пр., 14 июля 1971)
Борьба разгорелась между елизовчанками. (Камч. комс-ц, 24 июля 1960)
Жирновцы внедрили на промысле много новинок. (Волгогр. пр., 25 февр. 1965)
Эти встречи не прошли бесследно и для алтайских залесовцев. (Алт. пр., 15 февр. 1987)
В 18-м году ивдельцы пролили кровь в схватке с карательными отрядами. (Изв., 30 апр. 1964)
Левтолстовцы, к примеру, сократили заготовки мяса, на 7 процентов. (Лен. зн. (Липецк), 13 ноября 1987)
Давно полюбился малмыжанкам женский ансамбль колхоза имени Калинина. (Сел. пр. (Малмыж), 5 дек. 1987)
Сотни новичихинцев стали и участниками, и организаторами этого яркого праздника. (Алт. пр., 13 сент. 1987)
Колонны оричан со всех концов поселка стекались к памятнику погибшим воинам-землякам. (Искра (Оричи), 5 мая 1987)
Со старта вперед уходят певекчанки. (Магад. пр., 8 янв. 1987)
Проводив зиму, ждут ребрихинцы весну. (Зн. труда (Ребриха), 14 марта 1987)
Праздник вновь засвидетельствовал готовность сапожковцев идти курсом обновления общества. (Заветы Ильича (Сапожок), 11 ноября 1989)
Упоминания о тамбовчанах встречаются в произведениях А. С. Пушкина нередко. (Комм. труд (Тамбов), 14 февр. 1987)
Третье место упоровцев — еще одна приятная неожиданность. (Тюм. пр., 9 июля 1987)
Думается, что фершампенуазцы сдержат данное слово. (Всходы (Фершампенуаз), 18 июля 1987)
Хилокчане вносят свой вклад в укрепление мира на планете. (Забайкал. рабочий (Чита), 8 ноября 1987)
Идут ветераны... С уважением поглядывают на них цаганаманцы. (Авангард (Цаган-Аман), 12 мая 1987)
Недужные каргапольцы, лебяжьевцы и даже совсем отдаленные частоозерцы... С самой малой болячкой торопятся они к нам. (Сов. Зауралье (Курган), 22 авг. 1987)
Шенталинцы готовятся к зональному смотру. (Волж. коммуна (Куйбышев), 15 янв. 1987)
На наш взгляд, удачней будет: щучанка — щучане, чем щучинка — щучинцы. (Степной маяк (Кокчетав), 8 окт. 1967)
Знаете, какая самая большая и давнишняя мечта эгвекинотца? (Магадан. пр., 20 окт. 1984)
В традиционных встречах юргамышан и мишкинцев две убедительные победы одержали шашисты села Краснокаменское. (Сов. (Курган) 10 апр. 1987)
Чемпион мира проигрывал яхромичу более двух минут! (Сов. спорт, 30 дек. 1959)
ПОЧЕМУ АНГЛИЙСКИЙ ЯЗЫК ПРИВЕДЕТ К ВОССТАНИЮ МАШИН И ИСТРЕБЛЕНИЮ ЧЕЛОВЕЧЕСТВА
Рост популярности английского языка, расцвет машинного обучения и интеллектуальная деградация людей идут настолько в ногу, что кажется невозможным не усматривать между этими явлениями связи.
Обратим внимание вот на что: большинство оставшихся в английском языке морфологических элементов образуют бинарные привативные оппозиции — то есть такие, в которых материально выраженная форма противопоставляется форме материально не выраженной.
К ним относятся, например:
1) категория лица: третье лицо ед. число (-s) vs. все остальные (Ø);
2) категория числа: множественное (-s) vs. единственное (Ø);
НЕСКОЛЬКО ПРОСТЫХ СПОСОБОВ МАНИПУЛИРОВАНИЯ ЛЮДЬМИ С ПОМОЩЬЮ ПРАВОПИСАНИЯ
1. Отвлечение внимания Важным элементом управления обществом является постоянное переключение внимания людей с насущных проблем на проблемы орфографии. Это позволяет насыщать информационное пространство сообщениями о необходимости говорить и писать правильно, отвлекая граждан от вопросов, имеющих реальное значение.
2. Создание искусственных проблем с целью их успешного решения В основе этого метода лежит моделирование ситуации, способной вызвать у населения предсказуемую реакцию, с тем чтобы продемонстрировать дееспособность правящих кругов. Как правило, для этого вообще ничего не нужно делать. Например, можно распустить слухи о грядущей реформе правописания, а потом, насладившись поднятой волной возмущения, все решительно опровергнуть.
3. Обращение как с маленькими детьми Прекрасный способ затруднить людям возможность критической оценки происходящего — обращаться с ними так, как будто они до сих пор учатся в школе и должны беспрекословно слушаться старших. Идеальным инструментом является ежегодное написание всей страной какого-нибудь тотально идиотского диктанта.
4. Проекция текущей политической конъюнктуры на языковые вопросы Языковой материал дает возможность исподволь внедрять в сознание людей идеологемы, которые в настоящий момент поддерживаются правящими кругами. Так, можно проповедовать величие и самобытность (или в некоторых случаях, напротив, вторичность и ущербность) национального языка, бороться с заимствованиями или поощрять их, реформировать систему письма и т. д.
5. Создание ситуации непреодолимой безграмотности Школьный курс родного языка должен быть выстроен таким образом, чтобы исключить возможность его гармоничного изучения. Основной упор надо делать на механическое зазубривание правил, которые слишком сложны и прихотливы для того, чтобы их можно было запомнить. Требования должны меняться не реже, чем каждые два-три года; это не даст возможности талантливым учителям приспособиться к системе и найти обходные пути.
6. Отнесение языкового идеала в далекое прошлое Необходимо внедрять в сознание людей мысль о том, что образцовый язык — это язык, отделенный от нас дистанцией как минимум в несколько веков. Это позволит убить сразу двух зайцев: во-первых, дискредитировать при необходимости любое современное речевое поведение, ссылаясь на упадок культуры; во-вторых, протаскивать под личиной языковых примеров в учебники и хрестоматии любые постыдные древности.
7. Провоцирование чувства собственного несовершенства и собственной вины С учетом всего вышесказанного довольно просто заставить человека поверить в то, что он не может претендовать на лучшее будущее, поскольку не способен даже внятно формулировать свои мысли. Хорошим подспорьем тут может служить а) размещение в местах скопления людей разнообразных плакатов со случайно подобранными нелепыми словами, которые все, оказывается, произносят неправильно; б) заполнение интернета несчетным количеством наркоманских таблиц и схем, якобы разъясняющих какие-то грамматические нюансы; в) деятельность всякого рода справочных служб, призванных дозировать тайное знание для непосвященных и дающих в разное время суток разные ответы на одни и те же вопросы.
Определить время вхождения того или иного слова или выражения в общеупотребительный язык — увлекательная и иногда очень сложная задача.
Однако есть еще и другое время — период, когда уже вошедшее в язык слово или выражение осознается носителями как новое, ставшее популярным недавно, модное. Этот период может быть достаточно продолжительным и охватывать — в отношении первой фиксации слова — годы и даже десятилетия.
В речи этот период может маркироваться выражениями «как сейчас говорят», «как теперь принято говорить» и т. п.
Используя подобные выражения в качестве поисковых, мы попытались с помощью Национального корпуса русского языка выявить некоторые слова и сочетания, которые для данного периода осознавались носителями как относительно новые.
Ниже приведены отдельные результаты: предваряемая датировкой фраза, содержащая слово или выражение, осознаваемое как новое, модное; в квадратных скобках после этой фразы приводится дата первой фиксации данного слова или выражения в НКРЯ.
2014 — Наряду с другими, как сейчас говорят, КАВЕРАМИ на любимые песни. 2002
2013 — Приветствую эту достаточно непричесанную, сложную и разнообразную такую ДВИЖУХУ, как сейчас говорят. 2001
2011 — Выбор новой спутницы жизни тоже оказался, как сейчас говорят, «В ТРЕНДЕ». в неспециальных текстах: «тренд» — 2001, «в тренде» — 2005
2009 — Ее яркий взгляд, ее безудержную энергию, ее, как сейчас говорят, КРЕАТИВНОСТЬ. 1999
2008 — Старые, или, как сейчас говорят, ВИНТАЖНЫЕ, вещи совершенно меня не трогают. 2001
2007 — У меня не было, как сейчас говорят, КОНТЕНТА. 2001
2006 — В жизни не хватает риска, динамики, как сейчас говорят, ДРАЙВА. в немузыкальных контекстах — 1999
2004 — Быть отчаянным человеком, в меру разудалым и бесшабашным (БЕЗБАШЕННЫМ, как нынче говорят). 1997
2002 — От новых напастей, новых, как сейчас говорится, ВЫЗОВОВ. не позднее 1996
2001 — Мы с ним встретились, как сейчас говорят, В НЕФОРМАЛЬНОЙ ОБСТАНОВКЕ. 1996; единичный пример — начало 1970-х
1999 — Типичный отличник, или, как сейчас говорят, «БОТАНИК». 1993
1999 — Фигура ростовщика становится, как теперь говорят, ЗНАКОВОЙ. 1996
1997 — Я связан, как ныне выражаются, «ПО ЖИЗНИ». начало 1990-х
1996 — Определенные виды литературной деятельности, как нынче говорят, «ЗАВЯЗАННЫЕ» на периодику. 1986
1994 — Есть, однако, в ней и значение расширительное, посылка, или, как сейчас говорят, МЕССЕДЖ. 1994
1991 — Сама по себе двойственна, АМБИВАЛЕНТНА, как теперь принято говорить. в ненаучных текстах — начало 1980-х
1991 — Просить помещение под более чем скромный, как теперь выражаются, ОФИС. в отношении России — 1991
1983 — Она была «СЕКС-БОМБОЙ», как теперь говорится. начало 1960-х
1977 — «Невидимый» самолет был разработан, как сейчас говорят, НА СТЫКЕ НАУК. 1965
1971 — Слабосильный парнишка выпрямился и, как сейчас говорят, заметно «ПРИБАВИЛ». ?
1950-е — По-старинному «каюк», а по-теперешнему называется «ИНФАРКТ». в немедицинских текстах — начало 1940-х
1924 — Создает преимущества в смысле образования, savoir vivre и прочих, как сейчас принято говорить, «КУЛЬТУРНЫХ ЦЕННОСТЕЙ». 1904
1923 — В 4 часа дня, или, как теперь принято говорить, В 16 ЧАСОВ. «в 23 часа» — 1911
1886 — Любовь, счастие — все это слова или, как теперь говорят, — ИЛЛЮЗИЯ. 1839
1869 — По справедливости считалось одним из самых передовых, ПРОГРЕССИВНЫХ, как теперь говорится. (1846)
Когда Руди Келлер разрабатывал (а точнее приспосабливал для филологических нужд ранее созданную экономистами) теорию невидимой руки, он писал, что традиционное деление всех явлений окружающего мира на относящиеся к области природы и относящиеся к области культуры не отражает реальной сложности картины.
В самом деле, предположим, что каждый объект характеризуется следующими двумя параметрами, которые могут принимать положительное или отрицательное значение:
(A) возникновение в результате действий человека, (В) возникновение вследствие намерений человека.
Тогда традиционно выделяемая сфера явлений природы может быть очерчена такой формулой: (–A, –B).
А сфера явлений культуры — внимание! — либо так: (+A, +B), либо так: (+A, –B).
Иными словами, — есть явления, которые внеположны человеку и не связаны ни с его действиями, ни с его намерениями (прямохождение, язык пчел, погода, Альпы); — есть явления, которые представляют собой результат намеренных действий человека (Вестминстерское аббатство, торт, эсперанто); — есть явления, которые возникли как результат действий человека, но не вследствие его намерений (инфляция, дорожная пробка, вытоптанный газон, естественный язык).
Руди Келлер, таким образом, предлагал заменить дихотомию «природа — культура» трихотомией «природа — артефакты — феномены третьего типа».
Нам же долгое время не давал покоя простой вопрос: ведь этой системой предусмотрена и четвертая возможность: (–A, +B). То есть человек имел некоторые намерения, но ничего не делал — а потом что-то как-то произошло самой собой. Возможно ли подобное в жизни?
И вдруг нас озарило! Конечно! Это же ровно то, о чем говорил наш национальный герой — Виктор Степанович Черномырдин: «Хотели как лучше, а получилось как всегда».
Так что не прав был капитан Лебядкин у Достоевского, когда произнес свое знаменитое: «Россия есть игра природы, но не ума». О, если бы только природы!
И чего только мы не видывали, чего только не слыхивали!
Каких только песен не певали, каких только фильмов не сматривали, каких только книг не читывали! А какие стихи писывали, какие шутки шучивали!
А каких людей знавали, в какие только дома не вхаживали, где только не гащивали! И с кем только не сиживали, и кто только нас не паивал! Чего только не пивали и не едали!
А бывало, по России езживали, лохмотья на́шивали, коров даивали, неводы тягивали, рыбу у́живали — ах, какую уху варивали!
А бывало, по ночам гуливали, деньги последние трачивали, и папироски стреливали, и всякую дрянь куривали, и мутный портвейн цеживали, и на скамейках лёживали, и друг друга колачивали, так что тело ламывало, а потом хварывали, а некоторых и родители бранивали, и даже парывали.
Вот так мы живали!
А теперь ничего этого нет, ничего-ничего.
Потому что настоящее время от таких глаголов невозможно.